Рейн Уайт – Если бы я знал (страница 153)
ощущал себя как-то… зыбко. Неловко, неправильно и всё ещё
невероятно виновато. Он словно пытался реанимировать то, к
чему давно стоило найти другой подход. Вся эта «дружба» ни
капельки не помогала, и с каждым днём Никита всё чаще ловил
себя на мысли, что мачеха, возможно, была права. Он не просто
соскучился по Джою.
Ах да, второй факт: он превратился в озабоченного идиота.
Честно! За эти полгода Никита семь раз пытался сходить на
свидание и каждый ему было скучно, даже тоскливо. Любой
спутницы в какой-то момент становилось слишком много. Они
были слишком шумные, слишком яркие, слишком активные или
наоборот унылые. Просто «слишком». Всегда. Никита списывал
это на то, что он попросту заучился и слегка зажрался. Красивые
же девчонки, что он бесится?
Теперь же это он оказался тем, кого было «слишком».
Стоило делу коснуться Джоя, как Никите стало не по себе. С
одной стороны, не он сделал первый шаг и за это должно быть
стыдно, с другой… всё, теперь можно признать себя трусом
окончательно и действительно написать или того круче ―
позвонить. Джой отвечал медленно и словно неохотно, а он
зачем-то писал, что-то спрашивал и в то же время пытался
подавить излишнюю активность. Он свихнулся.
Дни, пока Джоя не было в городе, Ник дёргался, не зная
куда себя деть. Позвонила Лада, попросила совета. Что сделал
он? «О да, Ладик, конечно, я заберу подарок, привезу его, даже
выбрать помогу!» Её подопечному Тиму исполнялось
восемнадцать, и Ладе зачем-то понадобился подарок. Хотя
лучшим презентом, несомненно, было окончание срока
контракта ― и для него, и для неё. Но Лада…
Ник уже по голосу понял, что она попала, и укорил себя: присматривал-присматривал, а недоглядел. Самому больно, сестре сейчас будет хреново. Супер! Просто супер! Мальчик
Тим вырос, и из мелкого подонка стал совершеннолетним, а
Ладик носилась вокруг него, сдувая пылинки. По мнению
Никиты, лучшим подарком было что-нибудь символическое ― к
расставанию. Но он пересилил себя, попытался действительно
вспомнить что-нибудь хорошее, полезное и… вспомнил Джоя.
Предложение о галстуке вырвалось само собой. Связанное с
Джоем по определению не могло считаться плохим.
А вот засранец Тим Никите не нравился. Но он сцепил
зубы и, забирая заказанный Ладой подарок, все силы приложил, чтобы со вкусом его оформить. Серебристо-чёрная коробка, бордовые ленты. Кузина оценила. А ещё была настолько
восторжена, возбуждена и встревожена, что Ник мог поспорить: засранцу обломится уже сегодня. Всё, что пожелает.
До сих пор надеялся, что Лада прсто вручила подарок и
послала его куда подальше. Это же не Джой, который в самую
душу пролезть может.
Вот! Вот, даже в такие моменты Ник его вспоминал.
А главное, его сумасшествие проще всего доказывало
простое наблюдение: всю прошлую встречу Никита думал… о
поцелуе. После самого первого он почти не бывал на крыше и
теперь место так срослось с воспоминанием, что иных мыслей в
голове попросту не было. Хотелось наплевать на всё, притянуть
Джоя к себе и поцеловать. Как тогда. А вместо этого Никита
обсуждал учёбу, погоду, дела. Он словно попал в прошлое, когда они впервые оказались вместе на крыше и Джой, наверное, даже не помышлял о том, чтобы присмотреться к
нему, к Никите. Когда вообще Джой влюбился в него? И как он
это понял?
Градус неловкости продолжал повышаться. Никита
напоминал себе дерьмо в проруби ― во всех смыслах. Дерьмом
он чувствовал себя тем ещё. Отвратительным человеком, который полгода пытался уверять себя, что «всё ещё по
девочкам», а теперь только и думать мог, что о парне. То есть
полгода назад он ломался и не мог решиться, а теперь ничего
так? Сойдёт? Он вообще не мог собрать мысли в кучу, был
разбит и раздавлен, но знал одно: встретиться ещё раз обязан. А
вот как избавиться от неловкости, не знал.
Хотелось лечь и сдохнуть… а потом приходил ответ от
Джоя, и Ники опять оживал.
Например, сегодня он определённо ожил. Уже раз десять
перекопал одежду, выбирая, что надеть (Господи, да хоть что, разве Джой заметит цвет толстовки?), зачем-то прибрал всю