Рейвен Кеннеди – Грехи купидона (страница 36)

Эверт впивается в меня взглядом, в его глазах борются ярость и страх.

– Я не позволю ему убить тебя. Не заставляй меня выбирать его вместо тебя, потому что я выберу тебя. Каждый, твою мать, раз.

Сохраняя спокойствие в голосе, я говорю:

– Я не прошу тебя выбирать. Я говорю тебе, что Ронак все еще там, и его зверь не причинит мне вреда. Посмотри на него, Эверт. На самом деле посмотри. Он не пытается причинить мне боль. Он пытается меня охранять.

Я говорю это и вижу, Эверт ослабляет тетиву. Он смотрит на развернувшуюся сцену свежим взглядом, и видит, как Ронак стоит передо мной, держит меня и готов защитить от всего, что его зверь посчитает угрозой.

Я даже не заметила, что Силред все это время пытался использовать свою успокаивающую музыкальную силу, но он прерывается, чтобы сказать:

– Эверт, послушай ее.

Эверт скрежещет зубами.

– Хорошо, – говорит он. – Но я держу эту гребаную стрелу наготове. Если он хоть раз вздохнет не так, я уложу его и вытащу тебя.

Я киваю, и они вдвоем медленно отходят, альфа наблюдает за ними краем глаза. Когда они снова оказываются за пределами клетки, альфа расправляет свои красные крылья, закрывая меня от посторонних глаз. Затем он убирает руку с моей груди и прижимается своими бедрами к моим.

– О, – удивленно восклицаю я.

Тот факт, что он полностью обнажен, становится грубо очевидным, когда его твердая эрекция упирается мне в живот.

Глава 28

Может быть, кого-то и испугала бы идея секса с одичавшим генфином, но только не меня. Он все еще мой Ронак, и когда я смотрю в его горящие глаза и вижу напряжение в его теле, становится совершенно очевидно, что ему нужно.

Его зверю необходимо заявить права на меня, полностью ощутить меня изнутри, чтобы он знал, что я здесь. Мое сердце содрогается, и все, что я хочу сделать, это успокоить его зверя, заверить, что я вернулась – и есть лишь один способ сделать это с одичавшим генфином, который способен только на животные инстинкты.

– Ронак, – мягко говорю я.

При звуке моего голоса он прижимается ко мне всем телом, но бедрами – особенно. Когда я двигаю рукой, он издает предупреждающее рычание, но медленно, очень медленно, я опускаю руку и обхватываю его эрекцию.

Из его груди вырывается ропот, и не успеваю я моргнуть, как меня сбивают с ног и бросают на кровать. Я едва успеваю приземлиться лицом на матрас, как чувствую, что его когти задирают юбки моего платья, а затем рука впивается в бедро, и он грубо перемещает меня так, что я оказываюсь задницей вверх, а головой вниз.

Я чувствую, как воздух обдувает мою обнаженную нижнюю половину, и смотрю через плечо на альфу. Его член набух и капает спермой, он настолько твердый, что кажется болезненным. Золотистые глаза прикованы к моему грубо выставленному напоказ центру, и Ронак выглядит дико, да, но он чертовски сексуален благодаря своим рельефным мышцам и лохматой бороде.

Он хватается за мои бедра и одним грубым толчком вгоняет свой член по самые яйца, заставляя меня вскрикнуть от неожиданности, боли и удовольствия. Тут же он начинает трахать меня безжалостно, столь часто и по-звериному, что у меня вырывается хныканье.

– Эмили!

Я поворачиваю голову на обеспокоенный крик Силреда, но вытягиваю руку.

– Все в порядке. Я в порядке, – заверяю я его, даже когда стискиваю зубы и с каждым толчком сильнее вжимаюсь лицом в матрас.

Отчасти мое лице перекошено, потому что он трахает меня жестоко и совсем как животное, и да, мне немного больно. Но еще его одичалость порождает во мне дикую несдержанную сторону, которая наслаждается потерей контроля. Каждый укол боли, кажется, подпитывает это дикое удовольствие, и оно так отличается от всего, что я когда-либо испытывала раньше. Он такой грубый; каждое движение резкое и яростное, и я хочу большего.

Возбуждение внутри меня танцует, как электричество, потрескивая под кожей с каждым его толчком. Он берет меня иначе, не так, как во время гона, потому что даже тогда Ронак всегда был рядом со своим зверем, позволяя брать меня, но никогда не заходить слишком далеко. Однако сейчас – этот уровень частоты и силы – нечто совершенно иное. Зверь на сто процентов. И мне это чертовски нравится.

Его когти впиваются в мою талию, но не вспарывают кожу. Рычание наполняет воздух, и он продолжает двигаться в жестком темпе. Когда я случайно издаю очередной хнык, парни думают, это от боли. Оба они приближаются к дыре в камере, Эверт все еще держит лук натянутым. Когда Ронак замечает их приближение, он вырывается из меня, чтобы встретиться с ними лицом к лицу, и издает свирепый рев, его когти удлиняются для нападения, а тело принимает позу для атаки.

Видя, что он готов напасть на ребят, я быстро переворачиваюсь на спину и обхватываю Ронака ногами.

Его руки автоматически обнимают мою талию и проникают под крылья, чтобы удержать.

Нежно, но твердо я подношу свои руки к его щекам и поворачиваю его лицо обратно к своему.

– Все хорошо, – говорю я ему тихо. – Они не будут пытаться забрать меня у тебя. Сосредоточься на мне, альфа, – говорю я ему твердо, ни разу не моргнув и глядя прямо в глаза. – Верно. Только ты и я.

Суровость его лица немного смягчается.

Когда он полностью сосредоточен на мне, я просовываю руку между нами, медленно беру его член и прижимаю его к своему входу.

– Я прямо здесь. Возьми меня, – хрипло говорю я.

Это все, что ему нужно. С рычанием он толкается бедрами и снова входит в меня, а я со стоном роняю голову.

Он обхватывает меня руками и крыльями, словно я ничего не вешу, яростно двигаясь. Вскоре его не удовлетворяет наша поза и рваное платье, которое все еще прикрывает мою грудь, поэтому он поднимает когтистую руку и срывает остатки платья. И даже сейчас он ни разу меня не режет.

Отбросив платье, он поднимает меня и снова укладывает на кровать, но на этот раз он не пытается взять меня сзади, как животное. Он держится на предплечьях, вставляет мне сверху и попадает в сладкое место, проникнув под задницу и наклонив мои бедра.

– Да, боги, – кричу я.

Словно подражая моему заявлению, альфа снова рычит, но на этот раз от освобождения. С последним толчком его бедер я чувствую, как горячие струи спермы выстреливают в меня, а затем его тело наконец замирает. Мы оба задыхаемся, пот струится по нашей коже, и, хотя я не испытала оргазм, я чувствую удовлетворение другого рода, заработанное укрощением зверя.

Через мгновение его мускулистые руки перекладывают меня на матрас так, что стена оказывается у меня за спиной, а он держит меня спереди, его член все еще внутри меня.

Когда я надежно скрыта от всего в этой позе, в безопасности от других генфинов в комнате, альфа расправляет крылья, а затем сворачивает их вокруг нас так, что мы оказываемся заключенными в пернатый кокон. В тусклом свете, который теперь проникает сквозь его крылья с красными перьями, я вижу, как он наблюдает за мной.

– Полегчало? – дразню его я. Он наклоняет голову чисто по-звериному, а затем тянется вперед и лижет мою щеку. Я хихикаю и гримасничаю одновременно, вытирая щеку плечом. – Я, по крайней мере, надеюсь, что ты приучен к лотку.

Он игриво щелкает зубами, заставляя меня снова рассмеяться. Когда я пытаюсь вильнуть бедрами, он предупреждающе рычит.

– О. Поняла. Ты все еще хочешь, чтобы твоя сосиска была внутри. Не вопрос.

Он смотрит на меня с восторженным интересом, как будто я самая интересная вещь, которую он когда-либо видел, а его хвост нежно гладит мою ногу. Когда он начинает мурлыкать, я награждаю его улыбкой.

– Ты очень хорошо мурлычешь. Я всегда знала, что внутри ты большой котенок. Ты просто злился, и тебе нужно было получить немного любви от купидона, я права?

Он щиплет меня за шею в ответ, клыки скребут по моей нежной коже.

– Знаешь, – тихо говорю я ему, поднимая руку, чтобы провести по его перьям. – Ронак не любил обниматься, так что это даже приятно, – шепчу я. Когда мои пальцы порхают над верхним изгибом его крыла, он вздрагивает. – Но я действительно хотела бы поговорить с ним. Я знаю, что он засранец, но я им прониклась, понимаешь? Не мог бы ты выпустить его? Может, хоть на минутку приглушишь свою дикость?

Он снова начинает двигаться во мне, и я чувствую, как твердеет его член.

– Уже второй раунд? Вау, ты очень… выносливый. Молодчина.

Его мурлыканье переходит в стон, который звучит очень по-ронаковски. Пользуясь случаем, я поднимаю голову и прижимаюсь губами к его губам. Он замирает, его золотистые глаза расширены, он смотрит на меня, словно бы не понимая. Не останавливаясь, я мягко уговариваю его, играя своими губами с его, позволяя языку высунуться и провести по линии его рта и краю клыков.

– Давай, Ронак, – шепчу я ему в губы. – Выходи и поцелуй меня в ответ, пока не стало совсем неловко.

Я осыпаю его поцелуями, каждый уголок его рта – мой и заслуживает внимания. Поцелуи – это так не по-звериному, и когда я закрываю глаза, я могу представить, что это Ронак движется внутри меня, обнимая меня своими руками и крыльями, и что это он целует меня в ответ.

Подождите.

Я открываю глаза и смотрю в его глаза. Его черные глаза.

– Ронак!

Я взволнованно визжу и бросаюсь ему на шею, притягивая его к себе в объятия. Его руки крепко обхватывают меня.

– Маленький демон, – хрипит он мне в шею.

У меня вырывается полусмех-полувсхлип, когда я отстраняюсь и смотрю на его красивое лицо. Его взгляд больше не дикий, не животный. Исчезли напряженные и резкие движения одичавшего зверя.