Ричард Бэккер – Воин Доброй Удачи (страница 111)
Впившиеся друг другу в губы, словно втягивая последнее дыхание.
Слившись изголодавшимися чреслами, они не могли насытиться.
Никогда прежде не доводилось ему видеть столь захватывающего зрелища. Буря чувств, взметнувшийся в нем, когда он оказался свидетелем похоти этих имперских наследников, затмила все прежние переживания. Он не мог думать ни об отце. Ни о Слезе Бога, что отомстит за него.
Ни о чем…
Только о том, как спариваются дети бога. О предательстве той, которую он любил…
Младший брат позвал его. Он протянул ему руку и стиснул горячей ладонью холодные пальцы.
И сам слился с образом извивающейся пары, выгнувшись одновременно с ворчанием черноволосого мужчины, изливая семя в пароксизме женских стонов.
Заваленная трупами вершина Ирсалора дымилась, по ней ползали тени.
Маги висели над нею, посылая удар за ударом против злобных врагов. Но, произнося заклинания смертельного огня, они рыдали, потому что, стоило оторвать взгляд от выжженной земли под ними, они видели, как все вокруг кишит мерзкими шранками. Десятки же тысяч их собственных братьев мертвы и осквернены…
Втоптанные в грязь щиты. Пронзенные копьями трупы, облепленные похотливыми фигурами, как яблочная кожура муравьями.
Адепты выжгли все вокруг укреплений, не оставили нетронутого места на склонах, пока Ирсалор не превратился в полностью обугленную гору, покрытую слоями горелых трупов людей, шранков и башрагов…
И все же на нее по-прежнему лезли новые волны. Полчище не кончалось, до самого горизонта распростерся саван этих извивающихся могильных червей, и не утихал их вой.
Адепты ощутили себя совсем одинокими.
Саккарис, чья алая мантия почернела от копоти и огня, спустился на обугленную вершину, желая отыскать останки Амрапатара. Но там с трудом можно было отличить тела людей от трупов шранков, не говоря уже о том, чтобы распознать отдельных людей. Он осмотрелся, глядя на наваленные слои трупов сквозь искрящуюся магическую завесу, на шевелящуюся равнину, и ему показалось, что он зрит будущее, то, что станет с Миром, если Священный Пророк потерпит поражение…
Безумие. Злоба. Бессмысленность и бессердечие.
Маги услышали приближение своего Пророка прежде, чем узрели: голос, с громовым рокотом возглашающий заклятия, – лишь он мог заглушить рев Полчища. Аспект-император прибыл с запада, перемахнув на ослепительно-синей дуге мили мерзости. Там, где он проходил, под ним взрывалась земля, словно бог пропахивал глубокую борозду. Шранки разлетались на сотни шагов в стороны, обрушиваясь на головы своих соплеменников-нелюдей.
Анасуримбор Келлхус пришел им на выручку и призвал последовать за ним домой.
Она лежала в изнеможении, опустив голову ему на выпуклую грудь, а соски Сервы будто целовали эту грудь с двух сторон, спина же выгнулась дугой, словно ракушка устрицы. Сорвил смотрел, не в силах оторваться, в чреслах угасал огонь. Стыд. Возбуждение. Ужас.
Понимая, что любое движение обнаружит его, он даже перестал дышать. И полностью был поражен, когда Серва обернулась к нему с улыбкой на губах.
В полной панике он прижался к земле, пытаясь спрятаться.
– К чему ради нас так истязать себя? – с сонным смешком произнесла она.
Он завозился, застегивая брюки, затем встал, осознавая, что не угасшее до конца возбуждение его прекрасно заметно. Но их полное бесстыдство будто требовало и от него откровенности взамен. Она слезла с расслабленного брата и встала, совсем нагая в солнечных бликах, как часть окружающей их дикой природы.
Почему? Как она могла так с ним поступить?
Слезы жгли ему глаза. Оттого, что он ее любил? Так ли? Неужели сын Харвила мог так ошибаться?
Она стояла перед ним, полностью на виду, гибкая, длинноногая, узкобедрая, все еще раскрасневшаяся от страсти. Солнце вырисовывало тени от грудей на ребрах, золотило волоски ее женского естества.
– Ну? – спросила она, улыбаясь.
Не обращая на него внимания, Моэнгус принялся одеваться у сестры за спиной.
– Но…! – вырвалось у Сорвила по-дурацки.
Ей каким-то образом удавалось выглядеть одновременно и скромной, и дерзкой. Моэнгус же мрачно обернулся на него из-за мускулистого плеча.
– Вы же брат и сестра! – выпалил он. – То, что вы… сделали… это… это же…
Не в силах договорить, он лишь стоял, ошеломленно глядя на них.
– Кто ты такой, чтобы судить нас? – расхохоталась она. – Мы – плод куда более высокого дерева, чем ты, Лошадиный король.
Впервые он понял, какое презрение скрывалось за этим прозвищем.
– А если ты забеременеешь?
Слегка нахмурившись, она снова улыбнулась, и снова впервые Сорвил увидел, что участие, проявлявшееся к нему, было лишь игрой. И что несмотря на человеческую кровь в ее жилах, она оставалась и впредь будет дунианкой.
– Тогда, боюсь, моему Священному Отцу придется тебя убить, – сказала она.
– Меня? Но я же ничего не сделал!
– Но ты стал свидетелем, Сорвил – что подтверждает липкость твоего бедра! И это далеко не пустяк.
Застегнув штаны, Моэнгус подошел к сестре сзади и обнял ее, положив свою лапу в шрамах ей на лоно. Он поцеловал ее в шею и покрутил светлый лонный завиток между большим и указательным пальцами.
– Она права, Сорвил, – сказал он, расплывшись в улыбке, будто ничуть не замечая безумия их поведения. – Кто с нами поведется, частенько умирает…
Король сакарпов зажмурился, чтобы прийти в себя. Сердце его было полно возмущения.
– Целые народы тоже! – бросил он, прежде чем отвернуться.
– Сын! – позвала его Гранд-дама Сваяли мелодичным чарующим голосом. – Сын! Дочь! И враг!
Его чуть не свело судорогой, так сильно стала бить его дрожь. И не переставала всю дорогу назад до их лагеря. Он даже боялся, что не удержится на гребне и свалится. Никогда не был он так оскорблен… так унижен.
Никого еще он не ненавидел такой черной ненавистью.
Хотя Великий Поход продолжался, а их нечеловеческие враги были отброшены за линию горизонта, вторая битва с Полчищем была настоящей катастрофой. Священный аспект-император объявил отмену разделения Армий и повелел Армиям Запада и Востока соединиться с Армией Среднего Запада. Никто из Уверовавших королей не усомнился в его решении, несмотря на то, что нанесенное Полчищу поражение увеличило возможность добывать пищу и фураж для лошадей. Король Сасал Амрапатар, из их числа, погиб, вместе со всеми родичами и вассалами. Эту потерю они ощущали очень остро, ведь он дышал и правил так же, как и они, но, что важнее всего – верил подобно им. И если они не понимали этого так остро прежде, теперь осознали в полной мере невеселую истину: вера не давала полной защиты.
– Праведные, – напомнил король Пройас, – истекают кровью так же, как и нечестивые.
Армии собрались вместе без каких бы то ни было празднований, ибо люди Кругораспятия были слишком измождены и потрясены, слишком многие были вырваны из их рядов. Словно на войска набросили скорбную тень, которую не могло развеять даже палящее солнце. Старые друзья встречались, чтобы оплакать погибших. Передавали друг другу рассказы о падении Ирсалора, которые невозможно было преувеличить, столь невероятны были развернувшиеся там события.
Они добрались до земли под названием Экирсуал. В древности тут располагалась пограничная провинция Куниюри, весьма малонаселенная и знаменитая лишь одинокой горой Сваранал, необъяснимо возвышавшейся над заливными лугами. Сваранал считалась священным местом для древних высокородных норсираев, поскольку именно туда спустились боги вручить вождям их многочисленных племен все земли на тысячи лиг вокруг.
Священный аспект-император призвал Уверовавших королей собраться вместе и идти за ним. Взбираясь по разбитым и заросшим ступеням, он привел их на вершину горы Сваранал, к колоннаде руин Хиолиса, чтобы оттуда они могли обозреть весь Великий Поход, растянувшийся по широкой долине вокруг. И хотя потери были велики, шатры и палатки войска, тем не менее, по-прежнему занимали ее до самого горизонта. Оружие поблескивало в лучах солнца, словно россыпь бриллиантов. Это зрелище поистине не могло не воодушевить.
Принц Чарапата также был среди собравшихся на горе, многие принесли ему свои соболезнования. Саккариса же, стоявшего неподалеку, сторонились из-за слухов о братоубийстве.
Священный аспект-император широко развел свои сияющие руки. Предводители войск почтительно и скорбно обернулись к нему.
– Я навлек на вас это Истребление, – сказал он, завладев сразу их полным вниманием. – И теперь многие из даже наиболее стойких из вас страшатся, что это начало конца. И даже несмотря на то что я предупреждал вас о шранках и описывал, насколько неисчислимы они и насколько хитры планы нашего Врага, вы усомнились во мне.
Несколько голосов выразили несогласие, отовсюду в развалинах храма зазвучали воинственные заявления. Аспект-император призвал к тишине, подняв светящуюся ладонь.
– Они – опилки, а мы – магнит. Если бы мы все вместе двинулись вдоль берега Нелеоста, они бы явились. И если бы мы рассредоточились по всей великой равнине Истиули – они бы явились. Неважно, какой путь мы изберем. Неважно, что мы предпримем. Шранки все равно не отстанут, и мы будем вынуждены их истреблять.
Будто невидимые пальцы, интонации его голоса сначала растеклись, обнимая внимание слушателей, а потом напряглись, чтобы удержать…
– Ирсалор… – выговорил он, вдохнув ощущение ужаса в это слово. – Ирсалор – это доказательство существования нашей главной угрозы. Дюжина таких Походов, как наш, может собраться, пройти такой же путь, убивая шранков, и все же не сможет их до конца истребить. Если бы Не-Бог сейчас проснулся, они были бы подчинены его темной воле и, невзирая на всю свою мощь и славу, человечество было бы обречено. Весь Мир, – сказал он, словно держа само существование на своей вытянутой руке, – был бы отдан во власть их злобы и мрачной похоти…