Рейн Уайт – Если бы я знал (страница 134)
Нормальной воды не осталось даже для чая, а ему ещё как-то
завтра-послезавтра продержаться предстояло.
Так он и завалился на кассу: злой, всклокоченный, с
пятилитровой бутылкой воды, упаковкой круассанов (сладкий
успокоитель на утро) и твёрдым намерением потребовать ещё
пачку сигарет. Кассир ― хмурый веснушчатый паренёк лет
восемнадцати ― отошёл разложить товары, а Джой потихоньку
засыпал у самого выхода. Стоило бы окликнуть, поторопить, но
Джой сам понимал: его увидели, сейчас парень сгрузит все
банки и придёт. Чего зря дёргать? Не дёрнул, зато повернул
голову ко входу и столкнулся взглядом… с ним.
Никита стоял у двери ― в кожаной куртке с поднятым
воротником, с растрепанными влажными волосами. На улице
лил зверский дождь, даже гром начинал потихоньку громыхать, хотя молний ещё не было. Бледный, уставший, Ник во все глаза
смотрел на Джоя, а тот… к маю он настолько эмоционально
вымотался, что не ощутил ничего. Совсем ничего. Поднял глаза, встретился с тусклым небесным взглядом, посочувствовал
усталому виду и кивнул в знак приветствия.
Всё. Проснувшись поутру, Джой посчитал это своим
маленьким достижением. Возможно, он излечился от
влюбленности? А возможно, был слишком уставшим, чтобы
психовать. Сам Никита в тот раз, кстати, только поджал губы и
промчался внутрь супермаркета. Зачем? Откуда взялся именно в
этом магазине? Кто бы знал. Это был абсолютно заурядный
супермаркет, один из немногих круглосуточных. Логично, что
любой, кому приспичило купить что-то ночью, мог здесь
оказаться.
Но всё же мысль, что Никита даже не поздоровался, неприятно кольнула Джоя. Хотя поведение было вполне
логичным в любом случае: смотрел он стрим или нет. Почему?
Потому что до мая было ещё два прецедента их «общения».
Первый
крышу, заставив не только вспомнить, но и прочувствовать,
обидеться и перепсиховать. Он чуть было не ринулся
разбираться, но сумел вовремя себя остановить.
А началось всё с курьера и звонка маме.
Со злополучного стрима прошло почти полтора месяца, на
дворе царствовал февраль. Джой окончательно погряз в работе, но ― вот беда ― приболел. Логично после трёх беспрерывных
рабочих недель. Он с трудом отыскал себе замену на последние
четыре заказа, чтобы никого не подвести, и сумел даже
отлежаться пару дней, хотя чувствовал себя всё равно хреново.
В голове крутилась мысль, что, если за ближайшие два дня
насморк не пройдёт, придётся вновь подсаживаться на капли, чтобы нормально провести запланированные мероприятия. А с
грёбаных капель потом вовек не слезть! Последний раз он
целый год сидел, пока в один прекрасный день после диких
нервов нос просто не начал дышать. Сам. Каким-то чудом не
требуя больше допинга.
Курьер из родительского ресторана принёс огромную
коробку с пирогом, попросил расписаться и был таков.
Любимый рыбный пирог стоял теперь на тумбочке, и даже через
заложенный нос Джой ощущал его невероятный аромат. Он уже
хотел позвонить маме и поблагодарить ту за чудесный подарок, когда она набрала сына сама.
― Привет, зайчик мой, ― заворковала она в трубку. ―
Тебе уже принесли презент? Рассказывай, что это за прелестная
поклонница появилась у моего сына?
― Поклонница? ― опешил Джой, готовый уже сказать
«спасибо за пирог». ― В смысле? Какая?
― Рыженькая такая, с каре! Маленькая, худенькая, встрёпанная, одета как школьница. Очень милая девочка
примерно твоего возраста.
Джой возвёл глаза в потолку, но голова тут же заныла даже
от этого усилия.
― Моего ― это «малявка, которая едва окончила школу», судя по твоему описанию. Да, мам? ― прогундосил Джой.
― Нет, зайчик мой, ― проворчала она, ― лет двадцати
пяти. К счастью, я помню, сколько лет назад родила старшего
сына, даже если он не умеет выглядеть солидным мужчиной, давно разменявшим третий десяток.
Замечание повеселило. Да уж, солидным он никогда не
был, это точно.