Рейн Уайт – Если бы я знал (страница 181)
заорать в голос.
― Что, уже не хочется передёрнуть в ванной? ―
усмехнулся Никита.
Не хочется? Да ему уже плевать, если за ними из-за двери
наблюдает Лада, что уж говорить об уединении в ванной? Джою
так хотелось послать Ники куда-нибудь пешим ходом за
подобное предложение, но это означало, что исчезнут и пальцы, медленно поглаживающие член. Они сжались уже увереннее.
Фак… Джой снова глухо застонал. Это. Было. Слишком.
Одно дело год дрочить, мечтая о близости и представляя, что те самые желанные руки ласкают тебя, а другое… вот это.
Когда только от этих чуть прохладных пальцев и
требовательных губ, не позволяющих надолго прервать
поцелуй, зависит, получишь ли ты разрядку. Когда возбуждение
пронзает тело настолько, что пресс болезненно сжимается от
каждого движения. Ники, словно издеваясь, вновь отпустил
член и запустил руку под майку, кладя ладонь на живот. Затем
выше ― до груди. Пальцы погладили кожу, легонько сжали
сосок ― и вот тут Джой судорожно застонал, утыкаясь носом в
плечо Ники. Член дёрнулся, то ли сильнее наливаясь, то ли
готовый уже кончить и от этого. Как? Ну как вообще можно
получить
такой
электрический
разряд
от
обычного
прикосновения?
Наплевав на всё, Джой в ответ потянулся к поясу Никиты.
Спортивные штаны это вам не джинсы, это всего лишь оттянуть
резинку, чуть спуская и получить доступ ко всему. А ещё
получить реакцию. Уже не собственную ― хотя Джой и сам
ловил кайф от ощущения бархатистой кожи под ладонью.
Но нет, просто на этот раз очередь шипеть и пытаться
подавить ругательства дошла до Ники. Он весь напрягся, запрокидывая голову, стиснул кулак свободной руки до
побелевших костяшек и выдохнул:
― Саш, только не останавливайся на этот раз…
Джой пьяно улыбнулся, целуя его в подбородок, затем в
выступающий кадык, касаясь ключиц; руки в это время чуть
спустили боксеры вместе со штанами. Останавливаться? О, мечтай, Ники!
― Бля-ять… ― подавился он матом, снова опираясь рукой
о холодильник.
Вторая ладонь так и лежала на животе Джоя, скорее
касаясь косых мышц, чем поглаживая кожу, но для адского
возбуждения хватало и этого. Вот и эрогенная зона, от которой
голову сносило. Кажется, у Ники тоже была неадекватная
реакция. Проверяя подозрения, но не прекращая поглаживать
его член, Джой задрал ему майку, невесомо проводя пальцами
по боку пресса. Ники тут же втянул живот, зашипел сквозь зубы.
― Коснись меня, это же ты всё начал, Ники, ― прошептал
Джой, упираясь лбом ему в плечо. Не добавил разве что: иначе
кончу и так.
Но Ники послушался. Опустил одну руку на
возбуждённую плоть, другой поймал Джоя за шею, заставляя
запрокинуть голову… и поцеловал. Снова так яростно и
напористо, словно вот это ― настоящий секс. И Джой мог
поклясться, это реально было сильнее, особенно в совокупности.
Потому что такого заряда острых ощущений он давно не
получал. Или вообще никогда?
Влюбился-то он, кажется, впервые.
Кончил Джой первым. Хватило всего пары движений и
этого грёбаного поцелуя, от которого всё тело становилось, как
желе. Он осознал, что заляпал спермой руку и майку Ники, но
тут он сам виноват. Нечего так потрясающе целоваться! Даже
тогда Никита не остановился. Притянул Джоя к себе, практически лишая возможности двинуть рукой, прижался
членом к его обнажённому животу ― и вот тогда кончил.
Горячая сперма ударила по коже, и Джой задохнулся от стона, ощущая, как снова возбуждается, несмотря на ледяную опору