Ричард Байерс – Ведьмы в масках (страница 50)

Наемник изогнул бровь.

Дай Шан поклонился.

— Тысяча извинений, самый проницательный из штурманов, — добавил он. — Конечно же, да.

— Именно, — сказал капитан. — И поскольку я готов, пришло время для тебя совершить еще несколько твоих духовных путешествий и выяснить, что мы найдем, когда прибудем.

Внутренне шу вздохнул. Возможно, было ошибкой сообщать Безу, что он обладает такой способностью. Конечно, при входе в транс в присутствии наемника присутствовал элемент риска. Что, если бы Без предположил, что Дай Шан по—прежнему намеревался забрать грифонов себе? Что, если халруаанцы решат воспользоваться ослаблением соперника, воткнув в него свою рапиру или сбросив за борт? В конце концов, именно это мог бы сделать Дай Шан на месте Беза.

Но только после того, как упомянутый соперник изживет себя. Дай Шан не знал, когда его проницательный соперник решит, что от шу больше нет пользы. Поэтому он сказал:

— Я полностью уверен, что вы безукоризненно рассчитали время, мой доблестный союзник, и мне будет предоставлена ​​честь собрать любую информацию, которую я смогу.

Он прошел в центр палубы, сел на неё, скрестив ноги, закрыл глаза и медленно и глубоко вздохнул. Когда он почувствовал себя сосредоточенным, он потянулся к тени, которую десять дней назад отправил шпионить за Клыком Грифонов. Если с ней ничего не случилось, она все ещё следовала за берсерками на север, к Крепости Полудемона.

Да. Она все еще была жива. Он чувствовал боль пустоты, странную смесь злобы, хитрости и тупости, а также абсолютную потребность служить тому, кто контролировал её разум. Он велел ей отказаться от всего, что у неё было, и полностью захватил все её существование.

Возможно, тень сопротивлялась или сожалела, но если и так, то только мгновение. Затем оно исчезло, и на его место встал Дай Шань.

Конечно, сам он все еще сидел на носу «Бури Возмездия», но Дай Шан был доволен тем, что опустошил свой разум и опосредованно испытал то, что испытал его двойник.

Дай Шан—тень оказался в туннеле, темнота которого, конечно же, не мешала его зрению. Вглядываясь, чтобы убедиться, что в непосредственной близости от него никого нет. Он предположил, что находится в пресловутой путанице подземелий под Крепостью Полудемона. Вдалеке двигались колеблющиеся желтые огни факелов, перекликались люди, и, к его удивлению, звенели бубенцы или что—то в этом роде.

Он предположил, что Аот Фезим, Вандар Черлинка и их союзники, должно быть, выиграли первую битву с Сокольничим, его собратьями—нежитью и их слугами. Только так люди могли оказаться здесь. Но что произошло?

Был один способ выяснить это, и Дай Шан полагал, что ему нужно воспользоваться им до того, как его временное воплощение погибнет. Он прошептал заклинание, и прохладное покалывание пробежало по его коже, когда он стал невидимым. Затем он подкрался к ближайшему источнику света факелов.

Сохраняя безопасную дистанцию, он наблюдал за существами, похожими на изможденных полуэльфов—полуоленей, которые ходили на двух ногах и сражались с оружием в руках. Они уничтожили стального быка, который выдыхал из ноздрей струи обжигающего пара. Колокольчики, привязанные к рогам этих воинов, издавали звон, который он ранее слышал.

Оттуда он подкрался к месту, где дюжина воющих и визжащих рашеми загнала в угол дуртан и нескольких гоблинов, разрубая их на куски. Гоблины кричали ведьме в маске, чтобы та произнесла заклинание, но она этого не сделала, даже когда берсерки принялись за неё. Возможно, она уже израсходовала всю свою силу.

Такие сцены давали Дай Шану больше понимания ситуации, разворачивающейся вокруг него. Поскольку бой все еще шел, было бы преждевременно называть нападавших победителями, но их победа казалась неизбежной. Они охотились на своих врагов и загоняли их все глубже и глубже в подземелья.

И где был Сокольничий? Уничтожен? Окружен? Сбежал через какой—то секретный выход? Невозможно было узнать.

Но, возможно, это не имело значения. Едва ли это казалось подходящим моментом, чтобы помогать нежити. Нет, если Дай Шан и покажет себя, то пусть в роли честного торговца, пообещавшего помочь спасти Рашемен. И все же не было особого смысла выдавать себя в этом облике. Нападающие не нуждались в его помощи и вряд ли с радостью приняли бы конкурента, пытающегося примкнуть к ним в момент их триумфа. Так что он просто обновил свой саван невидимости и двинулся дальше. Он хотел узнать больше.

Он пошел навстречу эху криков и шума того, что звучало как близлежащая стычка. Но прежде чем он добрался до неё, он заметил арочный проход, увенчанный тремя относительно незаметными вертикальными вырезами, подобными тем, которые он сам выточил под замком Железного Лорда. Но что—то в этих канавках выглядело по—другому.

Нет, на самом деле нет. Они выглядели одинаково, но чувствовались по—разному. Дай Шан не мог объяснить как, пока не вспомнил, что он не был самим собой. Скорее, он был тенью, преобразованной в человеческую форму, и некоторые из таких призраков обладали особым восприятием, которое позволяло им чувствовать живых и нежить.

Он все еще пытался понять, что все это значит, когда услышал приглушенные, но настойчивые голоса, перешептывающиеся в коридоре. Не желая полагаться только на магию, чтобы скрыться в ближнем бою, он отступил в ответвляющийся туннель.

Излучая неестественный холод и тошнотворное чувство неправильности, в поле зрения появилась расплывчатая, колеблющаяся и почти безликая призрачная форма. Дай Шан не мог точно сказать, шла ли она, летела или двигалась каким—то другим странным образом. Мысль о том, чтобы присмотреться повнимательнее, заставила его желудок сжаться.

Многократно оглядываясь через плечо, троица дуртан в масках и капюшонах поспешила за своим призрачным проводником. С ними спешили их мерцающие, полупрозрачные фамильяры: дикая кошка и рой пчел.

Ориентируясь на арку с резьбой, призрак вытянул три тонких пальца и махнул рукой вниз, как будто царапая в воздухе такие же следы. Пространство за дверным проемом изменилось.

За аркой все еще был тоннель, но теперь он разветвлялся, в то время как раньше был только один проход.

И это было не единственное изменение. Поскольку нигде поблизости не светилось никаких огней, было насмешкой над здравым смыслом предположить, что проход стал темнее, чем раньше. И все же он стал. Видимо, некая сущность тьмы роилась там настолько густо, что даже усиленное магией зрение Дай Шана с трудом различало детали готической резьбы, украшавшей стены в ошеломляющем изобилии.

Призрак провел своих подопечных через арку и повторил жест. Так же быстро, как и прежде, проход вернулся к своему первоначальному состоянию, а те, кто вошел в него, исчезли.

Дай Шан слегка покачал головой. Он задавался вопросом, могут ли у Сокольничего и его сверстников быть подобные секретные способы побега? Если так, то повелитель черепов был мудрее, чем думал шу. И в таком случае, может быть, он мог бы сделать что—то большее — гораздо больше! — чем простая разведка, если бы только у него не было времени.

Он подождал еще мгновение, убедившись, что призрак и ведьмы не вернутся. Затем он подошел к арке и попробовал повторить царапающее движение.

Во множестве кошмарных миров, составляющих Бездну, манзы были низшей формой демонов. Они были рабами или добычей всех остальных — ковыляющие, раздутые существа размером с ребенка, с личинками, извивающимися язвах на их теле. Аот никогда не видел таких, но вспомнил, как Сзасс Тэм избавился от Неврона, превратив его в манза — в высшей степени позорный конец для выдающегося тэйского повелителя демонов.

Возможно, именно эта вспышка памяти замедлила его реакцию, потому что к тому времени, как он нацелил свое копье, Джесри уже извергала ярко—желтое пламя из своего посоха. Охваченные огнем, как и сама волшебница, несколько танар'ри упали, крича и корчась.

Аот предположил, что его задачей стала борьба с наром, призвавшим манзов. Стараясь не споткнуться о горящего демона, он бросился на нежить с посохом в иссохших татуированных руках и большим круглым железным амулетом, свисающим с сухой шеи. Цера и пара эльфов—оленей помчались за ним.

К некоторому удивлению Аота, нар не стал вызывать нового демона. Вместо этого он просто взмахнул своим посохом. Аот одновременно заблокировал удар своим щитом, зарядил копье молнией и вонзил его в грудь ходячего трупа. Вспышка и взрыв разорвали его туловище на части, раскидав куски мертвого тела в разные стороны. Эльфы—олени все равно начали рубить то, что осталось от нара — они узнали, что нежить и троллей иногда мало было убить один раз.

Тем не менее, с этим было покончено. Глаза Церы смотрели на останки нежити из—под бинта рыжеватого цвета. Тяжело дыша, она сказала:

— Это было довольно легко.

Аот нахмурился.

— Да неужели. — После всех тяжелых боев, которые они прошли, чтобы зайти так далеко, он полагал, что должен быть благодарен за лёгкий бой. Тем не менее, что—то в этом не давало ему покоя, и он пытался понять, что именно.

Внезапный баритон, говорящий с культурным акцентом шу, отвлек его от размышлений:

— Капитан Фезим.

Удивленный, Аот повернулся и увидел, как Дай Шан приближается к золотому сиянию сотворенного Церой солнечного света. Одетый в свое обычное зеленое пальто, маленький торговец был так безукоризненно ухожен, что выглядел невероятно странно посреди битвы в глубинах лабиринта, кишащего тварями из всего Рашемена.