Ричард Бэккер – Тьма прежних времен (страница 28)
Но кто будет им лоцманом?
«Я».
Охваченный коротким приступом паники, Ксерий оторвал взгляд от приближающихся конрийцев и посмотрел наверх. Под сумрачными сводами, как всегда, порхали и чирикали воробьи. И это, как обычно, успокоило императора. На миг он задумался о том, что такое для воробья император? Просто еще один человек, и все?
Ему казалось, что такого быть не может.
Когда он опустил взгляд, конрийцы уже закончили преклонять пред ним колени. Ксерий с отвращением отметил, что у нескольких из них в волосах и умащенных маслом завитках бород запутались цветочные лепестки — свидетельство подобострастия жителей Момемна. Они стояли плечом к плечу, одни моргали, другие прикрывали глаза ладонью от солнца.
«Для них я — тьма, обрамленная солнцем и небом».
— Всегда приятно принимать у себя заморских сородичей, — сказал он с удивительной решительностью. — Как у вас дела, лорд Кальмемунис?
Палатин Канампуреи вышел вперед и встал перед величественными ступенями, инстинктивно укрывшись в длинной тени Ксерия от слепящего света солнца. Высокий, широкоплечий, палатин представлял собой внушительное зрелище. Маленький рот, которого было почти не видно под бородой, свидетельствовал о вырождении, однако розово-голубому одеянию, в которое был облачен палатин, мог бы позавидовать и сам император. Конрийцы выглядели с этими своими бородами совершенно по-варварски, в особенности среди чисто выбритых элегантных нансурских придворных, но одевались они безупречно.
— Спасибо, неплохо. А как идет война, дядюшка?
Ксерий едва не подскочил на троне. Кто-то ахнул.
— Он не хотел оскорбить вас, о Бог Людей, — поспешно шепнул Скеаос. Конрийские аристократы часто называют более знатных людей «дядюшка». Таков их обычай.
«Да, — подумал Ксерий, — но почему он сразу начал с упоминания о войне? Он хочет меня поддеть?»
— О какой войне вы говорите? О Священной?
Кальмемунис, прищурившись, обвел взглядом то, что ему должно было казаться стеной темных силуэтов вокруг.
— Мне говорили, что ваш племянник, Икурей Конфас, отправился в поход против скюльвендов на севере.
— А! Это не война. Просто карательная экспедиция. На самом деле обычная вылазка по сравнению с грядущей великой войной. Скюльвенды — ничто. Единственные, кто по-настоящему заботит меня, — это кианские фаним. В конце концов, это они, а не скюльвенды оскверняют Святой Шайме.
Слышно ли им, как сосет у него под ложечкой?
Кальмемунис нахмурился.
— Но я слышал, что скюльвенды — грозный народ и что еще никто не одерживал над ними победу в открытом бою.
— Вас ввели в заблуждение… Так скажите мне, палатин, ваше путешествие из Конрии, полагаю, обошлось без неприятных происшествий?
— Ничего такого, о чем стоило бы говорить. Мом благословил нас благоприятной погодой и попутным ветром.
— Его милостью мы странствуем… Скажите, не представилось ли вам случая побеседовать с Пройасом до того, как вы оставили Аокнисс?
Император буквально ощутил, как окаменел стоявший рядом Скеаос. Не прошло и трех часов с тех пор, как главный советник сообщил о том, что между Кальмемунисом и его прославленным родичем существует вражда. Как сообщали источники в Конрии, в прошлом году Пройас велел высечь Кальмемуниса за проявленное во время битвы при Паремти неблагочестие.
— С Пройасом?
Ксерий улыбнулся.
— Ну да. С вашим кузеном. Наследным принцем.
Малоротое лицо помрачнело.
— Нет. Мы с ним не беседовали.
— Но мне казалось, что Майтанет поручил ему возглавить все войска Конрии в Священной войне…
— Вас ввели в заблуждение.
Ксерий хмыкнул про себя. Он понял, что этот человек глуп. Ксерий часто задавался вопросом, не в этом ли состоит истинное предназначение джнана: быстро отделять зерна от плевел. Теперь он точно знал, что палатин Канампуреи относится к плевелам.
— Да нет, — сказал Ксерий. — Не думаю.
Несколько спутников Кальмемуниса на это нахмурились, один коренастый офицер по правую руку от него даже открыл было рот — но все промолчали. Очевидно, для них разумнее было не указывать на то, что их господин действительно может чего-то не знать.
— Мы с Пройасом… — начал было Кальмемунис и запнулся — видимо, на середине фразы сообразил, что сболтнул лишнее. И растерянно разинул маленький рот.
«О, да это же настоящий уникум! Всем дуракам дурак!»
Ксерий небрежно махнул рукой и увидел, как ее тень порхнула по людям палатина. На пальцы упали теплые лучи солнца.
— Ну, довольно о Пройасе!
— Вот именно, — буркнул Кальмемунис.
Ксерий был уверен, что позднее Скеаос найдет какой-нибудь хитрый, присущий рабу способ пристыдить его за то, что он помянул Пройаса. А тот факт, что палатин оскорбил его первым, разумеется, не считается. С точки зрения Скеаоса, им полагалось соблазнять, а не защищаться. Ксерий был убежден, что неблагодарный старый мерзавец скоро сделается так же невыносим, как и мать. Неважно. Император-то он!
— Припасы… — шепнул Скеаос.
— Разумеется, вам и вашим войскам предоставят все необходимые припасы, — продолжал Ксерий. — А дабы обеспечить вам условия проживания, достойные вашего ранга, я предоставлю в ваше распоряжение близлежащую виллу.
Он обернулся к главному советнику.
— Скеаос, не будешь ли ты так любезен показать палатину наш договор?
Скеаос щелкнул пальцами, и из-за занавеси по правую сторону от возвышения выбрался необъятный евнух, который нес бронзовый пюпитр. Следом за ним шел второй, и на его ластоподобных руках покоился, точно священная реликвия, длинный пергаментный свиток. Кальмемунис ошеломленно отступил от возвышения, когда первый евнух поставил пюпитр перед ним. Второй несколько замешкался со свитком — небрежность, которая не останется безнаказанной, — потом наконец аккуратно развернул его на наклонной бронзовой доске. И оба скромно отступили назад, чтобы не мешать палатину.
Конриец недоумевающе прищурился на Ксерия, потом наклонился, изучая пергамент.
Миновало несколько мгновений. Наконец Ксерий спросил:
— Вы читаете по-шейски?
Кальмемунис злобно взглянул на него исподлобья.
«Надо быть осторожнее», — понял Ксерий. Мало кто может быть более непредсказуемым, чем люди глупые и в то же время обидчивые.
— По-шейски я читаю. Но я ничего не понимаю.
— Так не годится, — сказал Ксерий, подавшись вперед на троне. — Ведь вы, лорд Кальмемунис, первый истинно знатный человек, которому предстоит благословить грядущую Священную войну. Для нас с вами важно понимать друг друга с полуслова, не так ли?
— Ну да, — ответил палатин. Его тон и выражение лица были напряженными, как у человека, который пытается сохранять собственное достоинство, невзирая на то, что сбит с толку.
Ксерий улыбнулся.
— Вот и хорошо. Как вам прекрасно известно, нансурская империя воевала с фаним с тех самых пор, как первые завывающие кианские кочевники прискакали сюда из пустынь. На протяжении поколений мы бились с ними на юге, теряя провинцию за провинцией под напором этих фанатиков и одновременно отражая атаки скюльвендов на севере. Эвмарна, Ксераш, даже Шайгек — утраты, оплаченные тысячами тысяч жизней сынов Нансура. Все, что теперь именуется Кианом, некогда принадлежало моим царственным предкам, палатин. А поскольку я, тот, кем я являюсь ныне, Икурей Ксерий III, — не более чем воплощение единого божественного императора, все то, что ныне зовется Кианом, некогда принадлежало мне.
Ксерий помолчал, взволнованный собственной речью и возбужденный отзвуком своего голоса среди леса мраморных колонн. Как могут они отрицать силу его ораторского мастерства?
— Находящийся перед вами договор всего-навсего обязывает вас, лорд Кальмемунис, следовать истине и справедливости, как то надлежит всем людям. А истина — неопровержимая истина! — состоит в том, что все нынешние губернии Киана на самом деле — не что иное, как провинции Нансурской империи. Подписывая этот договор, вы даете клятву исправить древнюю несправедливость. Вы обязуетесь возвратить все земли, освобожденные в ходе Священной войны, их законному владельцу.
— То есть? — переспросил Кальмемунис. Он весь аж трясся от подозрительности. Нехорошо…
— Как я уже сказал, это договор, согласно которому…
— Я расслышал с первого раза! — рявкнул Кальмемунис. — Мне об этом ничего не говорили! Шрайя это утвердил? Это приказ Майтанета?
У этого слабоумного глупца хватает наглости перебивать его?! Икурея Ксерия III, императора, которому предстоит восстановить Нансур? Какая дерзость!
— Мои военачальники доложили мне, палатин, что с вами прибыло около пятнадцати тысяч человек. Вы ведь не рассчитываете, что я буду содержать такое множество воинов даром? Богатства империи не безграничны, мой конрийский друг!
— Я-а… Я об этом ничего не знаю, — выдавил Кальмемунис. — Так что, я, значит, должен дать клятву, что все языческие земли, которые я завоюю, будут отданы вам? Так, что ли?
Коренастый офицер по правую руку от него наконец не выдержал.
— Не подписывайте ничего, мой палатин! Бьюсь об заклад, шрайя об этом и не подозревает!
— А вы кто такой? — рявкнул Ксерий.