Рейдер – Крестраж # 1 (страница 89)

О двоих этих «братах–акробатах» я не забывал и, так сказать, «держал руку на пульсе». Близнецы Уизли продолжали усиленно и добросовестно следить… только за Персивалем Уизли, отчего тот неимоверно психовал и не понимал, какого хрена вообще они стали так делать, а на все его вопросы с загадочным видом молчали. Легиллименция, дружок, и не такое может!

Несчастья просыпались не только на представителей нашего факультета. Ещё три слизеринки и одна представительница Рейвенкло познакомились с неизвестным шутником, провернувшим не то чтобы розыгрыши, а натуральные подлые гадости. Что там у них случилось, доподлинно мне неизвестно, но как мне доложили в разведотделе за утренним брифингом, доклад будет предоставлен к обеду. То есть наши болтушки, Браун и Патил, тараторили о том, что нужно спросить какую–то Свенсон, чтобы уточнить у Булстроуд и затем передать Пенни о том, что на Рейвенкло… и так далее и тому подобное. Короче, крайне запутанная схема у них по получению оперативной информации. И я решил сделать небольшой «вброс», так сказать, подкинуть дурно пахнущей субстанции на вентилятор, а наши нестойкие на язык девчонки разнесут подобное по всем факультетам, по пути приукрасив и ещё больше переврав противоречивыми фактами.

— А я, между прочим, предупреждал, — сказал я мрачно и с серьёзным выражением лица. — Попомните мои слова — это только начало.

Тихая война одного демона с несколькими противниками продолжилась и на следующий день, и на следующий. То у Вейн конспекты и эссе в труху перемолоты, то у Хиггс мантия на ленточки распорота, то у затесавшейся в эти тесные ряды слизеринки–шестикурсницы Одри ВанРутт волосы внезапно выпали. У кошака оказалась неиссякаемая фантазия. Всех семерых, кто наложил сглаз, вычислить удалось достаточно легко по таким вот мелким неприятностям. С проклятиями вышло сложнее. Первой подозреваемой была Уизли, и она не вылезала из больничного крыла, так как, только вылечив ушибы, её еле откачали после того, как вместо «Костероста» ей была подсунута какая–то убойная гадость, но в фирменной бутылке и с оригинальной этикеткой лекарства. В то, что она знала и смогла проклясть Печальным Солнцем, я ни на миг не верил. Слишком там всё сложно и нужно обладать определёнными навыками, которых у туповатенькой рыжей не может быть, а вот второе проклятие она могла запросто наслать.

Обстановка взорвалась на третий день. И тут имеется ввиду не какой–то метафорический взрыв, а самый натуральный. Минг с теми самыми своими, до сих пор мне неизвестным подругами, чуть не отправились к праотцам при взрыве котла, в котором мутили зелье для выпускных тестов в школе. Мне стало понятно, что Живоглот рано или поздно добьёт всех причастных к проклятиям и про сглазы забывать не станет. Когда подтвердились последние мои подозрения, уже хотел реально пойти и отчекрыжить кое–кому шаловливые ручонки заодно с головой, как и обещал. Такие вещи не прощают, и тут для них пахнет не только Азкабаном. Например, Гермиона имеет полное право на месть и она будет оправдана в своих претензиях любым магическим судом. Однако был остановлен представительным комитетом из трёх деканов: МакГонагалл, Спраут и Флитвик заявились ко мне с Гермионой после уроков в библиотеку и выдвинули коллегиальное требование — прекратить террор. Почему–то претензии выдвигали мне, хотя я был причастен ко всему этому лишь очень косвенно. Нервничающий больше всех Флитвик, косясь на Живоглота, спящего на коленях у Гермионы, обратился к ней с просьбой повлиять на своего фамильяра и дальше не усугублять противостояние.

— Но как же мне это сделать, — спросила расстроенная девушка, на что получила логичный ответ, который я специально не хотел говорить Гермионе:

— Просто приказать, — пожала плечами Спраут.

— Профессор Флитвик, сэр, вы наверняка знаете, почему пострадали ваши студентки, — обратился я к полугоблину. — У меня нет доказательств, но то, что в стенах школы можно творить тёмный ритуал с жертвоприношением, мне кажется, должно вас насторожить как минимум. И то, что к этому приложили руку старшекурсницы вашего факультета, тем более. Извините за мою наглость, сэр, но мне не хотелось бы, чтобы подобное повторилось с моей подругой, и я буду вынужден дать этому делу официальный ход, через ДМП, либо решить вопрос радикально, раз и навсегда.

МакГонагалл после моего спича смотрела на меня непонимающе, Спраут задумчиво, а Флитвик мрачно. Наша декан ещё не верила, что прошлогодний затюканный мальчик Гарри сейчас уже совсем не тот, а вот остальные очень даже прониклись.

— Гарри, позволь я поговорю с ними. Я смогу повлиять на этих… волшебниц и гарантирую, что подобного с их стороны не повторится, — удручённо сказал Флитвик.

Что–то слабо верится, они же ведьмы, ну, по крайней мере, одна из них точно! Очень мстительные, как и Живоглот. Флитвик, кстати, был одним из немногих, кто называл меня по имени в неформальной обстановке, то есть вне уроков, и с которым у меня были действительно хорошие отношения. Не хотелось бы их портить, но тут уже решать не мне, а Гермионе, что незамедлительно и произошло после того, как я донёс до него эту мысль:

— Конечно, профессор Флитвик, я немедленно…

Наблюдать, как она чихвостит кота, сидящего на стуле, и в хвост и в гриву, было даже весело. Если бы Живоглот был человеком, то имел бы сейчас вид согласно уставу, то есть лихой и придурковатый, дабы не смущать своими познаниями начальство… и дальше по тексту. Выражение его морды сменилось, когда в обвинительной речи Гермионы промелькнуло:

— …и я тебе приказываю…

Сначала он неверяще вылупился на Гермиону, а потом отвернул морду, и с немым вопросом и тоской в глазах посмотрел на меня:

«Она что, серьёзно?»

На такой выразительный взгляд я неопределённо дёрнул плечом и как мог, так же, взглядом, ответил:

«Я‑то тут при чём? Сам себе такую хозяйку выбрал.»

— Так ты хотел, чтобы они умерли? Гарри, это неправильно! — возмущалась Гермиона.

— Да, Гермиона, и желательно, чтобы подыхали мучительно и долго! Они из тебя хотели сделать ничтожество тем проклятием, живую безэмоциональную и безынициативную куклу. Практически живой труп, никому не нужный и живущий только по инерции. То проклятие, оно не снимается, а если это и возможно, то я точно не знаю, как. Если бы не твой Живоглот, то это могло кончиться очень плохо. И я, blayd', тут устрою море крови, k khuyam raspizdoshu тут всё, если подобное повторится. Zhertvoprinoshenie ustroili zdes', a vsem do pizdy'!!! — совсем сорвался я и перешёл на дикую смесь английского и русского матерного.

Меня, тяжело дышащего и переполненного гневом и яростью, обняли тонкими руками и прижались ко мне интересными частями тела, отчего моё нервное напряжение стало спадать, а напряжение другого рода стремительно нарастать. Чёртовы гормоны!

— Гарри, успокойся, пожалуйста. А что ты последнее сказал? Я не поняла. Это на русском, да? Вот как начну изучать русский, и буду знать все те слова, что ты используешь! — с хитринкой смотря на меня снизу вверх, сказала красавица в моих руках.

— Не надо! — не на шутку испугался я.

— Да ладно, я знаю, что ты ругаешься, но только не знаю этих слов, — усмехнулась она.

— Вот и дальше не знай, — проворчал я.

Мы гуляли после разговора с деканами по галерее седьмого этажа, смотрели на тоскливый вид в свинцовых тонах из окон замка и спорили на счёт последних событий. Мне вся эта бодяга жутко надоела и хотелось абсолютно всё решить незамысловатым, пусть и скрытным способом. Но ведь уже всем известно, что cui prodest** никто не отменял. И первым под подозрение попаду я. Да даже если у меня алиби будет, разные уроды докопаются и нервы вымотают только потому, что тут в школе Гарри Поттер в каждой бочке — затычка, мля! Гермиона ещё… доброта и всепрощение, блин, парой слов нейтрализовала такой хороший инструмент, как Живоглот. Правда, если несчастный случай со смертельным исходом произойдет, то в школе кипиш в любом случае поднимется. И расследование будет серьёзное, ЧП как–никак, тем более если таких случаев несколько штук подряд. А мне в Азкабане совсем не хочется париться. Ну ничего, у меня есть способы и без членовредительства отплатить, так сказать, алаверды устроить по полной программе. Не только эти суки могут проклятиями швыряться, я тоже кое–что умею. Не прокатит это, при наличии у них защиты, так другое что–нибудь придумаю, вроде тотальной легиллименции. Уж в этом–то я достаточно силён и подкован, теперь сквозь мои щиты и Дамблдору не пробиться, как в прошлый раз. Нужно только Гермиону по–максимуму усилить и защитить.

— О чём думаешь? — как раз спросила она, продолжая меня обнимать.

— О тебе, конечно, — улыбнулся я этому чуду и легонько подул в её лицо.

— Да? И что же надумал? — недовольно морща носик и сверкая глазами спросила Гермиона.

— Тебе нужно стать сильнее, — прошептал я и поцеловал такие близкие и сладкие губы.

*turpitudinem — уродство (лат.)

**cui prodest — кому выгодно (лат.)

Глава 49 Будни начинающих метаморфов

Вшшухх… Волна изменений от корней к кончикам волос прокатилась по каштановым локонам и они приобрели золотисто–блондинистый цвет.

— Не–е–е… Быть похожей на Браун тебе не идёт, Гермиона. Вид у тебя сразу… — хотел сказать глупый, но, вовремя опомнившись и подумав, закончил, — несерьёзный. Хотя, как маскировка под… э–э–э… недалёкую девушку и подойдёт.