Ричард Форд – Дресс-коды. 700 лет модной истории в деталях (страница 64)
Я был безнадежно застенчивым и неуклюжим, почему, собственно, и был уверен, что этот план не сработает. А вот мой друг был высоким, симпатичным и излучал уверенность в себе, этакий Холмс в паре со мной в роли Ватсона. Он утверждал, что мы проведем лучший вечер в нашей жизни, если я просто буду все делать как он. Итак, решение было принято: я упаковал синий блейзер, галстук, сорочку, серые фланелевые брюки и лоферы в концертную сумку вместе с саксофоном и отправился в Город, который знает, как надо.
Как и планировалось, я потихоньку улизнул от оркестрантов на Юнион-сквер, переоделся в туалете универмага и направился в Trader Vic’s. На улице собралась внушительная толпа, бар внутри был переполнен. Когда мы туда заглянули, в бар уверенно вошла группа прекрасно одетых молодых женщин. Следом за ними появились молодые люди, одетые в свитера USC, джинсы и теннисные туфли.
Администратор их остановил: «Я сожалею, но заведение переполнено. Никто не может войти в бар, если у него не зарезервирован столик для ужина». Мужчины с тоской посмотрели вслед женщинам, которые только что вошли. Они попытались было спорить с администратором. «В любом случае вы не выглядите достаточно взрослыми, чтобы выпивать. Пожалуйста, отойдите в сторону».
Друг повернулся ко мне. «Идем, – сказал он. – Давай выпьем». Не дожидаясь моего ответа, он вошел в ресторан. Одетый в идеально сшитый синий блейзер, сорочку из ткани «оксфорд», трикотажный галстук и серые фланелевые брюки, он выглядел так, словно родился с идеальными манерами (хотя был сыном агента по торговле недвижимостью из Вакавилла), и вел себя соответственно. Подойдя к стойке администратора, он посмотрел мимо него в зал и крикнул: «Кэрол, это ты?» Разумеется, там никого не было, но администратор повернул голову, чтобы посмотреть, и в этот момент мой друг успел заглянуть в список тех, кто резервировал столик.
«Йохансон, столик на четверых. Наши друзья уже пришли?»
Администратор провел пальцем по списку. «Нет, сэр, вы первые. Я уже собирался вычеркнуть вас, как не пришедших».
«Простите, пробки невероятные».
«Да, студенты повсюду в эти выходные. Боюсь, у меня пока нет для вас свободного столика. Как я уже сказал, мы думали, что вы не придете».
«Я понимаю. Мы подождем в баре».
Мы сели в баре и заговорили с молодыми женщинами, выдавая себя за совладельцев художественной галереи на Юнион-сквер. Но, выпив, и попритворявшись еще несколько минут, я больше не смог сдерживаться и признался, что мы студенты.
Женщины рассмеялись. «
У меня есть потрепанный экземпляр классического сатирического справочного пособия Лизы Бирнбах «Официальный справочник по стилю преппи». Он был моей библией стиля еще много лет после того, как наша семья переехала с Северо-востока в Калифорнию. В подростковом возрасте перед иронично-притягательным образом афроамериканского преппи из государственной школы в Центральной Калифорнии невозможно было устоять. Более того, преппи были завораживающим предметом для изучения.
Апофеоз белого англосакса-протестанта, преппи были для меня одновременно экзотикой и чем-то странно знакомым. Мой отец определенно не был белым, еще в меньшей степени он был англосаксом, но при этом он был протестантом до мозга костей, священником пресвитерианской церкви. В начале 1970-х годов он работал с очень традиционной и прочно укоренившейся пресвитерианской церковью на Северо-востоке, такой традиционной и такой прочно укоренившейся, что привратники в церкви носили визитки. Мы были единственной афроамериканской семьей среди присутствовавших на воскресной службе, поэтому столкнулись с предсказуемыми трудностями и неловкостью из-за того, что мы первыми присоединились к почтенному и в некоторой степени консервативному сообществу. Но мама и папа дорожили воспоминаниями об этой церкви и ее достойным и благородным подходом к коллективному богослужению.
«Официальный справочник по стилю преппи» – это хроника закрытой культуры, практически нечитаемой для посторонних и все же одной из тех, которую можно понять и копировать при достаточном внимании к правилам и исключениям. «Преппи одеваются одинаково, поскольку их гардеробы сформированы в соответствии с фундаментальными принципами, которые они впитывают от родителей и сверстников.
И хотя образ преппи можно имитировать, не-преппи иногда становятся жертвой неправильного понимания или незнания этих не озвученных правил», – написала Бирнбах[602]. За этим следуют сорок пять страниц с иллюстрациями, где объясняется важность клетчатой ткани мадрас, ограничений на украшения, обязательное ношение определенных видов обуви без носков и многое другое. Чтение этой книги давало человеку не только список того, что надо, а и того, что не надо делать.
Человек начинал ценить внутреннюю логику, которая проведет его через неожиданные испытания. «Справочник» объяснял мудреные правила обязательной корректности (ремешок часов должен сочетаться с ремнем и обувью, волосы должны быть аккуратными, а лицо чисто выбритым) и специфические отклонения от них (яркие контрастные тона следует носить вместе, брюки должны быть на размер велики). При кричащих сочетаниях цветов и небрежном пошиве каждый наряд, не украшающий своего владельца, компенсировал эстетическую неадекватность завидным отпечатком ассоциаций с дорогостоящим видом спорта или эксклюзивной школой. Это была своего рода эстетика преппи или, если хотите, антиэстетика, которая лежала в основе правил.
В глубине этой эстетики было что-то в высшей степени знакомое для человека, выросшего в традициях кальвинизма: вечное недоверие к удовольствию и красоте в трагическом конфликте с универсальной человеческой тягой к ним. Особое протестантское сочетание статуса и морали достигло своего апофеоза в Соединенных Штатах. По контрасту, англичанин, от которого преппи унаследовали статус, если не вкус, славится своим чувством стиля. Мужская одежда больше всего обязана многими своими классическими характеристиками жителям островного королевства, от Бо Браммелла до герцога Виндзорского.
В самом деле, ныне признанный во всем мире вестиментарный стиль итальянцев обрел форму, когда итальянские портные начали адаптировать английские наряды к более теплому климату Средиземноморья. Но американские колонисты привезли с собой через Атлантику не только милую эксцентричность старой доброй Англии, но и сдержанную эстетику и нарочитое однообразие английского пуританства.
В результате по установкам все еще доминирующей культуры в Соединенных Штатах ни одно чувственное удовольствие не может оставаться безнаказанным. Поэтому вокруг любой деятельности или любого усилия, связанных с удовольствием, – еды, спиртных напитков и в наибольшей степени секса и его стильной сообщницы моды – следует возвести продуманные леса отрицания и дезориентации. Секс допустим как способ продолжения рода и как способ дать волю здоровым, хотя и вызывающим неудобства мужским порывам.
Но чем меньше о нем говорить, тем лучше. Еда необходима, и время от времени человек может устроить гастрономический праздник, чтобы поддержать репутацию, но опять-таки, речь об удовольствии не идет, поэтому в подготовке следует избегать неподобающей изысканности. Спиртные напитки вездесущи, но нельзя признавать, что это чистой воды сибаритство, поэтому в руках преппи выпивка становится соревновательным спортом. Именно в университетских братствах Америки с их ритуалами, где доминируют преппи, были придуманы «игры» со спиртным, такие, как выпивание банки пива одним глотком, и подобные этому. А это бич американских университетов.
Что касается одежды, то преппи обязаны тратить на одежду столько, сколько возможно, но при этом должны выглядеть так, словно образ собирался случайно. Отсюда обилие неизвестных широкой публике культовых лейблов, которые можно купить только в местах, подобных Мартас-Винъярд, и цену которых поймут только те, кто «в теме». Отсюда и практика перевернутого снобизма, когда надевают потертый костюм и поношенную обувь, чтобы создать образ человека, который носил все это десятилетиями. Отсюда же и категорический отказ от всего, что может выдать действительно приложенные усилия.
«Справочник» сам по себе был пародией, но существуют и серьезные книги и сайты, посвященные тому, чтобы убедить читателя, что старые семьи Восточного побережья – это великолепные образцы вкуса в одежде. К подобным утверждениям обычно добавляют, что стиль преппи настолько изысканный, настолько тонкий, настолько труднопостижимый в своей эстетике, что те, кто не родился в такой семье, могут принять его за небрежность и безразличие к одежде замкнутого круга самодовольной наследственной элиты.
Именно так стиль преппи сохранил свою власть: любой, кто рискнет усомниться, этим скептицизмом выдаст себя как непосвященного простака, не способного оценить одухотворенность тех, в ком течет голубая кровь. Преппи могут делать вид, что оскорблены таким описанием, но на самом деле это их не задевает, потому что их целью является не стиль или красота, а эксклюзивность, которой они блестяще достигают.