Рианнон Илларионова – Школа Хизер Блоссом (страница 6)

– Мы виккане, современные язычники, так называем себя в наших ритуалах и заклинаниях. А для членов Ордена слова «мастер» и «мистрис» стали официальными обращениями.

«Орден? Еще какие-то тайны?» – подумала Элинор, но задавать дополнительные вопросы пока не решилась.

– Почему, спрашивается, мы должны ехать в эту школу? – раздраженно выпалила девица внутри мчащегося по извилистой дороге автомобиля.

Сидящие напротив нее две ее сестры – родная и кузина – переглянулись. Одна из них, близнец говорившей, отвернулась к окну, не желая вступать в перепалку. Вторая, наоборот, явно обрадовалась такой возможности:

– Мы ведь уже достаточно это обсуждали. – Она легонько кивнула в сторону шофера, но девушка, начавшая разговор, не замолкала:

– Да плевать, Констанс, пусть слушает! Я хотела в Бретань.

Констанс хрипловато расхохоталась, запрокидывая голову.

– Так хотела… сидела и хотела, вместо того чтобы учить французский. Дебби, ты, как всегда, неподражаема!

Дебора надулась как хомяк.

– Там изучают английский с первого курса. Меня бы все понимали!

– Дениз! – обратилась Констанс ко второй близняшке. – А твои успехи в изучении языков такие же?

– А я в Бретань и не хотела. Меня больше напрягает, что мы будем учиться здесь, а не в Шотландии. – Дениз скорчила гримасу. – Как представлю, что всю жизнь при упоминании школы буду пояснять, что училась в ней не за грехи родни, так аж сыпью покрываюсь. Отец предлагал в Шотландию. Но дядя уперся рогом – только к нему!

– И все мы знаем из-за чего!

– Или, точнее, из-за кого!

Сестры разом рассмеялись, не обращая внимания на шофера. Тот сохранял олимпийское спокойствие.

– Я, конечно, очень люблю дядюшку Персиваля, – протянула Дебора. – Но почему мы должны учиться рядом с убогими? Он мог бы перевестись в Магистериум Эдинбурга, и мы все равно оставались бы вместе. А отсюда не сможем выйти до лета!

– А как же наблюдение за фейри? – напомнила ее копия. – Дядя очень восторженно отзывался об этом месте.

– Мне больше волнует, что здесь мы будем вынуждены общаться с социальным дном, Дениз, – скривилась Констанс.

– Здесь я с тобой полностью согласна.

Констанс хлопнула себя по колену.

– Вот! И я о том же. Нам же буквально жизнь ломают. А на фейри мы еще в Магистериуме наглядимся.

Дебора скуксилась.

– Если бы я обучалась во Франции, как наш магистр, у меня бы нашлись с ним общие темы для разговора. Нет, дядя просто обязан устроить мне стажировку в Магистериуме вот прямо следующим летом! Это еще малая компенсация за то, что мы хороним себя среди отщепенцев.

Она обернулась на шофера.

– Эй, мы скоро приедем? Вы назло так медленно тащитесь?

– Примерно через полчаса, мистрис Баркли, – спокойно ответил тот.

Дебора повернулась к сестрам и возмущенно закатила глаза.

– Прислуга всегда найдет, чем насолить. Хотя чего взять с третьего сорта – ни ума, ни воспитания.

Автомобиль затормозил у витых кованых ворот, и шофер первым покинул автомобиль, чтобы помочь девушкам выйти.

По каменной дорожке Гласневина не торопясь прогуливались двое мужчин. Сторонний наблюдатель не сразу мог бы понять, знакомы ли эти двое между собой и ведут ли они беседу? Мужчины то сходились вплотную и перебрасывались парой фраз, то один намного обгонял другого, и второй не спешил нагнать собеседника.

Тот, кто шел впереди, был очень высок и строен. Светлые волосы оттенком граничили с сединой и спускались немного ниже плеч. Одежда его казалась неброской, но это была та простота и элегантность, которая и выдает посвященным истинную стоимость вещей. Двигался мужчина размеренно и вальяжно, поглядывал вокруг лирично и созерцательно и явно наслаждался предосенней прохладой утра. Это был глава Ордена магистр Рена́р.

Второй мужчина был темноволос. Когда лучи солнца падали на его короткую шевелюру, она бликовала медным цветом. Мужчина был пониже и заметно полнее собеседника, при себе имел портфель, который цепко держал обеими руками. В отличие от спутника, одетого в длинное осеннее пальто, толстяк был только в деловом костюме, словно приехал к месту встречи в автомобиле и не рассчитывал далеко идти пешком.

Миновав ботанический сад под ажурным куполом, мужчины свернули в сторону и пошли по узкой аллее. Вокруг высились покосившиеся старинные кельтские кресты и обломки каменной кладки, напоминавшие разрушенный временем замок. Магистр задумчиво остановился у одной из могил, и у толстяка не осталось выбора, кроме как приблизиться. Сделал он это неохотно, выставив вперед портфель, словно защищаясь. Ренар показал на истертые буквы надгробия:

– Взгляните. Говорящая надпись, не так ли?

Второй мужчина послушно наклонился, разбирая сбитые временем буквы.

– Счастливый, потому что не долг? И что из этого?

Магистр снисходительно взглянул на собеседника.

– Это латынь, Кве́нтин. Не quia, а qui. Счастлив тот, кто ничего не должен. Это про вас.

«Есть что-то в этих французах… – подумал толстяк. – Вечная насмешка. Ненавижу! А что делать?»

Ренар с интересом посмотрел на портфель, которым Квентин загородился от него.

– Как долго вы… ваша организация намерена меня… требовать у меня деньги? – нервно поинтересовался толстяк и зябко поежился.

Магистр задумчиво поиграл тростью. Отвернувшись от собеседника, он с подчеркнутым интересом любовался пейзажем.

– Ну разве мы требуем? – пробормотал он. – Мы только просим.

– Как долго? – Толстяк немного возвысил голос.

– До той поры, пока они у вас будут, – с легким смешком ответил Ренар.

У толстяка явственно побагровела шея, но он сдержался.

– Я могу получить те… документы?

– Которые компрометируют вас? – подчеркнуто деловито уточнил магистр.

– Тише, умоляю! – прошипел толстяк.

Ренар погладил орнамент кельтского креста.

– Местные жители немногословны. Вы слышали, что говорят про тис, Квентин? Про тис, которым засажены многие кладбища? Дерево смерти и бессмертия.

Квентин невнятно замычал, но Ренар решил принять это как согласие на продолжение темы.

– Про него говорят, что корни его нанизывают на себя головы мертвецов. Это удерживает их в земле. Так же и ваши тайны. Пока вы спонсируете нашу маленькую организацию, мы не даем документам ход.

– Я желаю получить их, фотографии, переписку – все.

Магистр с интересом посмотрел на собеседника, словно не веря, что это его давний знакомый.

– Желать вы имеете право. А вот получить… Впрочем, если вы найдете компромат…

Толстяк дернулся.

– …то есть аналогичные документы на кого-то еще, то… мы сможем обменяться.

– Согласен, – отрывисто произнес Квентин.

Для Ренара это оказалось приятной неожиданностью.

– Даже так? И много?

– Достаточно. И меня оставят в покое? Навсегда?

Квентин извлек платок и промокнул лоб. Напряженный разговор мучил его настолько, насколько его собеседника развлекал. Ничего не ответив, француз развернулся и зашагал по тропинке дальше. Подскочив на месте, Квентин бросился за ним, равно боясь и продолжения разговора, и смены темы.

– Я вижу, что вы заинтересовались моим предложением. Я могу быть вам полезен, и… я хочу свободы.

Ренар капризно пошевелил губами и решил картинно обидеться: