Рианнон Шейл – Жена для Бога (страница 45)
Мрачное отрешенное лицо говорило о том, что не отпустит. Никогда…
Пытаться кричать бессмысленно. Пытаться сопротивляться тоже. От монстра не убежать. Не скрыться. Я обездвижено лежала под ним, а он наслаждался всем происходящим. Все начало казаться каким-то сном. Неправдой. Он снова потерся об меня своим естеством, которое ощущалось через оставшуюся ткань, что покоилась на моих бедрах.
Недолго. Обнажил меня, словно обезоружил. Отпустил руки и принялся оставлять мокрый след языком по телу. Я задрожала. Мерзко. Невыносимо. Умру. Еще раз коснется. Не выдержит сердце.
Резко переворачивает на живот. Проводит ледяной рукой по спине. Снова рычит. Покрывает поцелуями, вызывая холод по всему телу.
— Регалии, — шипит на языке Богов и врезается когтями в кожу, словно вырезает рисунок. Боль на уровне раскалённого свинца, что съедает заживо. Закричала, не в силах терпеть жгучую агонию. Невыносимо. Руки трясутся. Сжимаю алую простыню и кричу еще сильнее. Кожу словно содрали живьем. Я дышу или же нет? Жива ли? Может все кончилось… Перестала чувствовать боль. Свой крик. Дыхание. Мир на секунду остановился. А может я застыла в самой вечности.
Страх. И слезы выскользнули из глаз сильным потоком. Ужас, как стрела пронзила сердце.
Рука проскальзывает под живот. Сила словно толкается вперед, отзывается на прикосновение монстра. А он гладит, аккуратно, нежно, словно боится поранить нежную кожу когтями. Дрожу, не могу пошевелиться. Задыхаюсь от слез. Пытаюсь вырваться. Еще раз подался вперед, напоминания о своем желании и нетерпении. Заставляет меня застыть. Заглушить слезы и истерику. Заткнуть стук собственного сердца. Снова не дышу.
— Я брошусь в океан, Агросс, если ты посмеешь.
Мне всегда казалось, что, ничто так не сбивает с толку, как истинная правда. Темный конечно же воспринял это как очередной фарс. Снова рассмеялся.
— Ты накормила меня сполна своим страхом, — тяжесть с тела отступила. Резко. Меня накрыло ледяным потоком и мучительным ознобом, что не позволял сдвинуться с места.
Обида глушила сполна. Боль металась по телу острыми иглами, горечь топила душу. Прижала руки к животу, словно пыталась спрятать, то единственное святое, что осталось в этом мире. Во мне. Чувствовала, как клубок теплоты внутри пытается менять согреть. Отдает частичку себя. Жалеет, успокаивает.
Он подошел и схватил меня за локоть. Заставил сесть, заставил смотреть в его порочные глаза. Стоял в человеческом обличии. Смотрел на меня такую убитую, поверженную. Насмехался.
— Я бы мог это сделать… — кивнула, проглатывая слезы вместе с комком обиды и ненависти. — Но не сделал, — сказал сурово. — Потому что не захотел.
Врет или нет, не знаю. Надолго ли это хладнокровие, эта безразличность к моему телу? Опять играет со мной. Убивает каждым своим вздохом, взглядом, касанием. Никогда я не была ни перед кем такой уязвленной, такой раздавленной, как сейчас, перед ним.
Натянула остатки платья, в попытках скрыть свою дрожь, свою наготу. Он сел на колено напротив меня и я коленями уперлась в его широкую грудь. Вздрогнула. Его руки скользнули вдоль бедер и достигли спины. Я подскочила, словно ошпарилась кипятком. До тошноты мне были противны его касания, его запах, глаза. Каждая черточка на лице, на теле.
— Ну что же ты? Куда делась дерзкая девочка, которая бесстрашно смотрела в мои глаза и сопротивлялась моей силе? — я молчала, продолжая глотать свой страх. Он взял мои руки и поцеловал ладони. Провел рукой по растрепанным волосам, коснулся груди. Улыбнулся, когда я вздрогнула. Играл со мной. Лучше бы уж убил. Не мучил так нас.
— Отпусти, прошу, — шептала сквозь слезы, которые он неторопливо убирал с моих щек.
— Т-шш, — начал успокаивать. Ласкать касаниями. Чувствовала его чары, которые как занозы пытались вторгнуться под кожу. Не выходит. Слишком напугана. Слишком больно.
— Я удивлен. От кого же ты понесла? От этого мальчишки? — расплылся в хищной улыбке. — Ты все же так порочна, — радостно протянул.
Наигрался со мной, напитался страхом, испугом, ненавистью. А теперь продолжает втаптывать мою гордость в глубины Бездны. Заставляет показывать, что я никчёмная частица. Что я не достояна любви Темного Бога. Заставляет меня верить, что я всего лишь человек.
— Где Теон?
— Там где ему самое место, — смотрел неотрывно. — Призвала его в наш дом, — сказал с нажимом. — Делила с ним постель, пока меня не было рядом. Я обеими руками за похоть во всех ее проявлениях, но… — схватил за подбородок. — Со мной! Ты предпочла мне мальчишку? Мог бы — убил бы тебя. Но не могу, поэтому убью ублюдка!
— Это не его ребенок! — закричала, снова проливая слезы. — Отпусти его! Он ничего не сделал! У тебя есть я! Я сделаю все, что ты хочешь, только отпусти его, прошу! — скрываю лицо в ладони, плачу.
— И что может сделать беременная шлюха? Интересно будет посмотреть на реакцию Ваала! — рассмеялся. — Так кого ты говоришь, еще призывала сюда? Может Кэвендиша? — сдвинул брови. — Нет, его безумство это его маленькая жена, — с насмешкой рассуждал Темный. — А может быть тот, кто сопровождал тебя в тот вечер на свадьбе? Тот дерзкий юнец. Но кто бы это ни был, первый умрет тот мальчишка.
— Это ребенок Ваала! Ваала!
— Лжешь! От бессмертного нельзя понести!
Его лицо вытянулось. Сперва в изумлении, потом в диком восторге он залился хохотом.
— Ну конечно! Он смертен рядом с тобой! Но возможно ли? Может, ты лжешь?
— Ты знаешь, что не лгу.
— Что ж… Ребенок от Темного, — прошипел как змея, потирая подбородок. — Знала ли ты, о возлюбленная, Кровавого Бога, что первым жертвоприношением был младенец? А знаешь кому?
— Он не тронет ребенка!
— Не знаешь ты Темных, Таира. И ты совсем ничего не знаешь о Ваале.
Глава 38. Таира
Поднялась на дрожащих ногах. Не знаю, как они удержали меня. Но явно удерживали из последних сил. Стояла перед ним обнаженная, такой же стоял и он. Одним своим видом вызывал спазмы в мышцах и колкое ощущения льда под кожей.
— Отпусти Теона, прошу тебя, Агросс, — слезно умоляла. Страшно представить, что ждет его из-за моей ошибки.
Темный проигнорировал мою просьбу. Опустился вдруг на колено передо мной и припал губами к моему животу. Это действие повергло меня в шок приблизив меня еще на один шаг к безумию. Электричество пронеслось по всему телу. Я дернулась. Попыталась отстраниться от него. Не вышло. Держал стальной хваткой. А я лишь беспомощно упиралась в его плечи, пока его губы обжигали участок кожи.
— Моли всех Богов, чтобы родилась девочка, — прошептал он. — Ибо в этом мире будет только один Бог.
Тихо простонав, он потерся носом и щекой о живот, словно довольный кот. Окорябл щетиной кожу. Так больно и неприятно, словно дикобраз прижался ко мне. Он приподнял глаза и взглянул так, как будто собирался задушить. Медленно, постепенно перекрывая доступ к кислороду. Руки крепче сжали дрожащие ноги, губы снова коснулись живота, и я почувствовала удар силы. Темный отпрянул. И по его взгляду я поняла, что он тоже ощутил.
— Дитя порока, — хищно улыбнулся.
— Не смей так говорить.
— А разве нет? С Ваалом придавалась порочному греху, имея брачную метку. Тогда ты уже принадлежала мне, но ему позволила себя совратить. Все еще есть сомнения? Я чувствую силу в твоем чреве. Такая сладкая. Такая порочная. Ты тоже чувствуешь, верно? Девочка, — прошептал он. — Несомненно, она буде столь же прекрасна, как и ее мать. И одарена силой Темного. Она будет скрашивать мой досуг, когда расцветет. Ты станешь мне не нужна, Таира. Постель мне будет греть твоя бессмертная девочка.
— Никогда! Ты никогда не тронешь моего ребенка! — закричала и оттолкнула его. С каждым ударом сердца ощущала, как темнота заполняет разум. Темный рассмеялся моей яростной реакции. Радовался тому, что смог вывести меня из себя. Но я никогда не позволю ему притронуться к ребенку. Я никому не позволю притронуться к нему.
— Девочка с силой Бога, — улыбался он. — Достойная для меня партия.
— Я твоя жена! — выпалила сквозь зубы.
— Удивительно, что ты помнишь, — схватил за талию и прижал к своему оголённому телу. Специально дразнил, пугал, заставлял ощущать свое похотливое желание. — Я не трону тебя. Ни-ког-да. Я смиренно подожду ту, что так отзывается на мой голос, — сказал шепотом мне в ухо.
— Ты отвратительный! Меня от тебя тошнит! — я ощутила, как мои мышцы напряглись, стали железными. Поняла, что готова напасть. Ничего так сильно я не желала, как убить его. Медленно. Мучительно. За его порочные слова, за грязные мысли, которые касались моего ребенка.
Я оттолкнула его от себя с такой силой, что увидела, как напряглись все мускулы Темного. Кажется, это мои глаза сейчас горели огнем. Они были залиты кровью ненависти к этому развратному существу.