Ричард Байерс – Ведьмы в масках (страница 45)

Вандар был одним из воинов, которые бросились на демона. Он полностью вонзил красное копье. Король—олень догадывался, что Аот Фезим считает, будто он отлынивает, и это то раздражало, то забавляло его. Он мог сразиться с любым врагом, что доказал во дворе. Но для вождя было глупо маршировать в авангарде и попасть в яму—ловушку или стать мишенью для спрятавшегося лазутчика. И если тэец этого не понимал, то он был дураком, независимо от того, сколько личей и драконов он победил, или как остро его горящие голубые глаза видели то, что другие видеть не могли.

Кроме того, кто—то должен был охранять тыл — Аот сам это признал. Так почему бы не Королю—оленю и его слугам? Если он не ошибся в своей догадке, сражение здесь, в конце колонны, должно было оказаться столь же тяжелым и важным, как и сражение на передовой.

Отдающийся эхом рев, крики людей и других существ, а также грохот и треск магии, смешавшиеся вместе, подсказали ему, что битва началась. Он посмотрел в проход позади себя, на арочные проемы, ведущие к другим туннелям, и ждал, когда во мраке появятся враги. Рядом с ним полупрозрачный, слабо светящийся телтор в образе огромного волка нюхал холодный затхлый воздух. Он зарычал, и его мех взъерошился.

Темные фигуры устремились вверх по туннелю и вышли из всех дверных проемов. Запах гниения наполнил нос Короля—оленя — лишний признак того, что он и его товарищи—воины в первую очередь столкнулись с нежитью.

—  И это должно меня напугать? — спросил он себя, ухмыляясь. Мыслью он приказал духам противостоять призракам и тому подобному; поскольку телторы также не были сделаны из плоти, они лучше всего подходили для этой задачи. Затем он издал боевой клич, шагнул навстречу существам, шаркающим по тоннелю, и взмахом рогатого топора разрубил иссохшего гуля пополам. Позади него глухо звякнуло оружие, когда его отпрыски — выродившиеся, разочаровывающие животные, но способные воины — тоже начали сражаться. С каждым их движением колокольчики всё звенели, и звенели, и звенели, и звенели.

Король—олень вонзил свое оружие в грудь другого гуля, сломав ему ребра, раздробив гнилые органы и сломав позвоночник. Затем он снес зомби голову. Он уже сбился со счета, скольких врагов он убил, и если он не будет осторожен, то полностью отдаст себя безумию и энергии ближнего боя, будет думать о противнике перед ним и ни о чем более. Это было тем более вероятно с учетом того, что бой начался со всех сторон.

Но он знал, что как лидер своей группы он должен попытаться сохранить благоразумие, отчасти потому, что до сих пор дуртан не давали о себе знать. Когда они начнут плести магию, ему придется противостоять ей.

Возможно, полагая, что отсутствие телесности спасет его, призрак с дрожащим пятном на лице бросился на фейри с протянутыми тонкими руками. Он разрубил его в клочья своим топором. Мертвый гоблин с раздробленной головой ударил скимитаром по почке Короля—оленя — он парировал удар и еще больше разбил его череп. Сразу после этого он развернулся и набросился на существ, зашедших на него сзади.

Сила внезапно задрожала в воздухе. Это не был ни звук, ни свет, ни тепло, ни холод, но любой, обладающий мистическими способностями, почувствовал бы это. Король—олень почувствовал это как покалывание в суставах и мерзкую горечь на языке.

Призрачный медведь дрогнул, когда ведьмы попытались вернуть себе контроль над ним. Призрачный барсук упал в конвульсиях.

Король—олень усмехнулся, сосредоточил всю свою волю, чтобы лишить дуртан силы их бывших фамильяров, и обнаружил, что это не так просто. Очевидно, ведьмы—нежить воспользовались временем между битвами, чтобы выяснить, как оказать сопротивление Королю—оленю.

Только сообща они могли составить ему конкуренцию. Применив прием восприятия, которым он овладел тысячелетия назад, он заглушил для себя эхо рева битвы, и сосредоточился на холодном, замысловатом пении, которое, как он предположил, скрывали более громкие звуки.

Остальной мир замолчал, и он действительно услышал заклинание ведьм. Он ожидал, что они будут работать под защитой многочисленных воинов, и так оно и было. Они были на дальней стороне дверного проема слева, вне хаоса центрального коридора.

Король—олень позволил своему слуху вернуться к норме, и шум битвы ворвался на него. Он рубил рогатым топором и посылал по проходу заряды чистой силы, сбивая некоторых гулей и зомби с ног и отбрасывая других назад. Затем он ринулся вперед, а вместе с ним вперед понеслись и некоторые из его отпрысков, а так же часть еще сильных и послушных его воле телторов, и даже парочка визжащих берсерков.

Как только он, его слуги и нежить столкнулись вместе, Король—олень продолжал набирать силу с каждым ударом, продвигаясь вперед, пока арка не оказалась перед ним. Он наносил удары снова и снова, пока не разрубил и не снес последние разлагающиеся препятствия со своего пути. Затем он бросился в боковой проход.

Шесть ведьм в масках собрались вокруг маленького голубого огня на полу. Дым от костра создавал в воздухе жгучую дымку, а пагубная сила ритуала таяла в стенах из песчаника. Некоторые ведьмы плакали кровавыми слезами, даже несмотря на своё неживое состояние.

Дуртан направили свои палочки и посохи на Короля—оленя. Он снова вызвал свою силу, рубанул топором и бросил еще один магический взрыв. Он поразил ведьм и разбросал по комнате обломки костей и иссохшей плоти.

Это было хорошее начало. Но до сих пор ни одному из приспешников Короля—оленя не удалось последовать за ним через арку. Он был один, а это означало, что ему придется уничтожить ведьм в одиночку. Он двинулся за ними, но увидел, как другие фигуры в мантиях становятся видимыми и окружают его. Он с опозданием понял, что дымка состоит не только из дыма, но и из тумана, бывшего вампирами, принявшими газообразную форму.

Фейри взревел и начал бить изо всех сил. Но несколько женщин—вампиров вцепились в него, и некоторым из них даже удалось удержаться.

Одна из них прошептала ему на ухо:

— Ты узнаешь меня?

И он узнал. Он едва успел узнать голос Ниварры, которая так искусно сражалась в Войне Ведьм, после чего две холодные иглы вонзились ему в шею.

Прерванное заклинание Аота потеряло свою силу, и искры погасли. Он повернулся в сторону крика Церы, но не увидел её. Она была почти погребена под вихрем теневых демонов и, очевидно, не могла создать достаточно яркое свечение, чтобы уничтожить или отогнать их. Демоны каким—то образом заставляли свечение, исходящее от жрицы, мерцать и тускнеть. Если он погаснет совсем, у их армии не останется ничего, кроме нескольких факелов и светящихся кристаллов, едва разгонявших окружающую темноту.

Оставив на время глабрезу Джесри, Вандару и другим нападавшим берсеркам, Аот нацелил свое копье и метнул стрелы света в тени. Это было далеко не самое мощное атакующее заклинание в его арсенале, но он не осмеливался использовать ни одно из самых смертоносных, опасаясь задеть и Церу.

Две темные фигуры с рваными черными крыльями и длинными рогами, торчащими из голов, вылетели из вихря в его сторону. Он зарядил свое копье кипящей сущностью хаоса, и ударил оружием одну из теней. Воин увернулся, и в тот же момент что—то тряхнуло его, хотя удар был психический, а не физический. Его тело внезапно онемело, а дух начал отделяться от него.

Аот прорычал слово защиты и призвал магию, которая воссоединила его тело и душу воедино, но момент его замешательства позволил демону, в которого он ударил, вырвать копье из его рук и отбросить его. Обе тени бросились махать когтями.

 Прикрываясь своим щитом, пытаясь укрыться от демонов, Аот отступил назад, наткнувшись на кого—то и изо всех сил пытаясь сохранить равновесие, дабы не упасть. Он выхватил свой меч и зарядил его мерцанием разрушительной силы. Воин сделал ложный выпад по одному из демонов, прежде чем развернуться и ударить другого.

 Эта тень бросилась на него и пронзила саму себя. Магия клинка превратила её в клочья тьмы.

Аот развернулся в противоположном направлении. Другого теневого демона больше не было.

Подозревая, что он сместился ему за спину, Аот продолжал поворачиваться, как раз вовремя, чтобы заблокировать удар когтя щитом, а затем полоснуть демона мечом по животу. Его противник разлетелся на куски мрака, которые затем полностью растворились.

Он повернулся к Цере и обнаружил, что находится дальше и едва может ее видеть. Комната была переполнена берсерками и эльфами—оленями, спешившими либо вступить в бой, либо отступить из него из—за полученных ран. Тем не менее, все увидели вспышку, когда жрице наконец удалось направить силу Амаунатора. Все кроме одного из оставшихся теневых демонов мгновенно исчезли. Последний попытался защитить себя, упав на пол и попытавшись пройти сквозь него, но рассыпался в прах, когда был по пояс в камне.

Аот начал проталкиваться к Цере.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да, — выдохнула она, — Хранитель защитил меня.

— Я видел, — сказал он, желая обнять ее, но зная, что у него нет времени. Он огляделся и решил, что, хотя Вандар и его братья по клыку проделали неплохую работу, изрезав нижнюю часть тела демона, а Джесри сожгли шерсть на верхних частях тела, глабрезу по—прежнему представляет наибольшую угрозу. Он огляделся, нашел свое копье и поднял его. — Нам нужно…