Ри Даль – Аптекарский огород попаданки (страница 16)

Почти одновременно в кабинет зашёл ещё один полицейский, который присоединился к исполнению столь важного поручения. А у меня прямо-то произошла полная дезориентация в пространстве. Я просто не могла поверить, что такое вообще возможно.

— Да за что меня в камеру?.. Подождите… Подождите! Это какая-то ошибка!..

Однако двое блюстителей порядка ничего слушать не желали и уже настойчиво тянули меня к выходу. В последний момент я заметила, как торжествующе блеснули глаза Каллистрата Андреевича, и окончательно поняла, что вот теперь у меня начались настоящие проблемы.

Глава 27.

— Эй! Вы не имеете права! — выкрикнула я, как только стальная решётка с толстыми чёрными прутьями захлопнулась, оглушив металлическим лязгом. — Это ошибка!

Мои слова словно провалились в пустоту, хотя рядом и находились люди. В том числе Груня, на которую особенно было больно смотреть. Она тотчас кинулась ко мне.

— Сашенька!..

— Отойдите, сударушка, — мгновенно очнулся охранник и встал стеной между мной и Груней, которая тянула ко мне руки.

Для чего он так старался, непонятно, хрупкая девушка вряд ли смогла бы высвободить из клетки при всё желании. Но, видимо, присутствие поблизости следователя обязывало хотя бы делать вид, что служба исполняется честь по чести.

— Служивый, миленький!.. — залепетала Груня. — Не по-христиански это!..

— Никакой я вам не миленький, сударыня, — буркнул охранник сердито.

— А вы, уважаемая, кто будете? — притормозил Толстов, который уже собирался закрыть дверь в свой кабинет.

— Я… я… — растерялась Груня и побледнела.

— Сестра моя! — выкрикнула я. — И она ни в чём не виновата!

— А тут ни одного виновного, как я погляжу, — хмыкнул Валентин Архипович. — Но был бы резон, а вина найдётся.

— Груня, — зашептала я быстро, — возвращайся в нумера. Меня скоро отпустят.

— Да как же так, Сашенька?..

— Делай, что говорю! — цыкнула на неё, понимая, что неровен час, и Груню упрячут в ту же камеру.

Следователь причмокнул толстыми губами, как бы подтверждая мои догадки. В этот момент мимо него просочился Минин, поклонился Толстову и быстро двинулся на выход. На меня даже не глянул. Подлец. Было б что-нибудь под рукой, запустила бы ему в затылок с радостью. Если уж отбывать срок, то хотя бы за дело.

— Барышня…

— Груня, иди, — приказала я уже чуть ли не с угрозой.

Охранник, который так и отгораживал нас друг от друга, кивнул ей в сторону двери. Едва не всхлипывая, бедная девушка поплелась в указанном направлении. Что теперь с ней станется, если я проторчу тут слишком долго?..

Как только дверь за Груней захлопнулась, Толстов окончательно скрылся в своём кабинете. А охранник расслабился и вновь завалился на прежнее место, закрыл глаза и тут же перестал обращать на что-либо внимание.

Делать было нечего. Я огляделась и отыскала глазами единственную грязную лавку у дальней стены камеры. Тихий мужичок, не издавший ни звука за всё то время, что происходила драма, осторожно отодвинулся, уступая мне побольше места.

— Спасибо, — поблагодарила едва слышно и опустилась на жёсткую скамью.

Не буду описывать, какая грязь и вонь стояли кругом. Сейчас я думала вовсе не об уюте. В нумерах Каллистрата Андреевича тоже не наблюдалось идеального комфорта. Но меня гораздо сильнее волновало, как выпутаться из передряги, в которой не было ни малейшей моей вины.

Это же абсурд! Арестовывать человека, которого только что обокрали!..

Скорее просто чтобы занять время, я повернулась к сокамернику и аккуратно спросила:

— А вас за что сюда посадили?

— Милостыню просил в неположенном месте.

Иными словами — ни за что. Великолепно. Если уж милостыню надо просить только в строго отведённых местах, то все вопросы о моём задержании резко отпадали.

— Понятно, — я отвернулась и тихонько вздохнула. — А я вот ключ потеряла от комнатки, которую снимала. Точнее — украли его. Видимо, в том мой грех.

Я даже усмехнулась совершенной нелепице происходящего, которое при озвучивании стало его более несуразным.

— Нельзя вам тут, — сказал вдруг попрошайка.

Я вновь поглядела на него и пожала плечами:

— Следователь считает иначе.

— Знамо, что считает, — зашептал оборванец и покосился на дремлющего охранника. — Только нельзя вам тут. Не место благородным барышням лавки тюремные протирать.

— А что же делать?

— К следователю проситься да… — он пригнулся и договорил ещё тише. — Да на карман давить. Они такое понимают, не сумневайтесь.

— Нечем мне ему карман отяжелить, — я вздохнула. — Ключ-то не просто так украли, а чтоб вещи мои своровать. Ничего у меня почти не осталось.

Бродяга понимающе кивнул. В общем-то, мы с ним находились в почти одинаковом положении в данный момент, несмотря на разницу в нашем обличии.

— Есть одна задумка, — снова зашептал сокамерник.

— Это какая же? — я улыбнулась. — Подкоп сделаем?

— Да какой подкоп?! — он сердито махнул рукой.

Охранник вдруг зашевелился, и мы синхронно замолчали. Я на всякий случай ещё и дышать перестала. Когда блюститель порядка снова погрузился в дрёму, бродяга чуть склонился ко мне и шепнул в самое ухо:

— Вы только не пужайтесь…

Глава 28.

— Помогите! — заверещала я не своим голосом, бросаясь к прутьям. — Помогите!!!

Охранник подскочил чуть ли не на полметра со стула и кинулся отпирать двери камеры. Я продолжала голосить, пока сокамерник тянул мою юбку и бормотать что-то нечленораздельное. В конце концов ему на спину обрушилась охранничья дубинка, а меня, раскрасневшуюся в почти предобморочном состоянии охранник выволок наружу.

В последний момент увидела, как бродяга весело подмигнул мне вслед. Я поблагодарила его взглядом, хотя понимала, что такая выходка уже стоила ему минимум одного синяка на теле. И ещё неизвестно, как в дальнейшем его покарают. Однако этот человек сделал очень важное дело — позволил мне выбраться из клетки, откуда меня прямиком доставили обратно к Валентину Архиповичу.

— Это ещё такое? — зачавкал он недовольно.

— Да вот! Нападение, ваше благородие! — отчитался охранник. — Еле успел! Другой арестант…

— Вы ещё и на арестанта напали?! — тут же взвился следователь.

Но охранник по простодушию своему тут же опроверг новое ложное обвинение:

— Нет же. На барышню напали. Что прикажете делать? Другой-то камеры у нас тут не имеется…

— Что делать, что делать… — прорычал Толстов, затем сделал нервный жест. Охранник вышел прочь. А Валентин Архипович смерил меня гневным взором. — Одни проблемы с вами, как я погляжу, Александра…

— Ивановна, — подсказала я. — Может, ещё раз побеседуем в таком случае?

— Нечего мне с вами беседовать. У меня и так дел полно, — он махнул тяжёлой рукой в направлении своего рабочего стола. — Жизнь нынче неспокойная стала. Ещё вон, женский пол как распоясался, — на сей раз он указал на меня.

— Повторно довожу до вашего сведения, что я не нарушала никаких законов. Меня подставили.

— Ой, ради бога! — сморщился Толстов, будто сдувшийся футбольный мяч. — Я такие речи слышу по сто раз на дню!

— Так может, стоит хоть раз прислушаться?

— Знаете что?! — следователь откровенно повысил голос. — Вы мне со своей правдой уже надоели! Немедленно переведу под стражу в городскую тюрьму!

— Да какое вы право имеете? Без суда! Без разбирательства! Без доказательств! — я уже готова была наброситься на него с кулаками. Ей-богу, это перешло всякий границы.

— Я здесь суд! И я здесь разбирательство! — грозно топнул ногой Валентин Архипович.

Несомненно, следующим его действием был бы вызов конвоиров, чтобы упечь меня в места не столь отдалённые лишь потому, что я ему чем-то не угодила. Однако произошло нечто совсем невообразимое.