Рейн Уайт – Если бы я знал (страница 8)
даже когда возвращался в вип-комнату с ненужным уже
реквизитом, чёрт возьми, понимал.
А вот когда распахнул дверь и уставился на шикарную
обнажённую спину с чётко очерченными мышцами, уже как-то
не очень…
Что им с Никитой мешает хотя бы подружиться, а? Димка
же с ним дружит.
***
Картина маслом.
Когда дверь тихонько скрипнула, идеальная спина
напряглась, и Никита медленно обернулся. Мокрый джемпер
висел на спинке стула, на коже поблёскивали капельки воды, волосы потемнели от влаги, а на шее висело кухонное
полотенце, краем которого он как раз вытирал руки. Джой замер
в дверях, точно истукан, уставился во все глаза, а под мышками
у него ― две надувные «красотки» из секс-шопа. Недавний
реквизит для очередного пошлого конкурса.
― Мы сегодня гуляем с девочками? ― Никита кивнул на
кукол.
Джой едва заметно вздрогнул, освобождаясь от нелепого
оцепенения. Даже позже он так и не смог понять, почему замер в
дверях, как кролик перед удавом: то ли от открывшейся картины
классного торса, то ли от собственного наиглупейшего вида, то
ли от всего и сразу. Или же от самого ощущения неловкости, которое, как он думал, давно в себе искоренил.
― Скорее девочки с нами, ― хмыкнул он, наконец собрав
мысли в кучу. ― Смотри, они бодры, веселы и всегда широко
улыбаются.
― Даже слишком, ― пробормотал Ник. ― Прямо-таки на
всё готовы…
Джой фыркнул, пытаясь сдержаться, но спустя миг всё же
расхохотался, откидывая «девочек» в угол. Никита вновь
приподнял правый уголок губ в кривой улыбке.
― Увы-увы, такая у меня компания, ― пожал плечами
Джой, принимаясь рыться в огромной сумке. Делал вид, что
перекладывает вещи компактней, а на самом деле просто
пытался чем-то себя занять, чтобы не пялиться. ― Гламурные
на всё готовые чики и мужики с огро-омными трубами… ― Он
замолк на полуслове и тут же начал оправдываться: ― В
смысле, в ближней ко входу гримерке ждёт своей очереди
саксофонист. Он же сегодня… в программе…
Что он несёт? Там же и так не чувствовалось подтекста?
Нафиг пояснять?
Последний раз столь отчаянно Джою хотелось ударить
себя лет в пятнадцать. Или это было чуть раньше? Но точно в
девятом классе. Когда в каком-то глупом конкурсе на двадцать
третье февраля нужно было поцеловать в щёку соседа. Их
классная руководительница вела два класса: их и одиннадцатый,
― так что праздновали вместе. И конечно же, рядом с Джоем, тогда
ещё
примерявшим
прозвище
Ксан,
сидел
восемнадцатилетний красавчик. И конечно же, чтобы
посмеяться над худощавым малолеткой с колючим взглядом, в
последний момент он чуть повернул голову. Поцелуй пришёлся
не в щёку ― в уголок губ, а старшеклассник нахально
ухмыльнулся, заявив: «Тамара Ивановна, мелкий хочет меня по-настоящему поцеловать». Даже в восемнадцать некоторые
грёбаные спортсмены остаются тупоголовыми десятилетними
говнюками!
Но главным было не это, а реакция. Вместо того чтобы
разозлиться, дать ему по морде, поржать вместе со старшим ―
или что ещё сделали бы нормальные пацаны? ― Джой зверски
покраснел и начал оправдываться. Лепетал, будто ничего он не
хочет, так просто получилось, старший сам виноват… Нет, он не
загнал этим в могилу свою репутацию: зверёныша, который