Ричард Байерс – Отречение (страница 51)

— Ты можешь пойти с нами, — предложил ремесленник, — чтобы убедиться в безопасности.

Фарон лучезарно улыбнулся кровожадному монстру:

— Пожалуйста! Есть полдюжины вопросов о жизни драуков, много лет приводящие меня в недоумение.

Тсабрак не обратил на него никакого внимания, зато бросил сердитый взгляд на Хаундэра и мастерового, будто заподозрил их в нечестной игре.

Наконец, он сказал:

— Да, я пойду. Кто-нибудь здравомыслящий должен быть там.

— Прекрасно. — Хаундэр кивнул Рилду и Фарону: — Проходите сюда.

Мастера и их хозяева (или тюремщики?) отправились в путь по лабиринтам коридоров. Фарон, как и обещал, закидал драука вопросами, а когда тот затруднялся ответить, весело и с готовностью отвечал сам себе глубокими учеными рассуждениями.

Рилд слушал их беседу вполуха. Он внимательно изучал крепость бродяг, это заброшенное, пыльное, заросшее паутиной место, в тишине которого гулко разносились монологи Фарона. Никаких слуг не было, встречались только мужчины-дроу и драуки. Многие из беглецов узнавали своего бывшего инструктора и с любопытством смотрели ему вслед. На стенах виднелись следы магических атак, взрывов, вспышек молний.

По всей видимости, заговорщики прятались в задней части этого истребленного Дома. Прежде никто не решился бы захватить такое здание без разрешения Бэнр, а вот теперь некоторые осмелились. Считалось, что любой пустующий замок был проклятым местом, в котором водятся жуткие привидения и множатся болезни, безумие и неудачи. Словно испытывая судьбу, поселившиеся в этом чужом доме разорили огромные сети из паучьей паутины и там, где она мешала им, и даже в углах, где никто не ходил.

В одном месте Мастера и их провожатые проходили мимо небольших восьмиугольных окон. Стекол не было, но остались кальцитовые рамы. Рилд выглянул наружу и увидел особняки, светившиеся далеко внизу фиолетовыми и зелеными огнями. Под свое убежище бродяги выбрали сталактитовый замок, свисавший с потолка пещеры. Несомненно, их привлекла уединенность и полная изолированность этого места.

Через минуту маленькая компания добралась до своей цели — молельни с рядами скамей, извивающимся змеей проходом, ведущим к асимметричному базальтовому алтарю, с фресками, мерцающими серебристым свечением, с барельефами на стенах и потолке. К удивлению Рилда, эти украшения изображали не Паутину Демона, а какой-то другой ад, без всяких пауков, йоклол и даже самой богини Ллос. Очевидно, Дом, обитавший здесь, поклонялся какому-то запретному божеству, и возможно, именно этот грех привел его к трагическому концу.

Темные эльфы устроились на скамьях со спинками. Несмотря на то, что хозяева демонстрировали доверие Мастерам, все принадлежности новичков они держали при себе. Тсабрак полуприсел в дверном проеме, и его паучьи ноги полностью перекрыли вход.

— Меня удивляет и восхищает оформление, — разглагольствовал Фарон. — Я сумел различить здесь образы Кайрика, Оркуса, Бэйна, Гонадора и Ваэруна. Вполне приличный выбор покровителей для тех, кто в этом разбирается.

— Мы не ищем новых богов, — фыркнул Хаундэр.

— Я в этом уверен. Может быть, вы будете так добры и расскажете Мастеру Аргиту и мне, в чем состоит ваш грандиозный и славный план? Почему бы и нет?

— Почему бы и нет? — повторил аристократ.

— Наше товарищество существует уже не одно десятилетие, — вмешался в разговор ремесленник, — хотя решение всем тайно сбежать и все время скрываться здесь принято совсем недавно. Раньше мы просто собирались в этом доме ненадолго каждые две недели.

— Если ты мужчина, — вступил Хаундэр, — и совершенно недоволен своим местом в Мензоберранзане, то нуждаешься в каком-нибудь убежище, не так ли?

— Вполне согласен, — сказал маг. — Некоторые предпочитают торговый Дом, Академию или Бреган Д'эрт.

Хаундэр звучно сплюнул.

— Это лишь возможность спрятаться от Матрон. А в этой крепости собираются мужчины, которые хотят перевернуть весь уклад жизни в Мензоберранзане и управлять городом. А почему нет? Разве наши маги и воины не так же сильны, как духовенство?

Фарон усмехнулся и сказал:

— Особенно сейчас, когда жрицы потеряли свою магию.

Хаундэр удивленно заморгал:

— Вы в курсе?

— Я догадывался, а вы явно это знали. В противном случае не сбежали бы, разрушая паучьи сети лишь ради забавы, и уж тем более не решились бы осуществлять план вашего хозяина. Мне очень любопытно, как вы это выяснили и не знаете ли причины.

— Причины мы не знаем, — признался Хаундэр, покачивая головой. — Мы начали подозревать это после сражения с гриками в Ботвафе, когда некоторые жрицы погибли там. Эти стервы могли бы спастись, воспользовавшись заклинаниями, но не сделали этого, и тогда мы предположили, что они были беззащитны. После этого мы уж держали глаза открытыми, наблюдая за тем, что делают духовные лица для собственной защиты. Увиденное подтвердило наши предположения.

Фарон вздохнул:

— Значит, у вас нет никакой точной информации или неофициальных осведомителей в королевствах, посвященных богине. Вы просто, как и я, наблюдали и делали выводы. Очень жаль. А вы не опасаетесь, что Ллос вернет магию жрицам, и притом в самый неподходящий момент?

— А может быть, богиня повернулась против них потому, что настала наша очередь править, — предположил простолюдин. — Кто может сказать? Во всяком случае, это наш шанс, и мы им воспользуемся.

— Ваш шанс для чего? — спросил Рилд. — Вы говорите так, будто собираетесь сами восстать, а на самом деле подстрекаете к восстанию рабов.

Хаундэр выругался.

— Вы и это знаете?

— Мы выяснили это, пока искали вас, — объяснил Фарон. Он поправил выбившуюся прядь волос. В зале при слабом освещении его белые волосы призрачно светились, словно обладали таинственной силой. — Как заметил Мастер Аргит, на первый взгляд подстрекательство низших рас к бунту кажется несоответствующим вашей цели.

— Смотрите в корень, — возразил аристократ. — Мы достаточно рассудительны и понимаем, что победить матриархат сразу не сможем. Наши женщины слишком могущественны даже без заклинаний. У них много талисманов, им принадлежат крепости и, что еще более важно, многочисленные войска и вассалы, которые бесстрашно им служат.

— А, кажется, я начинаю понимать, и прошу прощения за некоторое недоверие сначала, — сказал Фарон. — Это нечто вроде гамбита в сава-игре, когда жертвуют мелкими пешками, чтобы получить преимущество. Но такая игра может длиться много лет.

— Когда беспорядки захлестнут весь Мензоберранзан, — продолжал Хаундэр, — а духовенство не сможет подавить мятеж с помощью заклинаний, то их слабость станет очевидной для всех. Тем временем наше братство, воспользовавшись хаосом, низложит тех женщин, которые занимают самые высокие посты в нашем городе. Если повезет, орки добавят к ним еще нескольких. К концу дня наши позиции значительно усилятся, и уже каждый мужчина начнет стремиться к власти. Постепенно ситуация будет меняться. И довольно скоро наступит день, когда благородными Домами будут командовать мужчины, а рано или поздно хозяин появится в каждом Доме. — Он улыбнулся и добавил: — Нет нужды говорить, что ими окажутся члены нашего братства. Я буду с удовольствием править Домом Тьюн'Тал и не могу себе представить, как вы, Мастер Магики, откажетесь от права самому господствовать в собственной семье.

Фарон кивнул:

— Вы слишком благоразумны, чтобы забыть, что мы вне закона…

— Когда наши родственницы с отчаянием поймут, что им больше не укрепиться, они будут рады принять нас обратно. А мы сочиним подходящий рассказ об одиссее по Подземью или что-нибудь еще. Это будет уже неважно.

— Действительно, составляя заговор, вы все очень тщательно продумали. Я вижу только одну возможную ловушку, — сказал Фарон. — А что, если гоблины и гноллы так преуспеют, что вырежут всех нас или, например, причинят такой ущерб городу, что наши Дома будут разгромлены?

Хаундэр мгновение пристально смотрел на мага, потом рассмеялся:

— Я было подумал, что вы серьезно.

Фарон усмехнулся:

— Простите меня. Я страдаю пристрастием к порочным шуткам, да еще и в самый неподходящий момент. Мастер Аргит может это засвидетельствовать.

Хаундэр улыбнулся Рилду и сказал:

— Мне хотелось бы услышать его подтверждение в том, что я справился с теми уроками стратегии, которые он вколачивал в мою голову.

— У тебя будет такая возможность, — пообещал Рилд, допуская такой вариант. Его интуиция подсказывала, что этот странный и дикий план может осуществиться. Он вдруг осознал, что до сих пор недооценивал опасность.

Они проникли к бродягам, чтобы выдать их и тем самым умиротворить Архимага. А еще Миззриму пришла в голову фантазия, будто предательством они добьются власти и таким образом найдут средство вылечить Рилда от скуки и недовольства. А что, если сейчас заговорщики предложат им главные роли и высокие посты в этом грандиозном замысле? Не превратятся ли тогда оба друга из актеров, играющих роль предателей, в настоящих бунтарей?

Воин вопросительно посмотрел на Фарона. Едва заметным движением пальцев маг подал ему знак — одно слово на языке жестов — держись! Его друг, со своей обычной проницательностью, догадался, о чем он думал, и призывал его следовать их первоначальному плану. Рилд лишь наклонил голову в знак согласия. Он не знал, правильный ли выбор сделал Фарон, но отдавал себе отчет, что его здесь не было бы сейчас, если бы друг не попросил о помощи. Отправляясь с магом в путь, Рилд уже все решил для себя и отступать был не намерен.