Рианнон Илларионова – Школа Хизер Блоссом. Книга 2 (страница 89)
«Почему никто им не интересуется? Не спрашивают, как он, ведь его не было несколько дней!»
Впрочем, сам Грэм не располагал к приятельскому общению, кропотливо, с первого дня выстраивая вокруг себя прозрачную, но ничем не пробиваемую стену. Как будто ему хватало общества Олвен, почти такой же сдержанной, как и он сам, и Дейдры Грайне, про которую Элли как-то услышала — «она похожа на фейри больше, чем сами фейри». Тогда Элинор ощутила острую досаду и что-то слишком уж похожее на ревность. И сейчас мысли снова не давали ей покоя.
«Он общается со мной, когда сам захочет», — Элли послушно встала в круг камней посреди пышного цветника, но почти не слышала голоса мастера Персиваля.
Впервые за почти два года учебы ей действительно было все равно, что говорит любимый с первого дня преподаватель.
«Все только и делают, что тащат меня куда-то, без спроса о моих желаниях! Гулять, есть, проваливаться сквозь землю! Я тоже хочу тащить к себе тех, кого люблю!»
Мысль неожиданно понравилась. Элли поискала глазами Грэма, радуясь, что он без капюшона и можно видеть его одухотворенное, спокойное лицо. Элинор напряженно вглядывалась, желая поймать взгляд юноши, но тот упорно смотрел куда-то внутрь себя.
«Его не отнимут…» — подумала Элли, продолжая искать во внешности юноши подозрительный свет.
Но волосы Грэма были привычно черны, глаза не отражали звезды, он был по-прежнему прекрасен, но именно сейчас Светлейший Король, казалось, решил отступить.
Мастер Баркли тем временем уже закончил приветствия и первые приготовления к Ритуалу Шабаша. Элли явным усилием приказала себе отвести взгляд от Грэма и сосредоточиться на занятии. Настроение у нее было явно не весеннее.
«Зачем мне этот праздник, если мне некого любить! — Элинор была готова предаться упоительному чувству жалости к себе. — Нет, я точно желеобразное существо, а вовсе не человек! И тем более не темная фейри».
Она даже невзначай улыбнулась и поймала на себе взгляд Хранительницы Факультета Бригидд. Розамунда присела в почтительном реверансе.
«Ах, да. Принцесса. Все уже знают, что мне это известно. — Элли перевела взгляд на мастера Персиваля, в очередной раз пытаясь сосредоточиться на его словах. — Он хотел пожертвовать собой ради меня, но он слишком хороший, чтобы сгинуть. Найти бы кого-нибудь попротивней, схватить за шиворот, рога, копыта… Волосы, если это человек. И вытрясти всю правду за раз!»
Мастер Баркли уже призывал в Круг четверти. Элли начала негромко повторять за всеми.
— Мысленно призовите ту ипостась Богини, которая олицетворяет для вас саму любовь, — предложил мастер Персиваль. — Подумайте об Афродите. Подумайте о славянской Ладе. Или об Иштар, Хатор, Лакшми… Викка не ограничивается только кельтской или любой другой мифологией. Истинная магия многогранна, но одновременно едина. Или просто обратитесь к Великой Богине.
— Призовите Бога, как вы представляете его, в образе могущественного владыки, который всегда получает, чего хочет, — продолжал мастер Персиваль. — Или просто обратитесь к Цернунносу-Рогатому повелителю, который в эти дни обретает всю свою первозданную силу плодородия.
«Грэм! — отчаянно подумала Элли. — Я не хочу иной силы и власти! Тем более в этот день.»
Но лицо юноши никак не соглашалось появляться перед ее закрытыми веками. Вместо него из тумана всплывало что-то глубинное, мрачное и хтоническое, что она при всем желании не могла назвать любовью. Но этот расплывчатый образ, отчаянно кричащий ее имя сквозь туман, несомненно обладал мощью и властью, несоизмеримой с тем, что Элинор видела за свою недолгую жизнь. Она замотала головой, призывая Грэма сразиться с чудовищем.
Пытаясь отогнать от себя пугающие очертания смутно знакомого лица, Элли повторяла вместе со всеми слова призыва.