«Душа, переступающая порог от жизни к смерти входит в первые врата Эглиф. После, через ущелье, по самому длинному мосту, проводник ведет душу, преодолевая реку Стикс. Пройдя мост, душа попадает на гору Семи Врат. Каждые новые врата находится на своем слое, то есть этаже. Врата Гордыни, Зависти, Гнева, Уныния, Корысти, Чревоугодия и Сладострастия. Если душе удавалось пройти все врата, она попадала на Небесный мост, проложенный к Элизиому через реку Лету, где открывались последние врата Эглиф».
— Ммм да. Последние врата мне было бы сложно пройти, — книга была закрыта и убрана в ближайшую полку до следующего прочтения, а я…Конечно же направилась туда, где уже была пару месяцев назад.
«Мой дорогой, будущий супруг. Невмоготу было сидеть и скучать в нашем прекрасном доме и в этих райских садах, которые до сих пор почему-то покрыты зелеными листьями.
Я ушла погулять! Надеюсь на встречу с Богами Стихий, а то боюсь, до твоего прихода покроюсь мхом. Оставляю записку на тот случай, если ты вернешься раньше сказанного, в таком случае, можешь меня отшлепать! Но если что, ты знаешь, где меня искать. Ты же Бог, в конце концов. С любовью, твоя дерзкая жрица».
Оставив записку в спальне, на кровати, и предупредив миссис Буш, я умыкнула в объятья
Теплого ветра. Шелест листвы и столкновение волн о скалы ласкали слух и манили бежать, куда глаза глядят. Потому что сейчас я чувствовала, что здесь мой дом.
Все, что попадалось под мой взор, любая травинка и камень, любой благоухающий цветок и пестрая птица. Все было моим. Не потому что я сказала «ДА» тому, кого неистово люблю, а потому что сейчас я почувствовала себя частью всего, что меня окружает.
— Ни стихиалей, ни лесных духов, ни Богов Воды и Земли. Прямо зона отчуждения, — я прошла в пещеру, которую однажды мне уже посчастливилось посетить. И, конечно же, в ней ничего не изменилось. Цветные минералы, сталактиты, все те же сосульки, свисающие с потолка и вырастающие из пола. Только не было одного…
— А где источник? — спросила, сама не знаю у кого, на что мне пещера сказала, словно передразнивая: «А где источник»?
Пройдя туда, где в прошлый раз еще была теплая, блаженная вода, я осматривала стены, на которых в прошлый раз красовались иероглифы древнего языка. А сейчас это были обычные каменные стены. И ничего более.
— Смешно.
— «Смешно», — ответила мне пещера, сводя меня сума своим издевательством надо мной.
— Это был не вопрос, а констатация факта!
— «Констатация факта»! — выкрикнула она совсем не моим голосом, и я дала деру отсюда.
— «Стой»! — послышался голос за моей спиной. Совсем иной голос. Я оглянулась, и я была бы не я, если бы не вернулась назад.
— Где ты?
— «Везде».
— Кто ты?
— «Все».
— Хаос?
— «Нет».
— Мне надоело играть в угадайку! Ты явно знаешь, кто я. Но я не знаю, кто ты. Не кажется ли тебе это несправедливым?
— «Я — исток творения, а ты творение истока».
— Ага, понятненько, — оглядела пространство.- А показаться исток творения не хочет?
— «Только благодаря слиянию первичных начал, воцарится гармония и равновесие, и в гармонии и равновесии родится новая Царица».
— Очень информационно, — я прошла обратно по пещерному коридору вслед за голосом. На стенах вдруг появились рисунки и древние тексты.
«Черная Ночь и угрюмый Мрак родились из Хаоса.
Ночь же Эфир родила, и сияющий День.
Их зачала она в чреве, с Мраком, в любви сочетавшись…
Ночь родила еще Мора ужасного с черною Керой.
Смерть родила она также и Сон, и толпу сновидений.
Злословие родила и Печаль, источник страданий,
Нимфы заката золотые, прекрасные яблоки холят.
За океаном они на деревьях, плоды приносящих.
Деву судьбы родила она также и Деву смертей беспощадно казнящих…
Также еще и Возмездие, грозу для людей земнородных,
Страшная Ночь родила, а за нею — Обман, Сладострастье,
Старость, несущую беды и Раздор с могучей душою». *
Ледяная вода была полна неизвестности. Это было очень странно не чувствовать ее жизнь и мысли. Я совсем забыла, каково это воспринимать воду, как воду. А тут такие сокровенные слова перед глазами, которые «некто» поведал и испарился, забирая с собой все до последней строчки.
В дом я вернулась к заходу солнца. Вернулась не одна, а с кучей вопросов и каким-то эмоциональным потрясением. Какая тут учеба, когда на кону разгадка мироздания!
Больше всего на свете интересовал вопрос, кто я? И где, собственно, мой без пяти минут жених?
Утро следующего дня я встретила одна, впрочем, как и вечер. А ночью массивная, горячая рука сгребла меня в охапку, прижимая к стальному, прохладному телу. От странного контраста температуры я проснулась, не сумев разглядеть даже саму темноту.
— Спи, — грозно рыкнул Темный. День наверно не задался, и вопросы о том, почему он задержался, я решила исключить. Работа у Бога все-таки такая… Тяжелая. Свернувшись калачиком рядом с Ваалом, я провалилась в сон.
Ваал.
Гора Богов становилась какой-то клеткой. Сидеть и наблюдать за мирской жизнью было невыносимо скучно. И я, в очередной раз, приняв человеческий облик, спустился в маленький Эдем, созданный Светлыми. Я подошел к реке и увидел, как какая-то малявка крутится у воды. Солнце нещадно опаляло все, что попадало под обозрение, даже меня. И сейчас больше всего я желал насладиться уединением, лежа под деревьями и слушая шепот воды. Но нет. Какая-то смертная заняла моё место. Время шло, а она все так сидела у реки, явно скучая. И надо было ей прийти именно в это местечко, скрытое от всех мирских глаз. Одно не могу понять, как она вообще его нашла?
Разозлила так сильно, что я не сдержав свои силы, вызвал в этот жаркий день сильный, проливной дождь. Подумать не мог, что мелкой это только понравится. Она затанцевала. И не было в этом танце ничего такого. Вот только я не мог оторвать от нее взгляд. Вымокшее платье просвечивалось, и вырисовывало девичьи формы отнюдь не ребенка. Что-то молнией пронеслось в груди.
Что это? Что за странное чувство? И что за странный свет исходит от нее, испытывая меня на прочность? Меня ведь никогда не интересовали люди, тем более маленькие девчонки. А сейчас что-то манило коснуться её молочной кожи и белоснежных волос.
Интересно, какая она на вкус…эта смертная…
Однажды у реки столкнулись две души случайно. Может, волею небес.
И были обе чудно хороши. У каждой свой багаж наперевес.
Они дорогою брели одной, но в разных направлениях пути.
Внезапно вихрь поднял души вдаль и их куда-то потащил.
Смятенье испытали души: незнание, неясность, темнота,
А ветер все до основания рушил. Подряд. И оставалась пустота.
И вот он стих. Упали две души. Окостенелые, без сил, на издыхании.
Свалились к берегам речным, в глуши, где никого, лишь тихих вод дыханье.
Не знаю, сколько времени прошло, покуда к ним вернулось осознание,
Что обе живы. В небе рассцвело. Томиться стали обе в ожиданье.
Ходили до воды, глядя в свое в колышущейся глади отраженье…
Как, вдруг… увидел он её. И потянулся в это же мгновенье.
Она, отпрянув, подняла глаза, соединив с его печальным взглядом.
И в это время неба бирюза пронзилась молнией и грохота раскатом.
Спустился ангел, свет его далек, был чист и светел и вещал молву,
Что каждый был доселе одинок в душе, не понимая наяву.
