Рейвен Кеннеди – Грехи купидона (страница 48)

– Почему кошки так не любят воду?

– Теперь мы знаем, что делать, когда этот засранец выводит нас из себя. Просто бросим его в ванну, – хихикает Эверт.

Ронак кривит губы и рычит.

– Ведите себя хорошо, – укоряю я обоих.

Я смотрю на пол под окном и замечаю, что, пока мы были… заняты, альфа перетащил туда нашу одежду и сложил ее в углу. Теперь он идет туда и садится, поджав под себя ноги, его хвост виляет туда-сюда, а сам он наблюдает за нами.

Я вылезаю из ванны и заворачиваюсь в мягкое белое полотенце. Я высушиваю волосы, а затем иду в спальню и падаю на кровать.

Ронак следует за мной, зажав во рту одежду. В этой стопке даже вещи ребят, грязные и заляпанные кровью. Ронак бросает одежду на матрас.

– Ай-ай, – качаю я головой. – Она грязная, Ро-Ро.

Когда я пытаюсь сбросить ее, он хватает меня за руку, заставляя вздрогнуть и положить обратно. – Эй! – Я хмуро смотрю на него.

Входят обернувшие бедра полотенцами Эверт и Силред. Вид у них просто восхитительный, и, несмотря на то, что я только что занималась сексом, я не могу побороть вспышку желания, которая пробегает по мне. У этих ребят лучшие тела. Я могу любоваться ими вечно. Эверт и Силред ложатся в постель по обе стороны от меня, придвигаясь вплотную.

Я снова пытаюсь сбросить грязную одежду на пол, но альфа слишком быстр и снова хватает меня за руку.

– Ладно!

Ронак мурчит.

По бокам от меня лежат Эверт и Силред, альфа несколько раз ходит по кругу, а потом сворачивается клубком между моих ног и кладет голову прямо на мой лобок.

– Неудобно… – Я пытаюсь сдвинуться, но он просто бьет меня головой в таз. – Ай! Тебе нужно научиться хорошим манерам.

Он лишь водит по мне носом.

Я оглядываюсь и вижу, как Эверт убирает руку от ран Силреда, кожа которого срастается прямо на глазах.

Он собирается сделать то же самое с раной на груди Ронака, но альфа щелкает зубами, заставляя Эверта отпрянуть.

– Слушай, ты, гребаный засранец, я пытаюсь тебе помочь, – рычит Эверт.

– Ро, – воркую я, привлекая его внимание. – Пусть Сшиватель тебя вылечит, хорошо?

Ронак настойчиво бьет хвостом, но на этот раз позволяет руке Эверта прикоснуться к своей коже. Как только рана начинает затягиваться, Эверт убирает руку и укладывается на постель.

– Не за что, – ехидничает он.

В благодарность Ронак выбрасывает ногу, попадая Эверту прямо в мошонку.

– Засранец, мать твою, – хрипит Эверт, хватаясь за ушибленное место.

– Думаю, он не специально, – говорю я ему.

Ронак опускает голову с самодовольным выражением лица. Эверт лишь сверкает глазами.

Силред зевает.

– Ну и денек.

Его рука обвивается вокруг моей талии и крепко притягивает меня к себе.

– Да, – соглашаюсь я. – Ребята, вы в порядке? Правда? Нападение на остров вашего народа…

– Это не твоя вина, – перебивает меня Силред.

– Но вроде как моя.

– Чесака, – говорит Эверт, – не обращай внимания на других генфинов.

– Он прав, – мягко соглашается Силред. – Они едва спаслись. Видели смерть и разрушение. Они хотели выпустить на кого-нибудь всю свою злость.

– Ага. Но я не позволю тебе, черт побери, взять на себя вину за это дерьмо, – заверяет меня Эверт. – А теперь давайте немного поспим. Я чертовски устал.

Как только Эверт говорит, что он устал, мои ладони покрываются мурашками.

– Почему у тебя грязные руки? – спрашивает он.

Я замираю и смотрю на свои руки, которые и правда грязные. От пыли.

– Силы песочника, – бормочу я.

– Дай посмотреть. – Силред и Эверт берут меня за покрытые пылью ладони.

Силред проводит по моей руке пальцем, снимая часть пыли. Она остается на его подушечках, и он наклоняется, чтобы как следует рассмотреть.

– Это… – Я смотрю, как глаза Силреда закрываются, а затем он откидывается назад на подушку – веки плотно опускаются – и он крепко засыпает. – Мм… Сил?

…И он уже храпит. Ладненько.

– Что за хрень? – спрашивает Эверт.

– Да, забавно… из-за того, что я много раз выходила и входила в Завесу, у меня вроде как есть силы демона, ангела и песочника, – я поджимаю губы в раздумье. – Возможно, и другие тоже. Малых сил Завесы. Знаешь, что карма – сука в прямом смысле слова? Я бы очень хотела получить ее способности и нанести серьезный удар Принцу Засранцу. У него много серьезных кармических долгов, смекаешь?

– Что, твою мать, значит это дерьмо про песочника? – Эверт подносит мою руку к своему лицу и нюхает.

А потом он тут же падает на подушки и начинает храпеть. Я со вздохом глажу его по голове.

Альфа между моих ног тоже спит, без помощи сил песочного человека или… песочной леди, но я полагаю, что в своем нынешнем состоянии он и сам отлично умеет спать.

Я стираю остатки… пыли со своих рук, вытирая их об одеяло, а затем устраиваюсь на подушках. Комната наполняется храпом моих генфинов.

– Между прочим, вы, ребята, все равно бы быстро заснули, – говорю я комнате. – Потому что я суперхороша в сексе. Так что. Просто хотела обратить на это ваше внимание.

Силред бормочет во сне и переворачивается.

Из груди альфы доносится успокаивающее мурлыканье, когда я тянусь вниз и запускаю пальцы в его волосы. Вместо того чтобы заснуть, я лежу так очень долго. Устроившись между тремя генфинами, я прокручиваю в голове все, что произошло сегодня. Воссоединение с ними, Ронак в одичавшем состоянии, секс, нападение принца… Я не могу остановить бег мыслей.

Сегодня так много всего пошло не так. И все же я и моя стая выкарабкались, и я очень благодарна им за это. Но многие другие не смогли. Например, семья той маленькой генфинки. При мысли о ее залитом слезами лице, когда она прижималась к своим мертвым отцам… у меня болит сердце. И те генфины сегодня были правы. Конечно, это принц начал атаку, но он решил напасть на генфинов из-за меня. Я не могу допустить, чтобы все так и оставалось. Не могу.

Мысли и планы роятся в моей голове, пока ребята спят. Мои генфины заставляют меня чувствовать себя в безопасности, я знаю, что любима, и мне не нужно использовать силы купидона, чтобы понять, как сильно я в них влюбилась.

Осознание этого – одновременно самая естественная вещь в мире, как будто я просто любила их все это время, и одновременно самая удивительная и глубокая.

Я так сильно люблю свою стаю, и с этой любовью приходит ответственность. Ответственность защищать их. А это значит, что я не могу позволить принцу снова причинить вред им или их народу. Это значит – я должна с ним сражаться. Так я смогу покончить с ним раз и навсегда.

Я – купидон / ангел / демон / песочная леди /госпожа удача / стерва-босс, и я собираюсь, черт побери, уничтожить его.

В любви и войне все средства хороши, сучки.

Глава 37

Когда мои глаза открываются на следующее утро, я обнаруживаю, что Эверт и Силред уже ушли, но Ронак сидит на полу рядом с дверью, словно бы охраняя ее.

Он поднимает голову и смотрит, меня захлестывает разочарование – он все еще в своем зверином состоянии.

Золотые глаза следят за мной, пока я поднимаюсь с кровати и беру с крючка на двери короткий шелковистый халат. Мои волосы в беспорядке, потому что я легла в постель, не расчесав их. Пытаясь разделить спутанные пряди, я сажусь на пол рядом с Ронаком.

– Привет, альфа, – говорю я ему, проводя пальцами по его хвосту. Хвост обвивается вокруг моей талии и притягивает ближе к себе. – Прости, что я заставляю тебя быть зверем. Можешь ли ты как-нибудь позволить Ронаку вернуться? – Альфа лишь смотрит на меня с удивлением, наклонив голову набок. – Да, думаю, нет, – бормочу я себе под нос.

Дверь открывается, и альфа тут же вскакивает на ноги, загораживая меня от вошедшего.

– Полегче, придурок, – слышу я слова Эверта. – Это мы.