Рейвен Харт – Искушение вампира (страница 48)
– Ты не сказал, что случилось с той малышкой из клуба, – заметил Ридрек. – Я не почувствовал никакого прилива сил. Неужели ты, образец благородства, позволил ей умереть?
Я пытался восстановить свое чувство времени. Сколько длилось видение? Секунды или часы? Нет, ничего не понять…
– Да, – прошипел я, проверяя на прочность путы. Если б я мог высвободить, хотя бы, одну руку, у меня появился бы шанс достать Ридрека. Я послал бы своего создателя в ад, даже зная, что отправлюсь туда следом за ним. Впрочем, в каком-то смысле я
Ридрек оперся о камень, удерживающий меня, и некоторое время вглядывался в мое лицо.
– Знаешь, похоже, в твоей дурацкой крови действительно есть что-то этакое. Я чувствую необычайный прилив бодрости. Не знай я тебя как облупленного, решил бы, что ты лжешь.
Я перестал сражаться с путами и посмотрел в глаза старому вампиру, укрепляя свою внутреннюю защиту. Не представляю, как моя кровь влияет на Ридрека. Скорее всего, сделает его сильнее.
Ридрек нахмурился.
– Вижу, ты пытаешься что-то утаить от меня. Интересно, что? Может, сведения о том доме, куда ты помчался после нашей прогулки?
Я вызвал в мыслях картины огня и крови. Все что угодно – лишь бы не показать Ридреку мою Элеонору.
– Может, этот малыш? Для начала? Ридрек втащил что-то в склеп. Я обернулся… О, нет!
Ридрек стоял передо мной, держа за шею Верма. Он выглядел испуганным, но любопытство пересиливало все. То самое любопытство, которое сгубило кошку.
– Я пригласил его сюда. Мы собираемся устроить маленькую вечеринку и сотворить нового вампира, – сообщил Ридрек.
Если начать просить за жизнь Верма, мой создатель наверняка убьет его. Ридрек покрепче ухватил паренька за шею и выпустил клыки. Удивление на лице Верма сменилось испугом, он закричал. Долгий, полный ужаса вопль. Еще одна милая особенность Ридрека: он не делал ничего, чтобы уменьшить страдания своей жертвы.
Старому мерзавцу не понадобилось много времени. Вскоре гонкое тело Верма, пустое и неподвижное, начало оседать. Ридрек подхватил его и прислонил к стене. Растянув красные губы в ухмылке, он погрузил пальцы в рану на моем запястье и кровью нарисовал на теле Верма знак четырех ветров.
– Позови его! – приказал Ридрек.
Я молчал. Он взял мою кровь, но больше ничего не поручит.
Ридрек обернулся и уставился на меня.
– Позови его, иначе я убью всех в том доме на Ривер-стрит. Они не будут сидеть по ту сторону порога целую вечность. Да я… Я просто подожгу этот дом и убью тех, кто выскочит. Позови его – и я сохраню им жизнь. Даю слово.
Элеонора…
Слово Ридрека значило меньше прошлогоднего снега. Он убьет, кого захочет и когда захочет. Если я позову Верма, мой создатель поймет, что у него на руках козырь – жизнь Элеоноры. Ридрек будет использовать его против меня снова и снова. Однако я был не в том положении, чтобы сражаться с ним. Я мог только отсрочить конец. Выиграть немного времени. Что до сопляка – он получит свою награду. «Если ты играешь с огнем… или с вампирами…»
– Верм! – В моем голосе было больше злобы, чем покорности.
– Делай это как следует, мальчик мой. Ты всегда умел обращаться со словами.
Сарказм Ридрека больно ударил меня, но я проглотил оскорбление. Используя весь свой дар убеждения, я позвал снова:
– Верм, вернись ко мне. Иди сюда…
Рука мальчика пошевелилась. Ридрек поднял его и поднес к моему растерзанному запястью. Не прошло и двух секунд, как новоявленный вампир почуял кровь и присосался к ране.
«Бедолага Верм, – подумал я, погружаясь в забытье отчаяния. – Бедняга Джек. Он сейчас потеряет еще одного друга и обретет… брата».
ГЛАВА 12
Несколько часов я исследовал туннели, заглядывая в каждый укромный уголок и в каждую щель, куда никто, кроме грызунов, не совал свой нос десятки лет. Проходы вели к подвалам жилых зданий, фундаментам офисных помещений, гаражам, канализационным люкам и тупикам. Я тщательно запоминал все эти закоулки, полагая, что они могут пригодиться мне в будущем. Никогда не знаешь заранее, в какой момент понадобится быстро убраться с глаз долой. Неизвестно, когда тебя застигнет врасплох рассвет или другая тварь ночи, с которой ты в данный момент не желаешь иметь дела. Вроде этого хорька Верма… Да, туннели иной раз могут оказаться очень кстати. Если я проживу достаточно долго, чтобы ими воспользоваться.
В лабиринте встречались интересные запахи. Я видел, что подземелья были пристанищем многих бездомных бродяг, по нигде не мог уловить присутствия Уильяма или Рид-река. Когда последний солнечный луч угас, я вернулся в дом своего босса и поднялся наверх, в кухню. Мелафия и Оливия пили чай.
Мелафия обеспокоенно взглянула на меня.
– Нашел его?
– Нет. Нигде нет ни следа. Я так понимаю, тебе он тоже не присылал весточки?
– Нет. – Мелафия откинулась на спинку стула и потерла лоб.
К моему облегчению, Оливия выглядела вполне нормально – не слишком бледная и вполне бодрая. Казалось, в данный момент Ридрек не воздействовал на нее: глаза вампирши были ясными и серьезными.
– Как самочувствие, Оливия? – спросил я. – Надеюсь, получше?
– Да, намного, – мрачно сказала она. «Но не благодаря тебе» – повисла в воздухе недосказанная фраза.
Очевидно, девушки нашли общий язык. Мне стало малость неуютно, когда взгляды обеих красавиц одновременно остановились на мне. Я не знал, рассказала ли Оливия Мелафии о том, что произошло между нами. Как мы безудержно трахались и как я лишил ее сил, доведя до состояния безвольной лапши. Не знал и не хотел знать, потому что, взглянув на меня, Мелафия чуть вздернула бровь, как делала всегда, когда была мною недовольна. Этот был тот самый пронизывающий до печенок взгляд, которым обладали ее мать и мать ее матери – и так всегда, насколько я помнил. Впрочем, существовали и другие, более опасные взгляды, предназначавшиеся для самых страшных прегрешений.
Смущенный этим женским союзом, я отвернулся и открыл холодильник, притворившись, что поглощен изучением его содержимого. Я разыскал пинтовый сосуд с кровью, который выглядел весьма многообещающе (кровь выцежена на этой неделе, не ранее), и закрыл дверцу.
– Отлично. Рад, что у тебя все в порядке…
Только не наседайте на меня вдвоем разом, подумал я и начал пить. Бродя по туннелям, я прикидывал, рассказать ли жрице вуду о том, что видела Кони. Мне не хотелось волновать ее лишний раз, но я решил, что она должна знать. В конце концов, я понятия не имел, что теперь делать и нуждался в помощи.
– Мелафия, мы виделись с Конни. Она рассказала кое-что странное. – Я передал им слова моей женщины. – Уильям с Ридреком охотились. Другого объяснения я не вижу. Но почему? Какого хрена он делает? Как ты думаешь, не мог ли Ридрек околдовать Уильяма, как и Оливию?
– Черт побери, – пробормотала вампирша. Казалось, известие, что Уильям охотится на людей – пусть даже это были отбросы общества – потрясло ее даже больше, чем Мелафию. Странное дело.
Жрица вуду порывисто поднялась на ноги и принялась мерить шагами кухню, нервно теребя в руках ткань своей пестрой юбки.
– Ладно, давайте для начала взглянем на положительную сторону дела. Уильям жив. Возможно, он просто ублажает Ридрека, пытается обхитрить его и втереться в доверие к этому старому дьяволу.
– Это было бы лучше всего, – кивнула Оливия. – А отрицательная сторона?
Мелафия резко остановилась.
– Не ходите туда.
Я допил кровь и поставил стакан на стол. Что-то подсказывало мне, что Мелафия и Оливия по-разному представляли себе худший вариант развития событий. В последнее время вдобавок к своим прочим способностям я, кажется, приобрел недурственную интуицию, поэтому решил вставить словечко:
– Если Уильям не вернется в ближайшее время, мы больше не будем сидеть и гадать, что с ним. Ридрек придет за мной. И за тобой, Оливия. И никто не предскажет, что может случиться. Мелафия, вам с Рени лучше на время уехать из города. Я опасаюсь…
– Я уже отправила Рени к ее тете в Брансвик. А сама никуда не поеду. Я могу понадобиться вам с Уильямом. – Мелафия расправила складки на юбке и выпятила челюсть.
Я вскинул руки… но тут же опустил их.
– Если с нами что-то случится, у Рени никого не останется, кроме тебя.
Я видел, какого труда стоит Мелафии сохранять самообладание. Уильям заменил родного отца сперва ей самой, а теперь и ее дочери…
– Я мамбо Саванны, забыл? Верь мне, когда я говорю, что могу постоять за себя и свою дочь.
Я знал, что спорить бесполезно. К тому же Мелафия, скорее всего, права. Никто из нас не знал истинной ее силы. Да, она помогала Уильяму и мне в разных сложных ситуациях, и некоторые из ее действий требовали значительных умений. Но до сих пор нам не приходилось сталкиваться со злом такого масштаба, которое являл собой Ридрек.