Ричард Бэккер – Тьма прежних времен (страница 95)

— Прости, Эсми, — сказал он глухим голосом.

«Но за что, Сарцелл? За что?»

Он обнял ее — крепко, отчаянно. Поначалу она напряглась, но когда он принялся всхлипывать, в ней что-то надломилось. Она сдалась, смягчилась, прижалась к нему, глубоко вдохнула его запах — мирры, пота и кожи. Как мог этот человек, более эгоистичный, чем любой, кого она знала, плакать от того, что ударил такую женщину, как она? Неверную. Распутную. Как он мог…

Она слышала, как он шепчет:

— Я знаю, ты любишь его. Я знаю…

Но Эсменет уже ни в чем не была уверена.

В назначенный час колдун присоединился к Пройасу на холмике, возвышавшемся над огромным и бестолковым станом Священного воинства. На востоке, между стен и башенок Момемна, точно огромный тлеющий уголь, всходило солнце.

Пройас прикрыл глаза, наслаждаясь слабым утренним теплом. «Сегодня, — и думал, и молился он, — с сегодняшнего дня все будет иначе!» Если то, что ему докладывали, действительно правда, тогда эта бесконечная свара псов и ворон, ворон и псов наконец окончится. Он обретет своего льва.

Он обернулся к Ахкеймиону.

— Примечательно, не правда ли?

— Что именно? Священное воинство? Или эти известия?

Пройаса словно холодной водой окатили. Ему стало неловко, и в то же время он рассердился из-за непочтительности. Несколько часов назад, вертясь на своей походной койке, он понял, что без Ахкеймиона ему не обойтись. Поначалу его гордость противилась этому: ведь на прошлой неделе он сам сказал, как отрезал: «Я больше не желаю тебя видеть. Никогда». И отказываться от своих слов теперь, когда этот человек ему понадобился, казалось низменным, корыстным. Но нужно ли отказываться от своих слов для того, чтобы их нарушить?

— Как что? Священное воинство, разумеется, — небрежно ответил он. — Мои писцы говорили мне, что более…

— У меня тут целая армия слухов, которые надлежит проверить, Пройас, — ответил адепт. — Так что давай забудем про тонкости джнана. Просто скажите, чего вы хотели.

По утрам Ахкеймион всегда был несколько резок. Пройас предполагал, что это из-за Снов. Но сейчас в его тоне было нечто большее, нечто похожее на ненависть.

— Акка, я понимаю, ты зол на меня, но тебе придется относиться ко мне с подобающим уважением. Школа Завета связана договором с домом Нерсеев, и, если понадобится, я об этом вспомню.

Ахкеймион взглянул на него испытующе.

— Зачем, Прош? — спросил он, обращаясь к принцу по уменьшительному имени, как в те времена, когда был его наставником. — Зачем ты это делаешь?

Ну что Пройас может сказать такого, чего бы тот и так не знал?

— Не тебе допрашивать меня, адепт.

— Все люди, даже принцы, обязаны отвечать на разумные вопросы. Сперва ты навсегда прогоняешь меня, а потом, не прошло и недели, призываешь меня к себе, и еще требуешь не задавать вопросов?

— Я призывал не тебя! — воскликнул Пройас. — Я призвал адепта Завета в соответствии с договором, который мой отец подписал с твоими начальниками. Либо ты придерживаешься этого договора, либо ты его нарушаешь. Выбор за тобой, Друз Ахкеймион.

Только не сегодня. Он не позволит затащить себя в трясину сегодня! Когда все вот-вот должно измениться… Быть может.

Но у Ахкеймиона, очевидно, были свои планы.

— Ты знаешь, — сказал он, — я думал над тем, что ты тогда говорил. Я почти ничего другого не делал, только сидел и думал.

— Ну и что?

«Только не сегодня, наставник, пожалуйста, отложим это на другой день!»

— Видишь ли, Пройас, есть вера, которая осознает себя как веру, а есть вера, которая принимает себя за знание. Первая признает неопределенность, соглашается с тем, что Бог есть великая тайна. Она порождает сострадание и терпимость. Кто может судить безоговорочно, когда неизвестно, прав ли он? Вторая же, Пройас, вторая уверена во всем и признает таинственность Бога только на словах. Она порождает нетерпимость, ненависть, насилие…

Пройас насупился. И когда он отстанет?

— И она же, по всей видимости, порождает учеников, которые отвергают своих бывших наставников. Да, Ахкеймион?

Колдун кивнул:

— А еще Священные войны…

Что-то в его ответе насторожило Пройаса. Оно грозило растормошить и без того беспокойные страхи. Только годы учения спасли его от того, чтобы утратить дар речи.

— «Пребывай во мне, — процитировал он, — и обретешь убежище от неопределенности». — Он окинул Ахкеймиона презрительным взглядом. — «Повинуйся, как дитя повинуется отцу, и все сомнения будут повержены».

Повисла неприятная пауза. Адепт смотрел на него, он на адепта. Наконец адепт кивнул с насмешливым отвращением человека, который с самого начала знал, что его обойдут каким-нибудь паскудным способом. Даже сам Пройас почувствовал, что, процитировав писание, прибег к довольно избитому трюку. Но почему? Как может глас самого Последнего Пророка, Слово Изначальное и Конечное, звучать так… так…

Теперь бывший наставник смотрел на него с жалостью. Это было невыносимо.

— Не смей меня судить! — проскрежетал Пройас.

— Зачем вы призвали меня, Пройас? — устало спросил Ахкеймион. — Что вам нужно?

Конрийский принц перевел дух и собрался с мыслями. Несмотря на то что он приложил все усилия, чтобы этого не произошло, он все же позволил Ахкеймиону отвлечь его мерзкими мелочами. Только и всего.

Сегодня решающий день. Он должен стать решающим!

— Вчера вечером я получил весть от Ирисса, племянника Ксина. Он нашел интересную личность.

— Кого?

— Скюльвенда.

Этим словом пугали детей, оно тревожило их сны…

Ахкеймион взглянул на Пройаса пристально, но, похоже, особого впечатления на него это не произвело.

— Ведь Ирисс уехал всего с неделю тому назад. Как он мог найти скюльвенда так близко от Момемна?

— Похоже, этот скюльвенд намеревается присоединиться к Священному воинству.

Лицо у Ахкеймиона стало озадаченным. Пройас помнил, как в первый раз увидел наставника таким — он тогда был юношей, они играли в бенджуку под храмовыми вязами в саду его отца. Ох, как он тогда ликовал!

На сей раз это выражение было мимолетным.

— Какая-то ловушка? — спросил Ахкеймион.

— Я не знаю, что и думать, бывший наставник. Оттого и вызвал тебя.

— Должно быть, это ложь, — заявил Ахкеймион. — Скюльвенд не может присоединиться к Священному воинству айнрити. Мы немногим более чем…

Он запнулся.

— Но почему ты вызвал меня сюда? — спросил он с таким видом, словно размышлял вслух. — Разве что…

Пройас улыбнулся.

— Ирисс вот-вот должен появиться здесь. Его посланец говорит, что опередил отряд майордома всего на несколько часов. Я послал Ксинема, чтобы он привел их сюда.

Адепт покосился на восходящее солнце — огромный алый белок вокруг золотой радужки.

— Он едет по ночам?

— Когда они встретились с этим человеком и его спутниками, за ними гнались императорские кидрухили. По всей видимости, Ирисс счел разумным вернуться как можно быстрее. Похоже, скюльвенд сделал какие-то весьма соблазнительные заявления.

Ахкеймион протянул руку, словно желая отмахнуться от лишних подробностей.

— А что за спутники?

— Мужчина и женщина. Больше ничего не знаю, кроме того, что ни он, ни она не скюльвенды, и мужчина заявил, будто он князь.

— А что именно заявил скюльвенд?

Пройас помолчал, сглотнул, чтобы унять дрожь, угрожавшую проявиться в его голосе.

— Он говорит, что ему известно, как воюют фаним. Утверждает, что уже разбивал их на поле битвы. И предлагает свои знания Священному воинству.