Резида Златоустова – Осколки Веры (страница 2)
«Будто загородила мне путь», – подумала я.
– Ну что, дорогая? Готова услышать имя? Это Сергей.
– С которым я?..
– Именно.
– Тебе-то это зачем?
Лару как прорвало:
– Ты! Ты! Всегда ты! У тебя все! Красивая! Друзья! Даже родители хорошие! Любят тебя, понимаешь? Не то что мои! И даже он с тобой! Ну почему всегда все лучшее – тебе?
– Ты с ним меня обсуждала? Зачем? Подожди, ты что? Но.., зачем?
Я поняла:
– Ты мне мстишь?
– Да, хотела. Видишь, не слишком-то и получилось. Сергей – дьявол какой-то, он – все что я желала в мужчине, а проходит, как песок сквозь пальцы. Давно я так не желала никого, а его захотела. Изворотливый, гад, двигается, как танцует. Взгляд этот… глазищи голубые.
– Иди, Лара, тебе пора.
– Он тебя все равно кинет, вот увидишь!
Лара уже успела схватиться за ручку входной двери, когда, не сумев себя сдержать, я пихнула ее сзади в плечо. Лара развернулась, и мы начали молча и остервенело драться в прихожей, с плачем выдирая друг другу волосы.
Опомнились только, когда Ларка рванула мой халатик и пуговицы посыпались на пол. Халат распахнулся. На нас нашло оцепенение на пару секунд. Такая сразу стала тишина.
Я оглянулась на себя в зеркало – растрепанная, в рваном халате, с подтеками туши под глазами, напоминала енота… Начала смеяться, а потом плакать, и осела на пол. Ларка присела рядом.
– Верунька, что я творю… прости… бес попутал… не от злобы… от зависти… душила меня она. Ты столько сделала для меня, тварь я неблагодарная…
Положила голову на колени ко мне.
– Нет у меня подруг кроме тебя.
И расплакалась, как ребенок.
– Ты иди, Лара, потом поговорим, – у меня не было сил разговаривать.
Закрыла входную дверь за ней. Мысли спутались с тоской.
«По ближнему кругу знакомых пошел, гад. Мало чужих баб ему, надо своих».
Я думала, что за два года встреч с Сергеем привыкла ко многому и смирилась с его образом жизни, но драка с Ларой вывела меня из состояния, похожего на дрему.
– Я что, спала все это время? Два года как в тумане, пелена какая-то. Что это было со мной? И это я?
Копаться сегодня в себе было очень больно, решила, как героиня известного романа – «подумаю об этом завтра», а сегодня лягу спать.
Завтра наступило быстро, и весь мой раздрай вырвался после выпитого коньяка на ни в чём не повинного Женю.
Вера: Метель
Проснувшись, почувствовала себя гадко и разбито. Набрала воду в ванну, легла. Вдруг вспомнила, как пару месяцев назад вышла в магазин и увидела Ларку, идущую навстречу. Поразило, что Лара пыталась идти, но ее ноги странно подкашивались. Вспомнила, что в деревне бабушке подсунули пару утят с аномалией развития костей, они ковыляли также, переваливаясь и странно западая то на один бок, то на другой. Я побежала навстречу и подхватила подругу. Лара не могла говорить из-за рыданий. На предложения вызвать скорую отрицательно мотала головой. Лицо и одежда Лары были в грязных подтеках. Пока набирала ванну, помогала ей раздеться. Лара была избита, на руках и спине начали отчетливо проступать синяки. Тощая, маленькая, с по-детски нулевым размером груди, она вызывала у меня безумную жалость.
Посидев в ванне и успокоившись, Лара рассказала, что из-за делишек отца ее снова поймали и увезли за город, вытащили на обочину и хорошо попинали. Велели отцу ее привет передать. Номер машины она не видела.
– И, знаешь, та же трасса, рядом с местом, где Саша погиб… Почти три года прошло, а помню как вчера.
Лара снова начала плакать. Я тоже вспомнила все обстоятельства гибели Саши, меня передернуло. Иногда на грани сна и реальности мозг снова проигрывал аварию, Саша с неестественно вывернутой рукой на обочине, его остекленевшие глаза. Ларка, сидящая рядом с ним и с воем раскачивающаяся. Непрекращающийся дождь со снегом. До приезда скорой я все переживала, что Саше холодно и мокро, укрывала его своим пальто. О том, что у меня сломаны ребра и сотрясение мозга, узнала только в больнице. Оказывается, человек в состоянии аффекта полностью не чувствует физическую боль.
– До сих пор шепчутся за спиной, что парня убила. Ты же помнишь, какая погода была? Поганый дождь и трасса мокрая. Да, я была пьяная, да, он вместо меня сел за руль. А Саша сам не пристегнулся. И что мне теперь, не жить? Я молодая, я жить хочу. А глаза ночью закрываю и вижу их, всех ушедших. Почему-то гора, понимаешь? Гора тел. Саша лежит сверху и смотрит.
Я молча сидела рядом и не знала, что сказать.
Напоила ее горячим чаем с медом, уложила спать рядом. Утром, проснувшись, обнаружила, что Ларка уже ушла.
Появилась через несколько дней с цветами и конфетами. Благодарила так, будто я спасла ее чуть ли не от смерти.
– Глупости, Лара, любой друг так бы поступил на моем месте
– А вот и не глупости. Вот именно друг. А у меня их нет. Все папины подлипалы, всех только деньги моей семьи интересуют.
Еще вспомнилось, как съели на двоих литровую банку черничного варенья, отчего зубы приобрели странный, тёмный оттенок. Намазались, далеко заходя за контур губ, ядовито красной помадой, пошли поздно вечером на улицу. При приближении к людям выдавали самую широкую улыбку, все шарахались. Один парень убежал под наш смех. Заходили в магазины и для прикола спрашивали, широко улыбаясь, у продавцов бутылку водки. Одна продавщица даже осенять крестом себя начала.
Потом вспомнилось, как Лара с компанией неожиданно заехала за мной в четыре утра, как она объяснила: «Тебя стало, Верка, жутко не хватать. Поехали с нами на дачу встречать рассвет над рекой». Как лежали на расстеленном одеяле и смотрели на полоски на небе, и солнце такое нежное и еще прохладное. Как горланили в обнимку спьяну песни, обычно Лара заводила, а я подхватывала. Да много чего вспоминалось из нашей дружбы. Я хотела бы ненавидеть Ларку и решительно не могла возненавидеть ее.
Слишком много было всего… Доверия, выданного вперед… И как мало оказалось надо, чтобы все разрушить. Банальной зависти оказалось достаточно.
Зависть прошла метелью и смела дружбу, все разрушив. Все, что я строила годами и, видимо, строила одна, без Лары. Сейчас даже не была уверена, что на данный момент обиднее – подлость Сергея или подлое отношение Лары. Сергею решила не звонить и не разбираться. Знала, он в любом случае скоро «выплывет». Сколько раз я решалась разорвать этот порочный круг и не брала трубку при его звонках, блокировала его номер, начинала новые отношения с «правильными» людьми, но он приходил и… все начиналось снова.
Но в этот раз что-то сломалось. Сидя в ванной, я вдруг осознала, что нить, долгое время дрожавшая в напряжении внутри, ослабла. Боль утихла. Стало все равно, наплевать и на Ларку, и на Сергея. Очнулась, почувствовав, что вода стала холодной.
Вера: Миражи
Есть у меня подруга Таня, обожаемая всеми, веселая заводила. Вот к ней я и пошла. Не могла «собрать себя» в эти дни, все валилось из рук. Таня была с похмелья, но, как всегда, бодрая, только прищур глаз выдавал, что ей не особо хорошо сейчас. Таня красивая, статная, русые длинные волосы, голубые глаза, любительница платьев с декольте. У нее всегда были отношения. Я не помнила, чтобы она хоть день была одна. Таня предложила накатить по сто грамм «для начала». Я обычно не имела привычки так начинать субботний день, но мысль неожиданно понравилась.
После, на балконе, прикурив и смачно сплевывая, Татьяна заявила:
– Хорошо тебе, Верка. Вон ты какая чистенькая! Тебя поваляли, глядишь, а ты снова светишься, как и не было ничего. А я скоро скурвлюсь.
Я аж поперхнулась дымом. Слово было ново и необычно. В голове крутилось только старорусское – курва.