Рианнон Илларионова – Школа Хизер Блоссом (страница 30)

– Я вас подожду снаружи и немного провожу.

Элли уже не нашла силы покачать головой и что-то ответить. Директор вышел. В присутствии начальства банши, похоже, сдерживалась, но, когда осталась с девушкой наедине, первым делом шумно ее обнюхала.

«Лишь бы она не начала меня оплакивать!» – с мольбой подумала девушка.

– Это не магия, – вынесла вердикт фейри. – Это был смертный.

Элли подумала, что с ее лица сотрут кровь и дадут какое-нибудь обезболивающее для начала… больше всего она боялась, что у нее сломан нос и прежняя внешность, какой бы она ни была скромной, будет потеряна безвозвратно. Но целительница поступила иначе.

Медленно раскачиваясь и тихо завывая, банши приложила тонкие узловатые пальцы к лицу девушки, слабо поглаживая и обводя контуры. Прикосновения становились ощутимее, Элли попыталась отшатнуться, но пальцы Меган будто срослись с ее кожей. Через минуту девушке уже казалось, что кончики пальцев проникли в мышцы, но к этому моменту Элли впала в приятное созерцательное состояние. Ей стало тепло и спокойно, похожее ощущение легкой прострации бывало у нее в горячей ванне.

Элли не видела этого, но сначала с лица девушки исчезла подсыхающая кровь. Она просто впиталась в кончики пальцев банши. Потом пришла очередь боли, и она была также впитана темной фейри как абсолютно материальная субстанция. Последними исчезли ссадины и синяки. Меган издала протяжный всхлип и оторвала пальцы от лица девушки со звуком присосок.

– Все, – сказала она.

Элли осторожно ощупала лоб, щеки и нос. Боли не было. Ей захотелось посмотреть в зеркало, но в медпункте оно отсутствовало.

– Я вам очень благодарна…

Бессмертная смотрела на нее исподлобья.

– Это сделал человек под мороком. И это тот же враг. Когда вы были здесь прошлый раз, то пахли так же.

– Это мужчина или женщина?

– Светлые иллюзии стирают такие грани.

Элли промолчала. У нее было два претендента на роль недоброжелателя, и выяснение пола очень бы ей помогло.

– Идите. – Банши отвернулась, но почти сразу глухо продолжила: – У вас есть силы бороться. Почему вы не защищаетесь?

Элли не ощущала в себе никаких сил, а только беспомощность перед неизвестностью.

Молча она вышла из медпункта, решив, что расскажет Бри и Агни о нападении и пропаже куклы без лишних подробностей. Директор, как и обещал, ждал ее у окна и, окинув доброжелательным взглядом, снова слегка улыбнулся.

– Теперь у вас есть силы рассказать мне все более подробно. Что у вас за дело? – Мастер Баркли взял Элинор за руку и неспешно повел к выходу.

«Клуб! – осенило Элли. – У меня совсем не осталось времени». – Она секунду помолчала, собираясь с духом.

– Вы же знаете, что в клубы миракля принимают, давая выполнять всякие сложные задания?

– Конечно, – слегка мечтательно улыбнулся директор Баркли. – Помню, когда я поступал, мне велели перелезть из окна библиотеки в окно столовой, а это все-таки второй этаж старого здания, не современная постройка. И я бы не справился без помощи двух моих сестер, которые тогда страховали меня, – Катрионы и Каландры.

– Вы трикветр? – Элли была приятно поражена.

– Да, – подтвердил директор. – Сестры и братья, единожды посвященные высшим жречеством, обретают нерушимую связь. Они могут разлучаться, но всегда будут чувствовать друг друга и помогать даже на расстоянии. Если кто-то из трикветра погибает, для других это… – директор замолчал, словно подбирая слова, – все равно что потерять одно из чувств, ослепнуть или оглохнуть. Разбитый трикветр – это действительно страшно. Его связывает больше, чем земная человеческая дружба. Люди, которые его создают, дополняют друг друга на астральном и ментальном уровнях. Полный цикл ритуалов совершают в течение семи лет, их можно прервать в любой момент. Даже сомнения одного из трех может быть достаточно для разрыва связи.

– Трикветр создают обязательно в школе? – Элли действительно хотела разобраться. – А если твоих людей в этом месте просто нет?

– Не обязательно в школе, – согласился мастер Персиваль. – И не всегда в юности. Но чаще – да, ведь именно в этом возрасте чувства наиболее остры и искренность еще не замутилась поиском выгоды.

– И все ведьмы имеют трикветр?

– Нет, даже меньшинство. Это большой долг и ответственность.

– А если кто-то не погибает, а… ну… пропадает без вести? – заинтересовалась Элли.

– Двое других все равно будут его чувствовать, словно он или она просто далеко уехал, ощущать его боль и радость и все равно помогать, даже если больше никогда не увидят друг друга воочию.

– Я поняла, – тихо произнесла Элинор.

– Так в чем я могу быть вам полезен? – вспомнил директор.

Элинор улыбнулась как можно более приятно и невинно.

– Вы сможете мне одолжить ваш платок с монограммой? Он ведь у вас не единственный?

Персиваль Эван задумчиво вынул из нагрудного кармана белоснежный батистовый платок.

– Конечно, нет. Берите.

Элинор взяла платок и проверила монограмму. Действительно, белым по белому, утонченной вязью, были вышиты латинские буквы «P. E. B.».

– Вам велели попросить у меня платок?

– Не совсем так, мастер Баркли. – Элинор положила платок в карман. – Мне приказали его украсть.

– Как мило…

– Я отдам, – пообещала Элли.

– Не обязательно. Пусть остается в клубе на добрую память. Эти организации обычно переживают учителей.

Элинор едва подавила желание уткнуться ему в грудь, настолько теплым и принимающим казался ей этот человек.

– Благодарю, до свидания.

– Удачи с поступлением, мистрис О’Ши. Жаль, что не смогу видеть вас в «Мантикоре», я бы дал вам прекрасные рекомендации.

– А что за помощники вам нужны? – вспомнила Элли, бросая застенчивый взгляд на директора.

Мастер Персиваль едва различимо вздохнул и сбил шаг.

– Мне очень жаль, мистрис О’Ши, но вряд ли я найду для вас место. Тогда бы мне пришлось пожертвовать кем-то из моих племянниц, а семья… – он отчего-то неприятно скривил губы, – превыше всего.

Элли вспомнила взгляд, которым ее наградила Дебора Баркли на прощание.

«Это же не она на меня напала в коридоре? И не ее сестры, они с меня ростом. Это парень. Или высокая девушка».

Мысли Элли закружились, как осенняя листва в парке.

«Она даже подговорить никого бы не успела, если все время была в кабинете… Или выходила? Да и зачем ей меня бить, за что?»

Директор довел девушку до большого перекрестка парковых тропинок, слегка сжал ее пальцы на прощание и ушел. Элли проводила взглядом его изящную фигуру.

«Осенью, в одном костюме. Еще простудится, тогда Дебора меня вообще… уничтожит. – Элли пошла к общежитию первого курса. – Хотя не холодно».

Элинор подняла глаза, пытаясь разглядеть Вуаль. У земли ее еще можно было различить, но наверху она полностью сливалась с небом и, похоже, не пропускала осадков. Девушка замедлила шаг и расстегнула пальто. Проходя мимо статуи светлого эльфа, она уже привычно взглянула в его слепые глаза. Юноша был прекрасен. Элли не верилось, что она проходила тут всего лишь час назад, столько она успела пережить и почувствовать. Повинуясь импульсу, девушка прикоснулась к щеке скульптуры, удивляясь тонкой работе – больше всего этому произведению искусства подходило определение «как живой». Мрамор показался ей слегка теплым, и она с удивлением отняла руку.

Когда за Элинор захлопнулась дверь общежития, лучник шевельнулся, небрежно провел пальцами по лицу там, где его касалась Элли, и брезгливо отряхнул на землю.

Катриона Миднайт, отсылая письмо магистра назад нераспечатанным, заранее представляла себе его беспримерную ярость, но на самом деле глава Ордена принял эту новость стоически. На его личные планы это никак не влияло, лишь оттягивало на некоторое время, а он вполне мог и потерпеть. Ждать Ренар умел, тихо, бесшумно, как рептилия, почти не дыша, подобно тому как крокодил притворяется корягой, чтобы внезапно атаковать жертву стремительным броском и утащить под воду.

Мистрис Рута даже невольно оказала ему услугу: теперь Благой Двор был уверен, что глава Ордена сделал все, что мог, и временно оставил его в покое. Хотя с Королем светлых фейри переговорить все же пришлось.

Правитель явился перед Ренаром в своем истинном облике: прекрасного мужчины лет тридцати, с тонкими чертами лица, бесцветными полупрозрачными длинными волосами, глазами цвета незрелого крыжовника. Вместо одежды его облекал свет, словно само тело бессмертного источало его. Король не любил появляться среди большого количества людей, поэтому встречался с главой Ордена на его личной территории под самой крышей Магистериума. Это был «дом в доме», пентхаус со снесенными стенами, превращенный в одну комнату размером с этаж.

Ренар уже научился ощущать приближение бессмертного – воздух начинал сгущаться и будто потрескивать, распространяя свежесть и прохладу. К чести Светлейшего Короля можно было отметить, что он никогда не появлялся не вовремя и внезапно, давая магистру достаточно времени подготовиться к разговору. Беседы, как правило, были короткими, но сегодняшняя обещала затянуться – тема была слишком важна обеим сторонам.

– Мне нужна кровь этой девушки. – Король был нетерпелив. – Вся. До капли.

– Пойдите и возьмите… – Иногда Ренару казалось, что Король путается в том, кто здесь кому на самом деле подчиняется. – В конце концов, я только человек. Я не могу пройти Вуаль.