Ричард Кадри – Убить Мертвых (страница 2)

Гнаться за горящей девушкой по городской улице намного сложнее, чем это звучит. Гражданские как правило останавливаются и глазеют, что превращает их в кегли для боулинга. Медлительные скулящие кегли для боулинга. Можно подумать, что на каком-то примитивном животном уровне им хочется убраться к чёрту с пути горящей школьницы, кричащей достаточно громко, чтобы трескались окна магазинов и преследующего её тупого сукиного сына. Не то, чтобы я делал это ради них. Я занимаюсь этим ради денег, но они всё равно получают из этого выгоду.

Когда Элеонора перебегает Пятую улицу, она уже не горит. Она кусок тёмной вяленой говядины, кукла Барби, бегущая на обугленных ножках палочника.

Впереди заброшенные развалины кинотеатра «Рокси». Холл и зоны маркиз[14] были превращены в рынок под открытым небом. Элеонора мчится мимо стоек с поддельными футболками и токсичными резиновыми сандалиями. Проламывается прямо сквозь кусок фанеры трёхсантиметровой толщины, привинченный к дверям кинотеатра на том месте, где раньше было стекло. Я следую за ней внутрь, но задерживаюсь у выбитой двери, давая глазам привыкнуть к темноте.

Разумным оружием для подобного места был бы на’ат, но мне хочется из чего-нибудь пострелять. Кроме того, Элеонора не может знать, что такое на’ат, так что он не напугает её так, как мне хочется. Некоторое время назад я отправил в отставку Кольт Нэви[15] и заменил его на охотничий пистолет Смит и Вессон .460[16]. Эта штуковина такая большая и злая, что ей даже не нужны пули. Встав на стул, я мог бы забить ей Годзиллу до смерти. Пушка заряжена через один тяжёлыми патронами .460 и укороченными патронами для дробовика .410[17], все покрыты моим особым соусом Спиритус Дей[18] — серебро, чеснок, святая вода и красная ртуть. Он вмещает всего пять зарядов, но делает свою работу достаточно хорошо, чтобы мне никогда не приходилось перезаряжать его.

Когда вы идёте в куда-то вслепую, не зная плана или того, что ждёт внутри, место, в котором, как вы знаете, нравится болтаться Таящемуся, умный парень помедлит, обойдёт периметр и поищет ловушки и слабые месте. Я разгорячён, раздражён и спешу, так что это именно то, чего я не делаю. Кроме того, я всего лишь преследую одну тупую маленькую Кентукки фрайд блонди[19]. Теперь, будучи загнанной в угол, она не доставит особых проблем. Ага. Скорее всего именно это и говорили все те агенты ФБР о Бонни Паркер[20] как раз перед тем, как увидеть её «томми-ган»[21].

Внутри кинотеатра сауна. Лопнувшие водопроводные трубы в запечатанном здании. Я не двигаюсь, но потею, как адвокат у врат рая. Пахнет так, словно здесь изобрели плесень. Как, чёрт возьми, Элеонора, девочка из Долины[22], оказалась сквоттером[23] и поселилась здесь? Она не случайно забежала в этот кинотеатр. Она знала, куда направлялась. Судя по звуку разбитых пивных и винных бутылок у меня под ногами, здесь обитают много других людей. Поправка: «обитали», прошедшее время. Алкаши — вот чем, скорее всего, привлекло её это место. Кто не любит бесплатный обед? У меня такое чувство, что здесь уже не так много случайных сквоттеров.

Оказывается, я прав наполовину.

Эти сквоттеры не случайные. Они вампиры. Её друзья. Парень и девушка.

Они спрыгивают с балкона, и парень вламывает мне обрезком бруса между плеч. Я опускаюсь на колени на хрустящее стекло, но перекатываюсь от удара и поднимаюсь с взведённым .460. Тогда в меня врезаются другие друзья Элеоноры. Ещё два парня из-под сидений по обеим сторонам прохода. Я хватаю за горло того, что поменьше, и швыряю во второго. Девушка-вампир бьёт меня сзади и втыкает в руку разбитую бутылку. Я роняю пистолет; слишком темно, чтобы разглядеть, куда он делся. Я ударяю локтем назад и чувствую, как трещит череп девушки. Она подскакивает, как газель, и с воплем перекатывается через два ряда сидений. Это даёт мне секунду, чтобы рвануть по проходу к экрану и создать дистанцию между собой и мёртвыми друзьями Элеоноры.

Именно там меня и поджидала Элеонора. Она не только умна, но и обладает титановыми яйцами. Даже будучи охваченной огнём и пробегая сквозь заколоченные входные двери, она так и не выпустила огнемёт из рук. Когда она раскрывается, остальные кровососы отступают.

Тем выстрелом на рынке она просто представлялась. А это уже «е..ть вас на здоровье, доброй ночи» только для меня. Элеонора нажимает спусковой крючок и не отпускает, пока оружие не пустеет.

Раненый и оглушённый, тем не менее я не настолько туп, чтобы просто стоять на месте. Я ныряю вправо за ряд сидений. Огонь обволакивает их, словно тянется ко мне. Меня обжигает сверху и снизу, и я дымлюсь в кожаной куртке как свиной бургер. Даже когда огнемёт пустеет, горящие сиденья продолжают меня поджаривать, а от удара бруском слишком кружится голова, чтобы двигаться очень быстро. Я, пошатываясь, поднимаюсь по стене и пытаюсь бежать по проходу, но спотыкаюсь о мусорные сугробы и приземляюсь лицом в обёртки от конфет, иголки и банки из-под солодового ликёра[24].

Я превратился в Бастера Китона[25], и Элеонора со своими друзьями получают настоящий кайф при виде того, как я ползаю на карачках. Она обожжена до неузнаваемости, но она — соковыжималка, а они довольно быстро справляются с болью. Как и я, но я ещё далеко. Даже не в одной с ними временно́й зоне. Я сдаюсь и ложусь на липкий сладкий ковёр, чтобы сделать то, что должен был сделать в первую очередь.

Я вжимаю правую руку в разбитое стекло и наваливаюсь всем телом. Зазубренные осколки бутылки глубоко врезаются в мою ладонь, а я продолжаю давить, пока не чувствую, как стекло врезается в кость. Большинству чар не требуется кровь для работы, но немного красной субстанции — это как закись азота для форсажа, когда вы хотите, чтобы колдовство сработало мощно и быстро.

Элеонора берёт брусок у мальчика-кровососа и стучит им по каждому сиденью, направляясь ко мне.

— Эй Спиди Гонзалес[26]. Тебе нравится гоняться? Почему бы мне не пнуть твою голову через дорогу, чтобы ты мог погнаться за ней?

— Задай ему, Нелли. Взгляните на этот кусок дерьма в шрамах. Он слишком уродлив, чтобы пить. Прикончи этого педика.

Это говорит один из парней. Тот, который двинул мне деревяшкой. У него южный акцент. Что-то глубокое, старое и горячее. Практически слышна обволакивающая его слова кудзу[27].

Элеонора говорит: «Заткнись, Джед Клампетт[28]. Джетро[29] ждёт тебя на парковке, чтобы ты отсосал ему».

Все, кроме Джеда, смеются.

Пока Элеонора устраивает «Вечер Импровизации»[30] для своих дохлых друзей, я снова и снова повторяю демонический напев, держа руку на стекле и позволяя крови течь. В этот раз гортанное демоническое бормотание работает в мою пользу. Пропащие ребята[31] считают, что я жалуюсь.

«Зачем ты, мудак, следишь за мной? Тебя послала Мутти? Мама, в смысле? А Папа знает? Всё, что ей нужно, это надеть наколенники[32], и она может заставить его сделать, что угодно».

Из задней части кинотеатра задул начинающийся как бриз ветер, который мчится с балкона и срывает окружающие мёртвый киноэкран гнилые шторы. Как только ветер набирает силу, Элеонора бросает ломать комедию, а остальные замолкают. Теперь они едва держатся на ногах.

Несмотря на то, что я не могу читать мертвых, как живых, у вампиров всё ещё есть мысли, и я ощущаю Элеонорины. Не могу назвать вам её лотерейные числа или имя её котёнка, но могу уловить образы и ощущения. Она перешла от злости к нервозности и двигается от заноса к испугу. Она недостаточно долго была Таящимся, чтобы встречать на своём пути кого-то, обладающего настоящей силой худу[33], и не может понять, что происходит.

И у неё в голове тоже мамочка, чёрный сгусток гнева и страха. Возможно даже, что Элеонора дала себя укусить, лишь чтобы досадить ей. У неё тоже есть секрет. Она считала, что в конечном счёте он её спасёт, но теперь у неё появились сомнения.

По проходу невидимым кулаком проносится порыв ветра, сбивая с копыт и подбрасывая в воздух все их пять задниц. Элеонора теряет брусок и приземляется сверху на меня. Я чувствую запах страха сквозь её сожжённую кожу. Ветер не стихает, нарастая от урагана «Катрина» до выхлопа космического челнока.

Элеонора изо всех сил отталкивается от меня.

— Это он! Он это делает! — кричит она. — Что нам делать?

Джед Клампетт отрывает задницу от пола и ползёт ко мне, в качестве опоры используя спинки сидений. Я изменил заклинание, но он этого ещё не заметил.

Ветер с аэродинамической трубы меняется на крутящийся смерч. Я с трудом поднимаюсь на колени и сбрасываю кожаную куртку. Смерч отрывает от пола ковёр, подбрасывая в воздух целое облако битого стекла. Осколки кружат вокруг нас миллионом сверкающих бритвенных лезвий, что лишь раздражает Элеонору и её друзей. Они отмахиваются от стекла, словно от мух. Каждый из сотни их порезов заживает быстрее, чем наносится следующая сотня. Но и мне тоже достаются порезы. И вот несколько секунд спустя я уже фонтан у отеля «Белладжио», а всё это битое стекло исполняет синхронное плавание у меня в крови.

Когда я начинаю истекать кровью, кружащийся воздух становится розовым, что Джед и его подружка находят чертовски истеричным. Они высовывают языки и ловят капли моей крови, как дети снежинки. Спустя десять секунд оба уже кричат и раздирают ногтями себе горло. Затем это начинают ощущать и остальные трое. Они пытаются бежать, но ветер и стекло повсюду. Здесь теперь один большой кухонный комбайн, распыляющий мою испорченную кровь им в глотки и на миллионы ран.