Рейн Карвик – Диастола (страница 13)

Ксения не стала спрашивать. Это тоже было частью её умения быть рядом.

Они прошли в боковое крыло, где свет был приглушённее. Здесь стены были не идеально белыми, а с лёгким тёплым оттенком. Здесь не кричали объявления. Здесь было… человечнее.

Вера остановилась у окна, выходящего во внутренний двор. Она прислонилась лбом к стеклу, чувствуя холод. В голове всё ещё стояла та фамилия – как имя болезни, которое невозможно выговорить.

– Хочешь кофе? – спросила Ксения.

– Нет, – ответила Вера. – Мне нужно… – она запнулась, – немного тишины.

– Тогда я буду рядом, – сказала Ксения. – Но не слишком близко.

Вера благодарно кивнула.

Она осталась у окна, позволяя мыслям течь медленно, без попытки их упорядочить. В памяти всплывали фрагменты: кухня в старой квартире, запах чая, приглушённые голоса взрослых, слово «осложнение», сказанное так, будто оно могло всё объяснить. Потом – тишина. Долгая. Липкая.

Она помнила, как тогда смотрела на свет – слишком яркий, слишком равнодушный. Свет всегда оставался, даже когда люди уходили.

– Ты здесь.

Голос был низким, спокойным. Артём.

Вера не вздрогнула. Она ожидала его – не логикой, телом. Она медленно обернулась.

Он стоял в нескольких шагах, без халата, в тёмной рубашке. Рукава закатаны, как и в первый день. Его лицо было спокойным, но в глазах читалась усталость – не физическая, а та, что копится от постоянного напряжения.

– Да, – сказала она.

– Ксения сказала, ты осматриваешь крыло, – продолжил он. – Это не основная зона проекта.

– Я знаю, – ответила Вера. – Но свет не заканчивается холлом.

Он кивнул, принимая ответ без спора. Это удивило.

– Ты рано пришла, – сказал он.

– Ты тоже, – ответила она.

Между ними повисла пауза. Не неловкая – плотная. Вера чувствовала, как внутри снова поднимается то самое напряжение, которое она пыталась удержать под контролем. С ним это всегда происходило быстрее.

– Ты выглядишь… – он замолчал, словно подбирая слово.

– Как? – спросила Вера.

– Как будто увидела что-то, чего не хотела, – сказал он.

Она посмотрела на него внимательно. В его тоне не было обвинения. Только наблюдение. Точное, почти хирургическое.

– Иногда так и бывает, – ответила она.

– Здесь много такого, – сказал он. – Клиника вытаскивает наружу то, что люди привыкли держать внутри.

Вера усмехнулась.

– Ты говоришь это так, будто сам не часть этого места.

Он посмотрел на неё долго. Потом отвёл взгляд.

– Я – часть протокола, – сказал он. – Не больше.

– Ты правда в это веришь? – спросила Вера.

Он не ответил сразу. Вместо этого посмотрел на свои руки – жест, который она уже знала. Он делал это, когда разговор приближался к опасной зоне.

– Я верю в то, что работает, – сказал он. – Остальное – риск.

– Без риска нет жизни, – сказала Вера.

Он поднял глаза.

– Есть выживание, – ответил он.

– Выживание – это не цель, – сказала она. – Это состояние.

Он сделал шаг ближе. Теперь расстояние между ними сократилось до того уровня, где каждое движение начинало иметь значение. Вера почувствовала тепло его тела – сдержанное, контролируемое, но реальное.

– Ты не знаешь, о чём говоришь, – сказал он тихо.

– Знаю, – ответила Вера так же тихо. – Я просто не делаю вид, что не знаю.

Он сжал челюсть. В этом было что-то почти болезненное.

– Ты видела фамилию, – сказал он вдруг.

Это было не вопросом.

Вера замерла.

– Какую фамилию? – спросила она, хотя понимала, что лгать бессмысленно.

– На табличке, – продолжил он. – У интенсивной терапии.

Её сердце пропустило удар. Потом ещё один. Она почувствовала, как диастола растягивается, становится тяжёлой.

– Да, – сказала она.

Он смотрел на неё внимательно, слишком внимательно. Как на пациента, у которого появились первые тревожные симптомы.

– И? – спросил он.

– И я поняла, что это место – не случайность, – ответила Вера.

Он выдохнул медленно. Почти незаметно.

– Некоторые совпадения лучше не трогать, – сказал он.

– Некоторые – требуют внимания, – возразила она.

– Ты ищешь что-то конкретное? – спросил он.

Вера посмотрела ему прямо в глаза.

– Я ищу правду, – сказала она. – И если она здесь, я не уйду.

Он молчал. В его взгляде мелькнуло что-то новое – не гнев, не раздражение. Тревога.

– Правда не всегда лечит, – сказал он.

– Зато ложь всегда калечит, – ответила Вера.

Эта фраза повисла между ними, как натянутая нить. Она почувствовала, как внутри что-то дрожит – не от страха, от предчувствия. Они подошли слишком близко к тому, что оба предпочли бы оставить в тени.

– Будь осторожна, – сказал он наконец.

Это прозвучало почти как просьба.

– Я всегда осторожна, – ответила Вера. – Просто не всегда послушна.

Он посмотрел на неё ещё секунду, потом кивнул – коротко, резко, словно принимая решение. Развернулся и ушёл, оставив после себя ощущение холода и незавершённости.