Ричард Бэккер – Воин Доброй Удачи (страница 103)

– Удвоить ваше количество, – под общий хохот сказал остряк Марсидид.

После чего гранд-мастер с горечью ретировался.

Адепты Завета прибыли на следующий день к полудню, захватив с собой лишь то, что смогли перенести. Огромные колонны воинов шли и шли, поражаясь повисшим в воздухе вереницей колдунам в алых шелковых одеждах.

После чего число «воздушных змеев» Армии Юга удвоилось. Теперь по облачным чертогам над головами Полчища шранков шествовало более трех сотен колдунов и около двух сотен их учеников.

Они пересекали пространство, словно искры степного пожара.

Куниюри… Легендарная земля его предков.

И две тысячи лет не смогли уничтожить великолепия построек. Они казались огромным кораблем, застывшим на поверхности земляного моря, покинутым, но слишком крепко сработанным, чтобы дать течь, слишком огромным, чтобы затонуть. Сгорбившиеся укрепления. Заросшие анфилады. Холмы храмов. Они простоят еще пару тысяч лет, понял Сорвил, даже если рассыпятся на камни, ласкаемые солнцем. В сущности, не так уж и плохо, если кости твои обретут такое бессмертие.

– Задумывался ли ты когда-нибудь? – спросила его Серва, видя, как он озирает заплетенные диким виноградом развалины. Вопрос заставил его вздрогнуть, потому что он считал девушку спящей.

– О чем?

– Об Апокалипсисе, – сказала она, потирая переносицу. – Как устоял твой город, когда более мощные твердыни пали?

Юный король Сакарпа пожал плечами.

– Одни живут. Другие умирают. Отец всегда говорил мне, что в битве верить можно только Великой Шлюхе. И что стоит сторониться войны.

Она понимающе улыбнулась:

– Но ведь ты видишь, верно?

– Что?

– Доказательство. Могущества моего Священного отца.

Что-то в нем противилось необходимости солгать. Даже в детстве он всегда говорил правду, ничего не тая. Теперь же он посмотрел прямо в ее ясные голубые глаза, полагаясь на маску, которой наделила его Ужасная Праматерь.

– Вот мой друг Цоронга… Он считает ваш Консульт выдумкой.

– А Отца – безумцем.

– Да.

– Но он ведь видел шпиона Консульта, которого Отец раскрыл в Амбилике.

– Несколько месяцев назад? Да, видел.

Ее вопрошающий взгляд начал его тревожить.

– И?

– Он счел это трюком.

– Ну, конечно. Зеумцы – упрямые глупцы.

Теперь была очередь Сорвила хмуриться. Он ощущал опасность поскользнуться на неосторожно, в запале сказанном слове, всегда существующую при любом споре, и все же снова пренебрег осторожностью.

– Лучше быть глупцом, чем рабом, – резко ответил он.

Избрав смелость щитом.

Лицо Сервы застыло, будто она не могла решить – стоит ли счесть это оскорбительным или забавным.

– Ты непохож на остальных. И говоришь совсем не как Уверовавший король.

– Я и не такой, как остальные.

После чего она задала вопрос, которого он опасался:

– Но ведь ты все же веришь, не так ли? Или же упрямый зеумский дружок поколебал твою уверенность?

Провозглашенное ее отцом она принимала как само собой разумеющееся, и раз он отнес Сорвила к Уверовавшим королям, значит, он таким и был, по крайней мере – в прошлом. И вновь Сорвил поразился странной силе, которой наделила его Богиня с ее мороком. Анасуримборы воздвигли вокруг себя великую крепость из Знания. И вот он обнаружил лазейку, через которую мог проникнуть в обход ворот к самому сердцу своего врага.

Он был нариндаром, по словам Цоронги. Он и только он был способен убить аспект-императора.

Оставалось только набраться смелости умереть.

– Разве сомневаться зазорно? – ответил он, сморгнув, чтобы собраться. – Ты бы предпочла, чтобы я был фанатиком подобно остальным?

Она смотрела на него не отрываясь пять длинных ударов сердца, с присущей всем Анасуримборам проницательностью.

– Да, – наконец сказала она. – Вне всякого сомнения. Я сражалась с Шауриатом в своих Сновидениях. Меня истязал Мекеритриг. А Оракс и Оранг гнали меня по Эарве. Консульт вполне реален, Сорвил, и смертоносен. И за исключением силы отца ничто ему не способно противостоять. Даже без Не-Бога и Второго Апокалипсиса ради победы над ним необходима фанатическая вера людей в их погибель.

Голос ее стал даже тише, но напор и пристальность взгляда поразили юного короля Сакарпа. Несмотря на внешнюю красоту и магические способности, Анасуримбор Серва всегда казалась, как и ее брат, высокомерной и бездумной, кичащейся славой своего божественного отца. Теперь же она напомнила Эскелеса, который умел прятать поучения в остроумные замечания и сочувственные разговоры.

Это и было истинной сутью Сервы. Без прикрытия. Отчего красота ее лишь засияла ярче.

Он уставился на нее, затаив дыхание. Тени от листвы танцевали по совершенным чертам ее лица.

– Поэтому не стоит быть глупцом, Сорвил, – завершила она беседу, резко крутнулась к брату и пнула его, чтобы он перестал храпеть.

Среди магов не было никого более знаменитого, чем Аппренс Саккарис, давно занимавший высший пост среди экзальт-министров Империи. Теперь на еженощных военных советах Армии Юга его голос придавал всем сил, ибо воплощал собой помощь их аспект-императора и надежду на тактический перевес. Подобно всем адептам школы Завета, он видел по ночам Первый Апокалипсис глазами Сесватхи, отчего мог обсуждать тяготы похода со знанием пережившего их множество раз.

– В Атиерсисе, – сказал он, имея в виду прославленную цитадель Завета, – у нас хранится целая библиотека книг о войне против шранков. И долгие века через Сновидения мы своими глазами наблюдали эти сражения. И размышляли над поражениями и победами.

Однако гранд-мастера Вокалатай его слова ничуть не тронули. Гордыня может подвигнуть человека закрыть глаза даже на очевидное ради сохранения хотя бы видимости превосходства. Поэтому Кариндаса, одним из первых предупреждавший о нарастании опасности, теперь задался целью отвергать все подобные утверждения, особенно со стороны Саккариса.

– Отчего ты столь опасаешься их? – презрительно скривив черты своего намасленного лица, спросил Гранд-мастер школы Инвиши. – Ведь они просто звери, злобные животные, которых нужно сгонять в стадо, не забывая об осторожности, но обращаться, как со стадом.

– Стадо злобных зверей? – с усмешкой переспросил Саккарис. – Они говорят на своем языке. Сами изготавливают себе оружие, когда не могут раздобыть у нас. Наслаждение, которое мы обретаем в соитии, они находят в убийстве невинных. Когда мы ступаем в пределы их земель, наш запах привлекает их из самых дальних уголков. Если нас больше, чем их, они движутся перед нами, уничтожая все живое, чтобы лишить нас пропитания. Когда же их число превышает наше, они кидаются сами на наши копья, чтобы лишить нас оружия! – Гранд-мастер школы Завета медленно обвел всех взглядом, чтобы убедиться, что значимость его слов дошла до их сознания. – Неужели ты считаешь, Кариндаса, что все это случайно?

– Они – животные, – упорствовал высокий адепт Вокалатай.

– Нет. Кариндаса, прошу простить мою настойчивость. Они – оружие. Их такими создали из плоти нелюдей инхорои, чтобы истребить всех людей! Животные существуют, чтобы жить, друг мой. Шранки живут, чтобы убивать!

Так Кариндаса был посрамлен снова.

Очередной Окорот был построен по указаниям Саккариса. Когда Армия Юга развернулась к западу, Вокалатай просто разместились по длине всего Полчища шранков. Поскольку именно кланы, накопившиеся вдоль правого фланга, представляли наибольшую опасность, Саккарис с неохотного согласия Кариндасы направил всех магов Завета и Вокалатай на истребление шранков туда. Вид такого количества «змеев», плывущих навстречу клубам пыли из-под ног тысяч шранков, воодушевил изнуренные постоянными стычками сторожевые отряды, одновременно поразив своей необычностью. «Словно ангелы с огненными шлейфами» – как описал их принц Сасал Чарапата отцу.

Выстроившись по трое – в триады, – адепты шли высоко над скопищем врагов, отклоняя рой стрел и дротиков Заклятиями Защиты и разя мечущиеся внизу тени магическим огнем. Ринувшись прочь, Полчище подняло еще больше пыли, затмившей солнце, и магам не стало видно не только земли, но и поставленных ими самими преград вокруг. Стоящий вокруг рев не давал также полагаться на слух. Поэтому они, паря с пылающими устами и глазами, слепо разили заклинаниями драконьих голов, молотили сирройскими вальками и косили готагганскими косами, ориентируясь лишь по внутреннему зрению. Так, следя за сиянием соседних триад в пыльной дымке, они неумолимо продвигались вперед. Охрипнув от напряжения, они отогнали дальний фланг Полчища в засушливую пустошь…

Только чтобы наутро найти их снова перед собой.

Так как шранки поедали своих павших, трудно было судить об их потерях, хотя верховые дозоры, следовавшие сразу за магами, постарались вести такой счет. Имперские математики ставили все оценки под сомнение, однако Уверовавшие короли «склоняли благосклонный слух свой», по нильнамешскому выражению, к тем цифрам, которые им больше хотелось услышать. Саккариса и Кариндасу танцы вокруг цифр потерь шранков ничуть не занимали.

– Точное число совершенно не важно! – Саккарис наконец оборвал короля Амрапатура, чтобы прекратить споры. – Важен общий результат.

На этом разговоры вокруг масштаба нанесенных потерь прекратились, потому что было очевидно: невзирая на точно рассчитанную и яростную атаку, маги не добились ровным счетом ничего. Можно было даже сказать, что ситуация усугубилась. Теперь Полчище не только бурлило на фланге армии, но и заходило с тыла. Неисчислимыми тысячами шранки теперь следовали за Армией по пятам.