Рейн Уайт – Если бы я знал (страница 11)
ангелочка.
― Ага, конечно-коне-е-е-ечно…
― Лера, фен.
― В гримерке слева в углу моя сумка, ― сдалась она, переставая прикалываться. ― Там на дне валяется. Только
футляр с объективами аккуратно перекладывай. И саксофониста
не спугни, а то он дёрганый какой-то!
Последнее она уже кричала ему в спину: Джой, получив
пинок в нужном направлении, сорвался с места. Во-первых, перерывы между частями шоу-программы не такие уж и
большие; а во-вторых, не хотелось надолго оставлять Никиту
одного. Мокрого и не совсем одетого. И плевать, что на дворе
середина лета, а одолженное полотенце неплохо справилось со
своим предназначением.
Саксофонист действительно оказался дёрганым. Ну чего
подпрыгивать до потолка? Джой всего-то поздоровался. Правда, Илья в это время стоял к двери спиной, а Джой так запыхался, пока промчался по коридору до нужной двери, что едва не
проорал своё «Привет!», добив беднягу заявлением, что через
десять минут его выход. Зато после непродолжительных
поисков в сумке Лерики…
― Вот! ― заявил Джой, с феном наперевес вламываясь в
випку.
Но Никиты там не оказалось.
Первой реакцией было разочарование, потом ―
раздраженная мысль, что бегать по ночному клубу с феном
совсем не круто. Честно, Джой сейчас вёл себя не как взрослый
уважаемый человек. Впрочем, «взрослому уважаемому
человеку» и не пришла бы в голову мысль сушить одежду
феном. Правда?
Затем он разозлился. На себя. Ну что он, право слово?
Ушёл и ушёл. Восемнадцатилетний друг брата ― не тот, на кого
стоит капать слюнями. Димка мог что-нибудь заметить, разозлиться, ещё и разговаривать перестать, не дай Бог. Оно ему
надо?
Вздохнув, Джой упал на стул и запрокинул голову. Фен, небрежно брошенный на стол, едва не сбил стоящую там вазу. А
потом краем глаза Джой заметил на спинке соседнего стула
джемпер… тот самый, серо-голубой, который был сегодня на
Никите. Он забыл тут часть одежды? Или никуда не уходил?
Джой выглянул в коридор, дёрнул дверь уборной ― пусто.
Может, поискать в раздевалке? Ник, помнится, несмотря на
жаркую погоду, был в кожаной куртке. Но путь в раздевалку
лежал через зал…
Поморщившись, Джой просто врубил фен в розетку и
приступил к тому, что и планировал ― принялся сушить кофту
Никиты. Подкладывал под ткань руку, оттягивая, и методично
водя феном. Скорее чтобы чем-то себя занять до следующего
витка программы, чем ради искреннего желания привести вещь
в порядок. Курить не хотелось: недавнее происшествие
ненадолго отбило никотиновую жажду. А сидеть в ди-джейке с
Киром… нет уж, спасибо!
Впрочем, пару минут и целый рукав спустя до слуха Джоя
донеслись подозрительные звуки из обычно тихого коридора.
Смех. Притом мужской. И грёбаным баритоном, который теперь
он узнает из тысячи.
«Не веди себя как чёртов ревнивый гей-малолетка! ―
мысленно уговаривал себя Джой, направляясь к двери. ―
Ревновать некого. Раз ― вы едва знакомы, два ― ты натуралов
за версту видишь, а он ― натурал».
Но никакие мысли не помешали сердцу сжаться, когда
пальцы легли на ручку, повернули и толкнули дверь. Смех
прозвучал в разы громче и волной мурашек пронёсся по телу.
Джой глубоко вздохнул, взял себя в руки и, натянув на лицо
самое безразличное выражение, выглянул наружу.
В коридоре рядом с той самой девчонкой из кухни
(светленькой, с косичками) стоял Никита. В руках он держал
картонное ведёрко с ароматно пахнущей курицей, а его
чудесный торс скрывала огромная чёрная майка с логотипом
клуба на спине. Кажется, дверь всё же скрипнула ― или Ник
почуял движение за спиной? Он обернулся и довольно