Ричард Кадри – Дьявол сказал "бах" (ЛП) (страница 54)

— Конечно. Могу я теперь идти?

— Безусловно. Беги отсюда, негодник.

Он не двигается, пока я не засовываю пистолет обратно за пояс.

— Спасибо, что заглянули.

— Пожалуйста. Увидимся в загробной жизни.

Тедди торопливо направляется к дому. Он не бежит, хотя ему этого и хочется. Да, кто-то над ним хорошенько поработал, раз он поблагодарил меня после того, через что я заставил его пройти.

Я беру свои слова обратно, всё, что я когда-либо говорил о богатых. Я люблю громких богачей. Я хочу, чтобы богатые были обдолбанными, уродливыми, показными и украшенными кровавыми бриллиантами. Богатые вроде Тедди, типажа мышки Эмили Дикинсон[177], намного хуже. Пытаться ненавидеть Тедди — всё равно что ненавидеть обойный клей. Когда вернусь домой, нужно написать любовное послание омерзительным богачам, чтобы дать им понять, как сильно я их ценю. Их восхитительные излишества дают мне питательную пищу для презрения, и я люблю их за это.

Мне требуется двадцать минут, чтобы спуститься с холма. Когда я сажусь на байк, небо снова голубое, но облака стали тускло-серыми. Клянусь, я вижу заклёпки по их бокам, словно это плавучие острова из стали. Я собираюсь завести с пинка байк, как звонит мой телефон. У Кэнди так же плохо с терпением, как и у меня. Но это не она.

— Хорошо обустроился в своём новом доме? Напор воды хороший? Под кроватью чисто? Слышал, «Шато» расположен близко ко всем знаковым местам.

На этот раз голос другой. Женский, но я знаю, кто это на самом деле. Это не прекратится.

— Снова ты. Я знаю, что ты говоришь через смертного. Почему бы тебе не прийти в «Шато», и мы всё обсудим, как пара дружелюбных разумных монстров?

— Что бы сказала Элис о том, что ты так быстро и легко поселился в резиденции Сатаны? Хорошо, что она вернулась на Небеса. Кто знает, что бы случилось с ней, если бы она осталась с тобой.

— Не смей говорить об Элис, ты, адовская блевотина. Я знаю, чего ты пытаешься добиться. Ты хочешь, чтобы я вернулся туда.

— Ты видишь её сейчас? Её милое личико на стене вместе со всеми остальными покойниками, которые на твоей совести.

— Тебе кажется, что ты хочешь, чтобы я вернулся, но поверь мне, ты этого не захочешь.

— К слову, о покойниках, мы здесь по колено в них увязли. Никто не думает, что ты вернёшься. Я меньше всех. Каждый бульк и пузырёк в каждой воронке звучат как приговор для этого сброда.

— Если я вернусь, то решу, что лучший способ найти тебя — это перебить всех адовцев. Не знаю, сколько времени это займёт, но у нас есть целая вечность, чтобы попытаться. Надеюсь, у тебя хороший тарифный план.

— Если ты думаешь, что раньше всё шло наперекосяк, погоди, пока не увидишь, что будет на этот раз. Эти бедные потерянные души без твоей защиты.

— То, что я не возвращаюсь, не означает, что у меня нет планов. Они ещё долго будут в порядке после того, как ты станешь кормом для дриттов.

— Так приятно слышать твой голос.

— Ага. Ты моё злобное прошлое. Все птицы возвращаются домой и срут тебе на голову. Мёртвая девушка всё поведала мне об этом. Я считаю, что на это рад Ад может выгореть дотла. Расскажи всем там, внизу, что я так сказал.

— Неважно, как далеко или быстро ты бежишь, этого окажется недостаточно. Я всегда буду с тобой.

Я отключаюсь. Телефон тут же звонит, но я игнорирую его. Он продолжает звонить на всём пути через Малибу.

На обратном пути я высматриваю Каталину, но не могу найти его. Иногда его скрывает погода. Вероятно, именно тот случай.

Кэнди ждёт в холле верхнего этажа «Шато Мармон», когда я открываю дедушкины часы.

— Да ты издеваешься надо мной.

— Собираешься стоять там или войдёшь и посмотришь сама?

Она проходит и останавливается прямо в проходе, пытаясь вобрать в себя всё это. Я бывал здесь и жил во дворце Люцифера в Даунтауне, но не уверен, что она когда-либо раньше оказывалась в такой явной ситуации потребления.

Она кладёт руки мне на плечи и крутит меня взад-вперёд.

— Классная рубашка. Собираешься получать лицензию на торговлю недвижимостью?

— Детка, единственная недвижимость, которая имеет значение — это милая могилка, в которую ляжет другой парень.

— Люблю, когда ты ругаешься.

Она обходит главную комнату, проводя пальцами по дорогой мебели и картинам.

— Ринко лучше? — спрашиваю я.

— Она обучается у Аллегры. Почему бы тебе не позволить мне беспокоиться о Ринко?

— Ладно.

Она обходит по кругу комнату и подходит к тому месту, где я устроился рядом с шоколадно-коричневым кожаным диваном, низким журнальным столиком и парой мягких кресел возле телевизора.

— Это всё твоё?

— Полагаю, да. Это всё для мистера Макхита. Насколько мне известно, Люцифер — единственный Макхит в округе.

— То есть, ты можешь делать всё, что захочешь.

— Ага. Никак не могу выбрать между стрелковым тиром и студией макраме.

Кэнди запрыгивает на диван и скачет, как ребёнок на кровати. Её короткие волосы развеваются вокруг лица, а Чак Тейлоры оставляют мягкие следы на диванных подушках.

— Ты здесь развлекаешься?

— Этот действительно крепкий. Обычно к этому времени они уже разрушаются.

Прыгая, она снимает куртку и бросает в меня. Затем рубашку. Затем кроссовки и брюки.

Продолжая прыгать, она говорит:

— Присоединяйся. Давай сломаем его.

Я ловлю её в прыжке и опрокидываю плашмя на спину. Забираюсь на диван и становлюсь над ней на колени. Она расстёгивает мне брюки, пока я снимаю рубашку. На этот раз всё больше похоже на то, когда мы в первый раз вместе остановились в отеле «Бит». Мы разбиваем журнальный столик, когда я переворачиваю её на него. Мы опрокидываем бамбук в кадках и разносим в дребезги кресла. Но мы не поцарапали диван.

Позже звонит мой телефон.

— Ответишь, и ты покойник, — говорит Кэнди.

— С каких это пор ты не отвечаешь на телефон?

— Я не это имела в виду. Я просто не хочу, чтобы сюда нагрянула кучка монстров или демонов, так что мне нужно одеться.

— В спальне есть халаты.

— Правда? Я люблю халаты.

Она скрывается в коридоре. Телефон перестаёт звонить. Она выходит в тёмно-бордовом махровом халате, толстом, как «белые страницы» Лоуренса, штат Канзас.

— Есть слово халатгазм? — спрашивает она, — Потому что, если есть, я только что его испытала.

Пиликает мой телефон. Сообщение от Касабяна. Кто-то вломился в «Макс Овердрайв». Я поднимаю трубку гостиничного телефона и звоню консьержу.

— Мне немедленно нужна машина.

— Конечно, мистер Макхит.

Я кладу трубку и начинаю натягивать одежду.

— Если хочешь пойти со мной, тебе нужно одеться.

— Я одета.

— Нет, не одета, — говорю я и протягиваю складной пистолет.

— Что это?

— Нажми на кнопку наверху рукоятки.