Рианнон Шейл – Задание "Попадос" (страница 10)
Какая-то прям маниакальная страсть к вещам ректора проснулась!
Запах. Такой странный, ни на что не похожий, но пронзительный, как электричество. Сильный. Очень сильный. Будто он не расстается с этим пледом. Ба говорила, что запахи очень важны. Так мы находим своих. Что тогда она имела под "своими"? Заклинателей или же пару? Нет, ректор не может быть заклинателем. Или может? Не самое лучшее время я выбрала для того, чтобы размышлять, кто же такой ректор? Пока он лежит там в отключке, надо поскорее найти фолиант.
Глупо было надеяться, что такой артефакт может храниться у него в полке, если он вообще у него. Но никто не мешает удостовериться в том, что я неправа. Или же права? Что-то есть... Да! Да! Чувствую инородное и сильное, но совсем далеко. Оно точно где-то здесь. Сердце бьётся как бешеное, а меня обуял ледяной поток воздуха. Легкие покалывания по всему телу не дают сосредоточиться. Магия хочет вторгнуться в мое поле?
– Что ты здесь делаешь?
Я аж плед уронила, настолько он неожиданно появился. Не стоило пушистого забирать!
– Одеяло хотела вам принести.
– Изабелла, – он поднял упавший плед и бросил обратно на постель. – Закрой дверь в доме.
– Закрыть дверь? Как?
– С другой стороны захлопните ее и иди к себе в общежитие.
– Ясно. Поняла.
Сейчас я почувствовала себя крайне неприятно.
Быстрым шагом спустилась по лестнице и стремительно побрела к выходу, но вспомнила про злопакостную отраву по бабушкиному рецепту. Стоило бы добротно харкнуть в кастрюлю и доложить дольки мандарина. Но, мандарина нет! Без него сильная потенция, а с ним никакого влечения целый год. Тогда плевать отменяется.
Подойдя к кастрюле, я помешала деревянной лопаткой то, что вышло, и перелила в кружку, процедив через полотенце. Все для того, чтобы не чувствовать себя должной. На этот раз я ощутила приближение ректора, правда, когда он уже стоял позади меня, весь пылающий от температуры.
– Вот, – протянула ему кружку, а он взял ее и поставил на стол. – Выпейте! Я что зря варила?
– Выпью, – ответил, продолжая стоять и смотреть, припечатывая меня к кухонной гарнитуре лишь взглядом. – Изабелла, тебя быть здесь не должно. Я твой ректор, а ты моя студентка. И то, что ты так поздно у меня дома, это неправильно.
– Я хотела помочь, и только! Зачем пустили меня тогда? – ответом стало хмурое лицо. – Выпейте отвар, а я пошла!
Он отпускает меня. Я не слежу, выпивает он или нет. Стараюсь быстро надеть кроссовки, и на выходе, прежде чем открываю дверь, он хватает меня за руку притягивая к себе. Я мешкаюсь, не понимаю, что он делает, а его рука касается замка, и тот дважды щелкает у за моей спиной. Ректор словно нарочито задевает мою талию, и я, прижатая к двери, почти утыкаюсь носом в его грудь, понятия не имея, что он задумал. Его пальцы бережно скользят по моей щеке, а потом уходят за ухо, к затылку, и зарываются в волосах, заставляя все мурашки на моем теле встать в оборонительную стойку. Он снова вызывает во мне какой-то ураган, что проходит по всему телу, и останавливается где-то внизу живота, свернувшись в теплый вибрирующий комочек.
– С другой стороны, уже очень поздно, – его бархатный шепот обезоруживает, заставляет согласиться, поддаться этой непонятной игре, в которой, кажется, правила приличия отсутствуют. –Там небезопасно. Останешься у меня.
Глава 16
Дорогой ректор, небезопасно только для тех, кто ночью в лесу встречает заклинателя. Ведь даже демоны меркнут перед их силой!
Ну и красотой! Чего мелочиться?
Руки ректора, как оказалось, негрубые, а вполне себе мягкие и нежные, бережно коснулись моих щек, словно желали познакомиться с моей кожей. Сердце колотится как бешеное. Ноги ватные, пол сыпучий. Что со мной? А вообще, чей-то он меня трогает? И почему мне это нравится?
Он поддевает мой подбородок, и расстояние между нашими лицами стремительно уменьшаются. Губы приближаются друг к другу. А я прилипшая к его пронзительно зеленым глазам, даже не могу моргнуть. И дышать как-то трудно. Внутри все сжимается от напряжения. Он склоняется ниже, касаясь губами кончика моего уха, будто льдинкой коснулся меня.
– Хочу… – выдыхает, словно ему тяжело это дается и не менее тяжело мне дается еще раз взглянуть в его глаза. Я точно знаю, в моих сейчас читается помутнение, и я просто обречена на провал.
Но, не успев озвучить, чего он хочет, я подхватываю тяжелое тело, что решило распластаться прямо на мне. Все же болезненный какой-то менталист попался! Я, может, и сильная ведьма, но не настолько, чтобы удержать такую мускулистую и тяжелую махину.
– Вот мы и прибыли на дно… – пыхчу под громоздким телом, распластавшись на полу. Вылезти из-под него труда не составило, а вот что делать с ним дальше? В голову не пришло ничего кроме, как оттащить его от двери.
Как только тело достигло ковра, я подложила под голову небольшую подушку. Ну, ничего. И тут поспит!
– Я же говорила, что надо выпить отвар. Вот что бывает, когда не слушаешься ведьму. Валяйтесь теперь, а я поищу… а не-е-ет. Для начала я попью кофе!
Обыскав все полки, я пришла к выводу, что у этого мужика даже кофе нет! КОФЕ, БЛИН, НЕТ! Как можно быть таким? А вообще интересно, что он хотел от меня, прежде чем потерять сознание?
– Офигеть не встать! – вскрикнула, подытожив ситуацию. Приложив одну ладонь ко рту, вторую к сердцу, я взглянула на все еще валяющееся без сознания тело ректора. – Так моё задание найти фолиант станет до постели романтическое. Нет-нет! И еще раз нет! – отмахнулась от диких мыслей. – А-а-а, Трехликая! Помоги мне найти фолиант!
Тело вдруг начало храпеть. Вот это да! Так развалился, будто упился. Болезненным он сейчас не кажется. А ведь даже в таком состоянии, валяясь на полу, он все такой же красивый и мужественный. И странно... Чей-то он ножкой дрыгает? Бежит, что ли, за кем-то во сне? Хм, даже знаю за кем. Где там мой телефон? Надо это сфоткать на память.
Вспышка резко падает на ректора и я таращусь на фотку, дабы еще раз мысленно съехидничать, но моя улыбка сходит с лица, и злой внутренний смешок пропадает сам собой, когда я разглядела на фотке чёрную сущность.
– Если друг оказался вдрызг…
– Да что б тебя! – вскрикнула, упав к телу ректора. – Не подходи! Изыди! Чур меня! Во имя Трёхлиткой, дочерей её и святого лепрекона! – позабыв все молитвы разом, я ничего не придумала, кроме как показать призраку фигу.
– Я кто, по-твоему? – говорит мне некто белое, словно простыня летающая, с черными глазенками.
– Тебя здесь быть не должно! – покрывшись мурашками от страха, я начала еще и заикаться. – Покойся с миром!
Я, конечно, была готова ко всему, но ПРИЗРАК?! Это же миф!
– Тебя не существует! Господин Сурдо очнитесь! – трепала я за руку ректора, но тот блаженно посапывал в подушку, роняя слюни.
– Что значит «не существует»? – удивляется он, судя по интонации. – Какая же все-таки радость, что ты меня видишь!
– Нет, я ничего не вижу. Здесь ничего нет! Это просто от усталости сама с собой разговариваю.
Живешь двадцать с лишним лет и не веришь в бабушкины сказки, а тут такое! Оказывается, не сказки! Мысленно я уже прижалась к телу Сурдо, а нет, не мысленно. Я и вправду к нему прижимаюсь.
– Иди к Богу! – говорю ему.
– Закрыты мне врата в рай.
– Ну, тогда к Дьяволу иди!
– Богохульница! Побойся святых, я же священник!
– Откуда я знала? На тебе не написано!
Призрак надрывно всхлипнул, мне даже на секунду показалось, что он собрался плакать. Но! Мне показалось. Он пролетал вокруг нас с ректором, и почесал что-то типо своей головы. Надеюсь, это была она. А потом позади него резко возникла черная тень. С рожками, высокая, страшная, как моя БА после шабаша на лысой горе, пусть небеса ей ватой будут! И держит бутылку ректорского бренди!
– Да прогремят гимны моего могущества! Да снизойдёт на мир твой тоска горечь и безысходность! Да изольются кровавыми дождями слёзы святых лепреконов и небесных эльфов, и пустить постигнет вас ужас и горе!
– Бодя! Заткнись, она видит нас!
– Права видит?
– Бодя? Да кто вы такие, черт бы вас побрал!
– А вот чертей упоминать не надо! – пискнуло нечто белое.
– Ну-с, помянем и вздрогнем! – сказало нечто черное, глядя на ректора, и разом опустошило бутылку.
Я тем временем сжимала руку ректора в надежде, что он очнется. Но он все так же сладко спал. Отпускать его, к слову, мне совсем не хотелось. Как и шевелиться.
– Вам что, пойти некуда? Что вам тут надо? Вот там свет, видите? Идите на него! Вас там должны ждать!
– Мы твои ангелы хранители,– кажется, я начала силуэты разглядывать четче, ведь четко передо мной белый монах сложил две ладони перед грудью в молитвенном жесте.
– Эй, за себя говори! – толкнул его черный. – Все твой предок, будь ей неспокойно в могиле, прокляла нас!
– Тебя, она тебя прокляла, – отвечает ему второй плод моего воображения.
– Ну а я то каким боком? Не я проклинала. Помочь вам не могу! Сгиньте!
– Никто ж нас больше не видит, кроме тебя, – потер злорадно руки. – Знаешь, как одиноко скитаться пять столетий?
– Идите, Бога ради, в женскую баню и скитайтесь там!
– А это мысль!
И в эту же секунду оба призрака исчезли, словно и не было их вовсе. Может это все-таки мой персональный глюк? Моя система дала сбой. Спец агентов к такому не готовят. А женской бани в академии и в помине нет. Взглянув еще раз на спящего ректора, я решила, во что бы то ни стало дотащиться до его кабинета на малость ватных ногах и поискать фолиант. Но перед этим, я все-таки накрыла его одеялом.