Рейн Уайт – Если бы я знал (страница 185)
место неприкосновенное, совсем подкосила. Избранный, блин.
Почему в этом блондинистом «обаятельном подонке» столько
всего трогательного? И почему от мыслей о нём у Никиты так
отчаянно трясутся руки?
― Да, кто там?
― Свои!
Джой так и посмеивался, пока поднимался на четвёртый
этаж. Ники на звонок домофона спрашивает «Кто там?». Не
лаконичное «да», не забавное короткое «кто», даже не просто
тычет кнопку, безмолвно открывая ожидаемым гостям. Прямо
как прилежный школьник, которому в подготовительном классе
втолковали, что кого попало в дом пускать нельзя.
― Что, не хотел приглашать в дом прокуренного дядю
Джоя? ― не удержался он, толкая дверь и заходя в прихожую.
Ответом ему послужили рывок ― сумка с вещами тут же
оказалась отброшена в ближайший угол, ― быстрые руки, задвинувшие тяжёлую металлическую щеколду на двери, и
поцелуй. Не лёгкий и приветственный, а практически
пожирающий. Первая реакция была, конечно же, ответная.
осознание, что сейчас слегка не время и не место для подобных
объятий: А) они в прихожей, блин! Б) Джой только с дороги, даже руки не помыл; В) с самого утра он только кофе выпил да
перехватил крошечную булку из ларька рядом с домом и теперь
зверски хотел есть. Ники, судя по увлечённости, тоже был
безумно голоден, но совсем в другом плане.
― Ники, Ники, блин, ты чего творишь? ― взвыл Джой, успешно отстранившись на пару сантиметров. Правда, для этого
пришлось тяпнуть Никиту за губу и больно удариться затылком
о дверь, но тут уж как получилось.
― Тебя не было четыре часа, ― выпалил тот, продолжая
поцелуи. Скула, подбородок, шея… Джой чуть не замурлыкал, когда Ники прикусил мочку уха, но вовремя взял себя в руки.
― Господи, и что с того? Я собирал вещи, ― возмутился
он. Действительно пока собрал вещи, пока заправился, заехал к
Лерике передать кое-что по работе, вот и пролетело время. ―
Но это не повод набрасываться с порога, будто ничего не ел весь
день, а меня готов сожрать.
― Я и не ел. ― Поцелуй в шею у самого уха, затем ниже, ещё ниже…
― Отлично, но я невкусный, ― попытался возразить
Джой, но голос дрогнул.
Да и хмыканье Ники говорило об обратном. Невкусный?
Ооо, похоже, он о-очень в этом сомневался. Его руки, успешно
спустившиеся со спины на задницу и крепко её сжавшие, точно
были уверены, что филейная часть Джоя хоть и тощая, но
аппетитная.
― Не заставляй меня говорить пошлые банальности, ― на
выдохе взмолился Ники.
― Какие? ― Фак, а Джой всё же поплыл. Он бы и хотел
противиться, хотел оттолкнуть, но… зачем? Оказаться в этих
руках он мечтал в сотню раз дольше.
― Что я бы тебя прямо тут и съел, ― тихонько рассмеялся
Ники, подтверждая свои слова укусом. ― Пахнешь, как
булочка.
― С ванилькой, моя единственная еда за сегодня, ―
притворно уныло вздохнул Джой, а сам охотно выгнулся
навстречу поцелуям. ― А ты, оказывается, любитель кусаться, Ники.
― Только с тобой… ― прошептал в ответ он.
И как было реагировать? Джой словно парил где-то в
нереальности. Ещё позавчера он искренне размышлял, что всё, пан или пропал, всё кончено, а сегодня стоит прижатый к двери, тает от поцелуев и кайфует от романтичных глупостей. Такие
перемены вообще разрешены законом или за ними последует
кара?
Джинсовая ветровка ― ностальгия по 2010-м ― полетела
в тот же угол, что и сумка. От майки Джоя Ники тоже избавил
оперативно,
сорвал
между
двумя