Ричард Кадри – Дети Лавкрафта (страница 59)

– Заходи поужинать, как устроишься. – Вэл помешивала кофе. – Майк и Джоуи никак не дождутся посмотреть на «дядю Никки» с тех пор, как сказала им, что ты погостить приедешь.

Ник отставил свой кофе в сторону. Ощущение уходящего из-под ног мира, возникшее у него, когда сила тяготения потащила его с холма вниз, вернулось, только на этот раз другое. Он раскрыл было рот, подыскивая в ответ что-то не столь жалостливое, как собственные его ощущения, но отвлекла ложечка, брякнувшая в его чашке.

– Землетрясение? – Уже выговаривая слово, он на вкус почувствовал: не то. На прелые листья похоже. На землю, на встряску почвы.

– Уум? – Вэл оторвалась от чашки.

– Ты не почувствовала?

Стекло в окне затряслось, свет заскользил по его поверхности. Уголком глаза Ник уловил движение. Фигура какая-то на той стороне улицы. Маленькая и бледная.

– Ник?

Он и не сознавал, что стоит, пока голос Вэл не долетел до него. На той стороне улицы видны были одни только припаркованные машины, витрины магазинов да люди, пекущиеся о своем дне.

– С тобой все в порядке? – Смутное беспокойство во взгляде Вэл обрело большую четкость, тревожные морщины в уголках рта придали всему лицу хмурое выражение.

Ник опустился за столик.

– В полном.

Что происходит, когда швы расходятся?

Под столом Ник сжал одну руку в кулак. Почва вздрагивает, небо белеет. В лесу, где лачуга. Они побежали. Земля дыбилась под их ногами, и он шлепнулся лицом в грязь. Потом перевернулся, оцарапанный, стал вверх карабкаться, а небо смыкалось, и земля поднималась, и все ущелье стало пастью, старающейся сжевать и проглотить его.

– В чем дело? – Вэл нагнулась вперед, через стол, но замерла, так и не коснувшись его руки.

Швы.

Ему хотелось затолкать обратно слова, мысли, но те были настойчивы: бились о зубы, рот раскрывали.

– Ты помнишь, как мы в лес пошли, когда еще детьми были? Летом? – У Ника пересохло во рту. Он даже и не понимал почти, что пытается сказать. – Мы с тобой, Деб с Линди и…

Язык у него споткнулся на имени самого младшего их двоюродного братца. Э… как-то. Эрик. Оно застряло у него в горле, кислое и саднящее – сгусток, какой хотелось, но не получалось выплюнуть. Он еще раз попробовал, зайдя с другого бока.

– Пятеро нас.

– Четверо, – рассеянно поправила Вэл. – Я помню. Уверен, что с тобой все в порядке?

Четверо. Ник уставился на сестру. Он сам, Вэл, Деб, Линди. И… Имя опять ускользнуло от него, ощетинилось, когда он попытался выдать его: гортань осталась скользкой и покрасневшей. И Ник, открыв рот, опять закрыл его.

Краем глаза опять заметил мелькнувшую фигуру. Ник так резко повернул голову, что боль пронзила шею, все еще затекшую после долгой езды. Машины. Витрины магазинов. Люди. Ничего больше там не было.

Ничего. У него с Вэл всего двое двоюродных. Нет, трое. Если только…

Ужас пробрался Нику в желудок. И, как ни нелепо, тот еще и урчит, хотя сама мысль взять в рот что-то съестное вызывает тошноту. Двое двоюродных, не трое. Он старался убедить себя в этом, до боли тиская ладонью одной руки кулак другой и уже не обращая внимания на то, как они дрожат. Это должно быть правдой. Хотя бы судя по тому, как Вэл смотрела на него.

И это не могло быть правдой. Потому как землю встряхнуло, и раскрылась темная голодная пасть. Потому как, когда Ник оглянулся, Эрика больше там не было.

Нет!

Уверенности не было, произнес ли он это слово вслух, да это его, уже вскочившего со стула и двинувшегося к выходу, и не трогало. Сестра окликнула его. Ник не смотрел на нее. Пол накренился, пытаясь опять вернуть его к центру. Кружит и кружит, и по кругу внутрь, и по кругу вниз, и…

– Извини, – бросил он через плечо. – Устал. Долгая дорога. Как-нибудь в другой раз.

Ответа Вэл он не ждал. Надо было залезть обратно в машину. Прежде чем земля вздыбится. Прежде чем небо глазом воззрится. Прежде чем поток памяти унесет его. Прежде чем ущелье поглотит его целиком.

– Это погребальные курганы индейцев, – сказала Линди. – Мы их по истории проходили.

Двоюродная Ника пыжила грудь, выставляя напоказ авторитет, жалованный ей как старшей из пятерых двоюродных, словно почетный орден. Линди была пока единственной из них, кто перешла в среднюю ступень системы К-12 школы, в которую ходили они все[39].

– Я слышал, что как раз там людоеды, какие в лесу живут, и зарывают свои кости. – Деб вышла вперед, усмехаясь.

– В ущелье нет никаких людоедов, – пихнула ее локтем в бок Вэл.

Ник, не обращая внимания на девчоночью перебранку, разглядывал курган. Тот был достаточно высоким, чтобы за ним ничего нельзя было разглядеть, но Ник был уверен, что с другой стороны раскинулось поле. За их спинами деревья держали строй, служивший границей леса. Так далеко они еще не забирались за время своих летних похождений. Если не считать каменоломни, конечно.

Эту мысль Ник отогнал прочь. Он не желал думать про каменоломню, а потому все внимание сосредоточил на кургане. Было в нем что-то знакомое, неуловимое, как чесотка, до какой никак не дотянуться.

Они в классе про курганы индейцев не проходили, как у Линди, зато по геологии они учили про реки и ледники, изрезывающие землю. А тут что-то другое. Умышленное. Типа кто-то их сотворил. Меняя облик земли, хотя Ник не мог вообразить, зачем. Склонив голову набок, он так прищурил глаза, что наполовину закрыл их.

В голову закралась какая-то жужжащая уверенность: за тем курганом другие горные цепи шрамами корежат землю. Концентрические кольца. Проход. Пересекающий землю взад-вперед. Наглухо стянутый стежками.

У Ника перехватило дыхание. Ничего не переменилось. Он с места не двинулся. А все равно трава полегла. Ветер волнами прокатился по открытому полю, где земля вздымалась волна за волной. Будто ступени. Будто дорожка к каменоломне. На поле не было деревьев, чтобы утаиться от неба. Глаза, что ловит его. Но если он поставит ногу вон туда и будет шагать…

– Ник! – голос Вэл вернул его обратно.

Ник увидел, что стоит с поднятой ногой. Он опустил ее, щеки его пылали.

– Ты идешь? – В голосе Деб слышалась какая-то язвительность.

– Идешь куда? – У Ника живот подвело: понял, что упустил какую-то ключевую деталь самого последнего каверзного плана Деб. Если они собирались куда-то и то была идея Деб, то обязательно оказались бы в беде.

– Говорила ж тебе, что он не слушает. – Линди пхнула Вэл локтем в бок.

– Смотреть на людоедов. – Деб закатила глаза. – Они живут в той старой лачуге в лесу, как я говорила.

Не ожидая остальных, Деб отвернулась и пошагала прочь. Синдром среднего ребенка (так это называли родители Ника, когда считали, что они с Вэл не слышат). Он делал Деб атаманом шайки: слишком громогласна, слишком дерзка, сперва прыгает, а куда, смотрит потом. Вот как на днях, в каменоломне, когда она едва не столкнула Эрика во тьму и…

– Вот она, – прошептала Деб.

Ник едва не врезался в нее. Когда он сам-то зашагал? Ник глянул через плечо. Насколько хватало взгляда, позади тянулись деревья, вспучившуюся курганом землю не было видно вовсе.

– Там. – Деб слегка ткнула его в плечо, и он посмотрел, куда она указывала. Два строеньица, оба только что не труха, стояли меж деревьев: лачуга с сарайчиком за ней. Только печная труба, выходившая из жестяной крыши лачуги, отличила ее как место, где могли бы жить люди.

– Это вправду людоеды? – Эрик прижался к боку Линди, пальцы его лезли в рот, глаза широко распахнуты. Мальцу только-только исполнилось пять лет, и, хотя по возрасту он должен бы уже давным-давно отвыкнуть, все ж привычка брала свое: он еще совал пальцы в рот, когда ему нужно было чем-то утешиться.

– Ник пойдет посмотреть. – Деб подтолкнула его в поясницу.

– Я?! – Ник дернулся вперед, голос у него сорвался.

– Ну да. – Деб усмехнулась. – Что, слабо? Смелей давай. Подойди к окну и загляни.

Ник глянул на сестру, но Вэл нарочно не смотрела на него, вид делала, что разглядывает сорванный кусочек кожи у ногтя большого пальца. Он оглянулся на Эрика, и ему пришло в голову, что за весь день он ни разу не услышал нытья своего малыша-кузена – ни его просьбы поесть, ни жалобы, что он без своих комиксов скучает.

Он стал другим с тех пор, как они из каменоломни выбрались. С тех пор… Ник уставился на Эрика. Что-то извивалось у того в зрачках. Рисунок какой-то. Тропа. Спираль, ведущая внутрь и вниз.

Ник потянулся, готовый ухватить ниточку и вытянуть тропу из глаза своего двоюродного братца. Эрик отдернулся, нижняя губка у него надулась, полились слезы. Поняв, что он творит, Ник отступил. Еще раз глянул. Глаза у Эрика были его обычными серо-голубыми глазами, разве что широко раскрытыми в недоумении. Ник хотел успокоить Эрика, мол, все в порядке, но слова застряли у него в горле. Так ничего и не сказав, он развернулся и пошел к лачуге. Разок глянуть – и можно будет уходить. Они отправятся домой, и он даже даст Эрику поиграть со своими куколками из героев комиксов, неважно, что у кузена вечно пальцы липкие.

Сухие листья, шурша, похрустывали под ногами. Ник вздернул подбородок. Он чувствовал: Деб следит за ним, ждет, когда он струсит. Оглянуться он не смел.

Походка его сделалась ровной. Лес как будто расширялся и охватывал его. Он шагал по полю по ту сторону кургана под небом, что накатывалось, будто прибой. Он был глубоко под землей, идя по тропе, что спиралью уходила все ниже и ниже. Было что-то особенное в том, как он вышагивал: барабанная дробь его шагов словно убаюкивала, успокаивала землю. Стежками наглухо сшивала ее.