Ричард Артус – Последний военный демократ (страница 58)

— Надеюсь, до такого не дойдет. — Каменное выражение лица Андрея расколола улыбка. — Просто у них, — Андрей кивнул в сторону Кащея головой, — перед людьми, есть небольшое преимущество. Они не подвержены синдрому похмелья, да и если он захочет, через несколько минут будет трезв, как стеклышко.

— Не понимаю. Тогда, для чего все это?

— Да я же тебе говорил, пусть немного расслабится, да выговорится самому себе, что на душе накипело. Может, план мести составит, да и успокоится.

— И тебя не беспокоит, что он будет тебе мстить, или ты имеешь в виду, что мстить он будет всем, кто там был? — Глафира замерла, ожидая ответа, вот уж чего ей совсем не надо, так это мести Кащея.

— Да не очень. — Пожал плечами Андрей. — Может, мстя его, и будет жестокой, но, мне как-то на это наплевать. До этой самой мсти, пройдет очень много времени. Он конечно злопамятный и вредный, но не дурак, и отдает себе отчет, что мы сейчас одну лямку тянем, и лишняя распря, никому не нужна. Так что успокойся, и просто подожди.

Андрей оказался абсолютно прав. Выпив почти всю бутылку. Кащей погрозил несколько раз кому-то в воздухе кулаком, гневно пробурчал пару тирад себе под нос. Разобрать, что он там себе рассказывал, не было никакой возможности, он бурчал на каком-то тарабарском наречии. Потом счастливо похихикав, мирно обтек в кресле, и стал, причмокивая сладко посапывать, пустив себе на подбородок тонкую нить слюны. А еще через полчаса, он поднялся, оглядел себя брезгливым взглядом, извинился за свой неопрятный вид, и, попросив подождать его несколько минут удалился в свою комнату.

— Я же тебе говорил.

Подмигнул Андрей Глафире. Она в ответ сделала большие глаза, и изумленно покачала головой. Через пару минут в гостиную спустился Кащей таким, каким они привыкли его видеть.

— Ну что господа, хватит дурью маяться, у нас с вами дел невпроворот, но для того чтобы к ним перейти я должен знать, как давно, и часто с тобой, — он кивнул на Андрея, — такое случается? Ну, чтобы постараться избежать ненужных сюрпризов.

— Вообще-то, насколько я помню, со мной такое в первый раз. Может когда и случалось нечто подобное, но, лично я, не помню.

— А что это было, за состояние? Ты понимал, что с тобой происходит? Ты можешь что-нибудь рассказать об этом?

— Когда был там, да. Все было таким ярким и понятным, но теперь, я почти ничего не помню. — Пожал плечами Андрей. — Остались только ощущения. Я теперь даже не могу вспомнить свою беседу, хотя тогда мне казалось, что ее я уж точно не забуду.

— Ты с кем-то разговаривал? — Встал в стойку Кащей. По нему было видно, что это известие его очень заинтересовало.

— Да. — Спокойно ответил Андрей. — Только не спрашивай с кем, я не знаю. Был, просто голос.

— Очень интересно. — Возбужденно проговорил Кащей, подтащил свое кресло поближе к Андрею, и уселся в позе психолога.

«Вот только блокнота и карандаша не хватает», глядя на него подумала Глафира. Кащей меж тем, поправив очки, пристально уставился на Андрея. Это было забавно, вот такой Кащей, Глафире очень даже нравился, и ее недавнее состояние как рукой сняло. Теперь она с интересом наблюдала, что же будет дальше.

— Молодой человек, — начал свою речь Кащей, — очень рекомендую вам избегать каких-либо контактов с потусторонними голосами, как известно ни к чему хорошему такое общение не приводит. — Кащей поднял руку, останавливая что- то попытавшегося ответить Андрея. — Молодой человек, достаточно несколько примеров, чтобы вы поняли насколько я прав. Одним из ярчайших примеров такого общения может служить, надеюсь всем известная, Жанна Д'Арк. И к чему же это ее привело? — Задал вопрос Кащей и тут же на него ответил. — Разумеется, ее сожгли на костре, и еще. Если вдруг вы окажетесь в темном туннеле, не спешите идти на свет. — Глафира не выдержала, и прыснула смехом, прикрыв рот ладошкой, Кащей строго посмотрел на нее и продолжил. — Итак, с голосами мы разобрались, надеюсь, вы прислушаетесь к мнению профессионала. Что еще вас беспокоило в том вашем состоянии?

— Да, в принципе, ничего не беспокоило. — Улыбнулся Кащею, Андрей.

— Хорошо, — откинулся тот в кресле, — подойдем к этому вопросу с другой стороны. Что вы можете рассказать, из того, что помните? Поверьте, мне это нужно знать, чтобы я мог оказать вам достаточно квалифицированную помощь.

— Вообще-то, очень мало, я фактически ничего не помню.

— О-о, — разочарованно протянул Кащей, — чего еще можно ожидать, от такого, как ты.

Но Андрей, на слова Кащея не обиделся, а наоборот, мило улыбаясь, продолжил беседу.

— Но, ради твоего любопытства, я попробую описать то, что помню. Хотя особо и описывать-то нечего. Там было очень много дорог, они были тонкими как нить паутины, и охватывали собой все пространство вокруг, у меня создалось впечатление, что эти нити бесконечны, но как-бы хаотично они не были разбросаны, они упирались в своего подобия вехи, тем самым, достигая пункта, казалось бы, своего непредсказуемого пути.

— Как выглядели эти вехи? — Перебил Андрея, Кащей.

— Ну, что-то вроде жирной точки. — Андрей пожал плечами.

— Жирная точка в форме круга? — Спросил доморощенный психолог — А случайно, там не было флажка, или палочки, в центре круга? — Уточнил он.

— Да, вроде нет. — Удивленно ответил Андрей.

— Ну и бог с ними, — махнул рукой Кащей, — и без них все понятно. Следуя учению своего наставника, смело могу утверждать, что это ваше состояние, вызвано половой неудовлетворенностью. — Пафосно вынес, он свой вердикт.

Глафира с Андреем не выдержали, и заржали во все горло. Кащей-же смотрел на их согнувшиеся от смеха тела с удивительным для него хладнокровием.

— А это ничего, что твой любимый наставник, сам был глубоко больным человеком, поэтому все и подводил к своим болячкам, объявляя все человечество сексуально неудовлетворённым? — Утирая выступившие от смеха слезы, задал вопрос Андрей.

— Я-бы попросил вас воздержаться, от каких-либо неприличных намеков, в сторону, великого гения Зигмунда Фрейда. — Ответил он ледяным тоном, и демонстративно обиженно отвернулся, от корчащихся, от смеха тел, Глафиры и Андрея. Дождавшись, когда они вволю насмеются, он снова повернулся к ним лицом.

— Вообще-то это не шутки, такие вещи просто так не проходят, и никто не скажет, чем все это может обернуться. Одно ясно, этот твой столбняк неспроста.

— Да, кто-бы спорил. — Согласился с выводом Кащея Андрей.

— На моей памяти, последний закидон, подобного рода, приключился как раз, перед Второй мировой войной, с небезызвестным всем Гитлером. Который вдруг, из безызвестного бомжа, превратился в крупного политического лидера.

— Серьезно? — Спросила Кащея, удивленная таким сообщением, Глафира. — Это он таким стал, потому-что в него демоны вселились?

— Серьезно. — Кивнул утвердительно в ответ головой Кащей. — Конечно, не обязательно, чтобы это был злой демон, или обиженный на весь мир отверженный. Этим кем-то, мог быть кто угодно, кто имеет достаточно силы. Хотя, для тебя будет привычней демон, так как церковь, в свое время, всех существующих сущностей именно так и определила, как силы зла, мешающие жизни людей.

— А кто нашептывал, или управлял Гитлером? И что, с этим кем-то, случилось потом? Ведь зло, обязательно должно быть наказано. С самим Гитлером ясно, его сожгли, а что сделали с его патроном?

— Да, кто же его знает. — Задумался Кащей. — А таких противостоящих друг другу сил, как добро и зло, вообще не существует. Вернее существуют, но действуют не так, как люди себе это представляют.

— Что-то я запуталась. — Тряхнула головой Глафира.

— Попробую объяснить. — Тяжело вздохнул Кащей. — По моему субъективному мнению, это и есть та сила, из-за которой люди, выпустив ее на свободу, лишились рая. Впоследствии, они разделили их пополам, отнеся одних к силам добра, других естественно, к силам зла. Создав, что-то вроде великого равновесия. Этим силам даже имя дали. Светлым, или добрым, называй, как хочешь, дали имя агуры, ну, а злобных, прозвали дэвами. Их всегда ровное количество, правда, сколько никто не знает. Они вроде-бы противостоят друг другу, но очень часто перескакивают из одного строя в другой, меняя окрас. По этой причине их даже у некоторых народов меняют местами в их направленности, чтобы было понятней, дэвы добрые, а агуры злые. Но, по сути, они нейтральны, любой из них может быть злом в чистом виде, а через некоторое время окрашивается цветом добра.

— Вот теперь точно, вообще ничего не понятно. — Расстроенно призналась Глафира.

— Да все очень просто. — Поморщился Кащей. — Делая для кого-то доброе дело, ты одновременно совершаешь злой поступок для другого.

— Понятно. — Кивнула головой Глафира. — А при чем здесь Гитлер?

Кащей аж застонал.

— Да не при чем, я его просто как пример привел.

— Какой пример? — Надулась Глафира. — Что этот упырь хорошего сделал?

— Ну, если отбросить в сторону эмоции, то никто ни до него, ни после, за столь короткий срок, не сумел так, в экономическом плане, поднять экономику страны, и улучшить благосостояние населения.

— Конечно, на него вся Европа работала. — Зло бросила Глафира.

— Все это было сделано еще до начала Второй мировой. — Тихо буркнул в сторону Кащей. — И вообще, давайте замнем эту тему. Наполеона, тоже вон когда-то, и сыном антихриста обзывали, и честили во все корки, а потом взяли и сделали национальным героем, про церковь вообще молчу, сколько она невинной крови пролила в средневековье со своей инквизицией и охотой на ведьм, население пол Европы под нож пустили, а если еще вспомнить Крестовые походы. А еще хороший пример, Ленин, его за то, что он пролил море крови, на божественный пьедестал вознесли, и молились как на икону, а теперь просто в землю предлагают зарыть, чтобы значит побыстрее с глаз долой. Да и Сталин, особой брезгливостью не отличался, со своими упырями, правда, ради развлечение, он и их иногда под нож пускал, так это только ради того, чтобы более молодым и не зажравшимся еще, дорогу освободить. Ай, ну вас людей, — махнул рукой Кащей, — все у вас шиворот навыворот. Единственное, если что-нибудь не так, то сразу потусторонние силы виноваты, только они все время подгадить могут, а вы всегда такие белые, и пушистые. Я же сказал, — замахал он руками на попытавшуюся что-то возразить Глафиру, — мы этой темы не касаемся. У нас свои проблемы есть, которые требуют решения. Вот на них, мы и сосредоточим, все свое внимание. Итак, хочу сразу предупредить, Андрей тебе завтра на работу.