Ричард Эванс – Дневник Ноэль (страница 11)

Вдруг раздался телефонный звонок. Это была Лори.

– Почему не звонил? – спросила она.

– Когда?

– В воскресенье утром. Ты говорил, что позвонишь завтра, то есть позавчера.

– Прости. Закрутился. Все хорошо?

– Как погода?

– Метет.

– Да, я видела прогноз. Уборку закончил?

– Нет, на это уйдет еще какое-то время.

– Сколько?

– Не знаю.

– Узнай, пожалуйста, у нас работа стоит.

– Я тебе позвоню.

Лори вздохнула.

– Ладно. Будь осторожен. Чао.

Я вернулся к окну и выглянул на улицу. Не часто можно увидеть замерзший город. Потом оделся и спустился в фитнес-центр, где провел несколько часов. Неудивительно, что зал был переполнен, – все мы оказались в плену у стихии.

Когда я вернулся в номер, вьюга уже утихла, и за окном неспешно валил снег. Внизу, словно игрушечные, одна за другой сплошной вереницей шли снегоуборочные машины, мигая оранжевыми огоньками и очищая центральные улицы города от снега. Вслед за ними другие машины, будто рисом на свадьбе, посыпали дороги солью.

Движение теперь было куда оживленнее, чем с утра. Жители Солт-Лейка привыкли к снегу, и погода, в которую южанин и носа из дома не высунет, едва ли заставит надеть свитер обитателя Уосатч-Фронта. Уроженцы Юты, как, впрочем, и жители любого другого холодного региона, искренне этим гордятся.

Приняв душ, я заказал завтрак, что лучше было бы сделать заранее, так как обслуживания пришлось ждать целый час – сегодня все решили поесть в гостинице.

Я включил ноутбук и открыл книгу, над которой работал, но сосредоточиться так и не смог. Я написал всего лишь пару сотен слов, когда в дверь постучали. Женщина торопливо вкатила в номер тележку с завтраком.

– Много работы? – задал я риторический вопрос.

– Чуть больше, чем обычно, – ответила она. – Из-за вьюги многие остались в номерах.

Я подписал счет, и она ушла.

Завтракать я закончил почти к полудню. Снег к тому времени совсем прекратился. Я понимал, что в первую очередь будут чистить автомагистраль и центральные улицы, поэтому рассудил, что ехать в пригород, где располагался родительский дом, смысла пока не было. Но у меня появилась другая идея. Я взял пальто и спустился в фойе.

– Не могли бы вы вызвать мне такси?

Молодая женщина за стойкой ответила с британским акцентом:

– В этом нет необходимости, сэр. У парадного входа ждут несколько машин.

– Спасибо. – Я вышел через вращающуюся позолоченную дверь. Мне тут же кивнул молодой человек в зеленом пиджаке и цилиндре.

– Могу я помочь вам, сэр?

– Мне нужно такси.

– Да, сэр. – Он достал свисток и свистнул. К нам тут же подъехала темно-красная машина. – Прошу вас, сэр, – молодой человек открыл передо мной заднюю дверцу. Я сунул ему пять долларов и забрался в такси.

– Куда? – спросил водитель.

– Городское кладбище, – ответил я.

Таксист вырулил с огромной круглой стоянки перед гостиницей на Вторую западную. Машин на центральных улицах по-прежнему было мало.

– Ну и пурга была сегодня утром, – заговорил водитель. – Пришлось немного дома посидеть.

– Удивительно, как быстро все закончилось и все вернулись к своим делам.

– Такая уж в Солт-Лейке погода. Это все озеро. Не нравится сейчас, пережди немного. – Он взглянул на меня в зеркало заднего вида. – Не уверен, что дорогу на кладбище уже почистили.

– Рискнем.

Минут через десять мы уже въезжали в угловые ворота кладбища. Было видно, что снегоуборочная техника прошла здесь совсем недавно.

– Теперь куда? – спросил водитель. – Кладбище огромное. Хотите любопытный факт? Это самое большое действующее городское кладбище в стране.

– Знаете, где похоронен Лестер Вайр?

– Лестер Вайр?

– Который изобрел светофор.

– Хм. Нет, но могу поискать. – Он остановился на заваленной снегом обочине узкой дороги и полез в смартфон. – Лестер Фарнсворт Вайр. Изобретатель электрического светофора. Здесь говорится, что он выбрал красный и зеленый цвета, потому что дело было в Рождество и у него под рукой оказалась электрическая гирлянда. – Таксист отложил телефон. – Его могила на северо-восточной стороне. – Мы двинулись дальше. – Теперь я знаю, в чей адрес слать проклятья, когда попаду на три светофора подряд. – Он снова взглянул на меня. – Родственник?

– Нет. Мой брат похоронен рядом.

– Понял.

Мы продолжали петлять по улочкам кладбища, пока наконец не выехали к возвышающемуся над снегом бетонному памятнику, и водитель остановился.

ЛЕСТЕР ФАРНСВОРТ ВАЙР

3 СЕНТЯБРЯ 1887 – 14 АПРЕЛЯ 1958

ИЗОБРЕТАТЕЛЬ

ЭЛЕКТРИЧЕСКОГО СВЕТОФОРА

– Вот он ваш человечек. Точнее, его могила.

– Вернусь через несколько минут, – предупредил я и вылез из машины. Хоть мы и были всего в десяти минутах езды от гостиницы, но поднялись выше, и здесь уже было заметно прохладнее. Чтобы окончательно не замерзнуть, я поплотнее запахнул пальто.

Мой брат был похоронен в двадцати шагах справа от трехметрового обелиска с цементным шаром наверху. Надгробный камень лежал вровень с землей, поэтому его занесло снегом. Я подошел к могиле, нащупал памятник носком ботинка, опустился на колени и сгреб снег с гранитной поверхности.

Я был на этом месте столько раз, что теперь уже и не сосчитать. Даже по прошествии многих лет мне без труда удалось отыскать занесенную снегом могилу. По всей видимости, традиция эта появилась давно – смутно помню, как в день рождения Чарльза мать с отцом зажигали бенгальский огонь и втыкали его в землю. После развода мы с мамой приходили сюда вдвоем. Три раза в год. В день рождения Чарльза, на Рождество и в августе, в годовщину его гибели.

Но вот прошло семнадцать лет. Я стоял и смотрел на надгробие.

– Ты не должен был умереть, Чарльз. Где бы ты сейчас ни был, я надеюсь, тебе там лучше, чем мне здесь.

Еще несколько минут я постоял у могилы и вдруг подумал, что, возможно, мать похоронена где-то рядом. Сделав несколько шагов к востоку от могилы брата, я нащупал еще одно надгробие. Расчистил ногой снег и прочитал:

РУТ КЭРОЛ ЧЕРЧЕР

ДА УПОКОИТСЯ С МИРОМ

Я вздохнул. Потом вернулся к такси и уселся на свое место.

– Обратно в отель.

Видимо, что-то во мне изменилось, потому что водитель всю дорогу не проронил ни слова.

Я не стал подниматься в номер. Вместо этого прямо из такси направился на стоянку к своей машине. Подождал несколько минут, пока прогреется двигатель, и поехал к дому матери.

Южной окраине Солт-Лейк-Вэлли повезло еще меньше, чем центру. Район, где жила мать, насколько я мог судить, почти на метр утопал в снегу. Вся округа казалась какой-то заиндевевшей деревней, а машины больше походили на иглу, нежели на автомобили.