Ри Даль – Аптекарский огород попаданки (страница 5)
Я поспешила её успокоить:
— Это именно то, что я хотела. Даже не знаю, как вы угадали. Можно сказать, одна книга будет для дела, а вторая для души.
— Во-во! — немедленно поддержала сестра. — Моя ведь для души, да? А я, между прочим, за этой книженцией пол-Москвы исколесила. Её днём с огнём не сыщешь, но я же знаю, как тебе нравятся романы этой эпохи.
— Спасибо тебе, дорогая.
Я поцеловала сестру в щёку, и мы приступили к поеданию торта. Попутно болтали ни о чём и обо всём. Слава богу, Надя сдержала слово и больше никаких неприятных тем не подымала. И мне удалось отвлечься, даже настроение немного поднялось, стало хоть отчасти праздничным. Ну, или шампанское с «Наполеоном» так благотворно подействовали. Да без разницы. Главное — что вечер закончился на позитивной ноте.
Уже лёжа в постели, я прихватила с собой обе книги. Вот только вчера мне совершенно нечего было читать, и я по пятому разу перечитывала «Анну Каренину», а тут — здравствуйте, ещё и выбирать приходится. А выбор-то совсем непростой.
Я то листала то книгу про историю Аптекарского огорода, то увлекалась «Княжной». Надя давно спала, а мой ночник всё продолжал гореть. Уже глаза слипались, уже все возможные и невозможные режимы дня я нарушила, а прерываться не хотелось. В конечном счёте приключения Зиночки Радунской полностью завладели моим вниманием. Не хотелось отрываться, даже с учётом того, что мне вставать в семь утра.
Но сдаться всё-таки пришлось. Усталость взяла своё, я поняла, что сознание моё буквально тает, меня уносит в сон.
Напоследок, обняв книгу, вдруг подумала:
«Вот это жизнь у Зиночки… Вот это настоящая драма и переживания… Всё бы отдала, чтоб хоть чуть-чуть притронуться к такой вот жизни…».
После чего меня уволокло в томные объятия Морфея…
Визуализация Саши и маленькая историческая справка
Дорогие друзья-читатели!
Спасибо вам, что вы вместе со мной путешествуете по этой книге! Ваше живое внимание и обратная связь очень помогают мне в работе! Благодарю от всей души!
А сейчас хочу показать вам кое-какие иллюстрации к моему роману.
Начнём, пожалуй, с реально существующей книги — "Княжна" Александра Амфитеатрова:
Александр Валентинович — один из величайших прозаиков своего времени. Если увлекаетесь литературой конца 19 - начала 20хх годов, обязательно обратите внимание на его творчество.
А так выглядит современный Аптекарски огород при МГУ:
И напоследок визуализация Саши в день её рождения:
Глава 8.
—
— Барышня! Барышня! Александра Ивановна! Сашенька!!! Ой, Иисусе Христе, что ж это делается-то?.. Барышня!..
Чей-то жалостливый голосок рыдал мне прямо в ухо. Наверное, Надька опять включила телевизор на полную громкость, а сама пошла в ванную чистить зубы. Вот сколько раз я её просила так не делать? Ей до ВУЗа добираться дольше, соответственно, вставать раньше. Но зависть, вообще-то, плохое чувство. С радостью бы махнулась с ней маршрутами, если б ходить могла. Хоть один маленький бонус у меня был — поспать на час дольше, и тот отбирали.
— Александра Ивановна! Миленькая! Бога ради, очнитесь же! Не то ж князя зазову!..
Кто-то потряс меня за плечи, и пришлось всё-таки открыть глаза.
— Надь, ну, имей со… ве… сть… — последнее слово еле договорила, потому что передо мной была вовсе не Надя, а какая-то совершенно незнакомая мне девушка в старомодном чепце и платьишки «олдскульного», как говорит нынче молодёжь, фасона. — Вы… кто?
— Ой, горе-то какое… — всхлипнула незнакомка. Её молоденькое лицо сморщилось, как курага. — Александра Ивановна, родненькая…
Я села на кровати и задумчиво посмотрела на странную девушку. Она всё крестилась и причитала, а я никак не могла понять, где я её уже видела. Вот прям точно видела, но не могла вспомнить, где. Возможно, потому и не могла, что она постоянно сбивала меня с мысли своей непрерывной истерикой.
— Ну, во-первых, я не Ивановна, а Михайловна, — осторожно ответила ей. — А во-вторых…
Тут я прервалась и осмотрелась по сторонам. После чего странная девица уже не показалась настолько странной, потому что сидела я не в кровати, а на земле, а точнее — в сугробе. Что, в Москве опять выпал снег в апреле? Ну, что ж, с этим глобальным потеплением чего только не случается, но почему я вообще оказалась на улице?
— Барышня, вставайте, вставайте ради Христа! — опять закудахтала незнакомка и схватила меня за руку, пытаясь приподнять. — Не то ж папеньку вашего покличу, вот вам крест!
— Да хоть кого зови, а встать я…
Девушка вдруг дёрнула меня со всей мочи, что я как-то рефлекторно подскочила и… встала на ноги!..
Первой реакцией был шок. Я резко замолчала, тупо уставившись вниз, не понимая, что тут происходит.
— Идёмте в дом барыня, — стала упрашивать девчонка в наряде из исторического музея. — Вам прилечь надобно…
— Это что такое?..
Я попробовала сделать крошечный шажок, и… ПОЛУЧИЛОСЬ! Правда, тут же наступила на подол длинного платья, покачнулась. Но девчонка мгновенно среагировала и схватила меня под локоть.
— Убились всё-таки, Александра Ивановна. Убились, — заныла она. — За дохтором бы послать, да папенька ваш…
— Ещё раз тебе повторяю, — уже немного твёрже заявила я, — не Ивановна, а Михайловна. И нет у меня никакого папеньки.
— Как же это нету? — девушка замахала руками на меня. — Не шуткуйте так, барыня. Грешно же. Боженька покарает.
Она торопливо перекрестилась, а я постаралась сообразить, в чём тут дело. Снова пошевелила ногой — одной, второй, и неосознанно улыбнулась. Даже чуть не рассмеялась на радостях. Нет, я же правда стою! А как это может быть?..
Приложила ладонь ко лбу, проверяя температуру.
— Болит? — жалобно поинтересовалась девушка. — Вона-то рана какая у вас скверная…
Я действительно ощутила что-то влажное в районе виска и поднесла руку к глазам. Похоже, кровь. И только я подумала об этом, как голова стала просто раскалываться. В один миг одолело такой мигренью, что я чуть во второй раз не брякнулась в сугроб.
— Да идёмте же, барышня, миленькая, — завыла девушка, пытаясь то ли удержать меня, то ли утянуть прочь отсюда. — Иван Ипатиевич же как хватится, так и со свету меня сживёт!
Кое-как справившись с приступом мигрени, я вновь обрела шаткое равновесие и огляделась по сторонам: ночной пейзаж был освещён бледной луной, рядом высилось какое-то здание, что-то смутно напомнившее, мы стояли на лужайке, вокруг которой были посажены густые деревья.
— А Иван Ипатиевич — это кто? — поинтересовалась я мимоходом.
— Опять вы капризничать изволите, матушка…
— Да какая я тебе «матушка»? — я недоумённо поглядела на несчастную девушку. — Тебя, кстати, как зовут?
— Груня… — обронила она тихо.
— Груня, — повторила эхом и задумалась. — Ну, предположим. А Иван Ипатиевич — это, стало быть…?
— Папенька ваш… — Груня шмыгала носом и смотрела на меня, как на безумную.
Впрочем, кто из нас безумен, ещё предстояло разобраться.
— Ладно, Груня, — решила я наконец. — А теперь можешь мне просто объяснить, что тут происходит?
Глава 9.
Вместо хоть сколько-то вменяемого объяснения Груня принялась выть и непрерывно креститься. Я была знакома с этой девушкой всего пару минут, но уже поняла, что это её естественная реакция на любое событие.
— Господи помилуй… Господи помилуй… — умудрялась она вставить в короткие промежутки между завываниями.