Рейдер – Крестраж # 1 (страница 19)

И вот это всё лежало плотно уложенным в моём «Сундуке Флинта» и места там было уже не очень много. Оставалось скомпоновать магическую аптечку, а финансы были на исходе. Тридцать два галеона с мелочью это — «ниачём». Можно, конечно, провернуть ещё раз фокус с личным листом колдомедика, но у Помфри таких уже не было, а через хогвартский лист заказ ждать три дня, помимо оплаты из своего кармана. Вот что мне мешало заранее об этом подумать? Заказать готовое дорого, пришлось заняться зельеварением, и бедняга Хедвиг замучилась летать по моим заказам за компонентами зелий. В основном я варил «Рябиновый отвар» и «Очищающее», но сподобился и на зелье от фурункулов. Оно и от прыщей помогает, недаром же его все на первом курсе начинают варить. С моим гормональным штормом от зелий, мне им придётся литрами мазаться. Для варки снадобий я приспособил комнатку, бывшую когда–то складом для постельного белья студентов нашего факультета и находящуюся метрах в тридцати от портрета «Полной Дамы». Чтобы попасть внутрь, мне пришлось варварски, под мантией–невидимкой и при помощи заклинания разложения, сломать слишком много о себе возомнившую дверь, пытавшуюся меня грубо послать в пеший эротический маршрут. Будет меня ещё всякая деревяшка тут стращать! Эти анимированныё дверные проёмы достали меня ещё по старой памяти. Поклонись им, понимаешь, поунижайся! Может, ещё и задницу подставить? Запомните вы меня, суки! Репаро мне в помощь, и я тебя ещё неоднократно сделаю образцовой и послушной дверкой.

Неожиданно у меня появился помощник, точнее, помощница — Гермиона. Не знаю, как; не знаю, зачем — но она вычислила, что я не ночую в своей спальне, и принялась меня разыскивать — нашла на раз–два. Вот и просвещай слишком умных о домовиках и их свойствах. Позвала Тампи и попросила перенести ко мне. От незапланированного по времени хлопка появления домовушки я чуть не запорол «Рябиновый отвар», который готовил, засыпав в него слишком много давленых ягод. На удивлённо вытаравщуюся на меня девчонку и смущенную Тампи я обрушил шквал превентивных претензий:

— А если бы я был в душе или «комнате раздумий» в это время? Или вообще! Ритуал принесения в жертву младенцев совершал? Вы что, специально хотите мне помешать?

В конце концов мне пришлось объяснять, что я ничем противозаконным не занимаюсь, а просто варю нужные мне для лечения зелья, а потому как за процессом стоит постоянно приглядывать, то и ночую здесь же.

— Гарри, ведь тебе никогда не нравилось зельеварение и ты, если честно, отвратительный зельевар. А тут Рябиновый отвар, который варят на пятом курсе и ещё что–то, вон, охлаждается, — она растерянно мотнула головой на подоконник, на котором действительно стояла батарея опалесцирующих нежно–голубоватым светом прозрачных бутылочек.

— Это «Очищающее», — ответил я, меланхолично помешивая серебряной ложкой мутно–красную бурду, которая уже начала приобретать прозрачность. — Зелье вывода токсинов после применения «тяжёлых» зелий или отравлениях. Изучается на четвёртом курсе.

— Но… Но ведь ты опять не скажешь… Да? — как–то обречённо спросила Гермиона.

— Верно, — спокойно сказал я.

Три помешивания по часовой и одно против. Дальше ещё нужно нарезать ложного горошка, обязательно ровно посреди стручка, а до этого добавить листьев папоротника.

— Но почему? — вскинулась она. — Мы ведь… ещё друзья?

— Друзья? — я резко повернулся к девчонке. — Вот потому что мы друзья, Гермиона! И то, что я могу… рассказать, может повредить моим друзьям.

Я отвернулся и приготовился закинуть в получившийся раствор листьев папоротника. Что сказать и как объясниться, не имею ни малейшего понятия. Ведь наверняка будет нудить и доставать с расспросами. Любопытная и пытливая девушка, что, впрочем, не порок какой, просто возраст даёт о себе знать таким вот образом. Не знает ещё сентенции о многих знаниях и печали, из них происходящих.

— Подвинься, — пробурчали сердитым голосом и толкнули меня в бок. — Опять влип в какую–то историю и молчит. Говори, что с ингредиентами дальше нужно делать?

Что это сейчас было?

Оказывается, с ней можно поговорить. Нет, не просто поболтать ни о чём, а порассуждать на пространные темы, как не совсем с взрослым человеком, но тем не менее, очень грамотным. У Гермионы имелось множество своих мнений по различным вопросам, которые прямо фонили заштампованностью книжных определений. И только это мне в ней не нравилось. Не было критичного взгляда на где–то прочитанные истины, которые в её интерпретации слышались незыблемыми скрижалями, этакими неоспоримыми откровениями свыше. Ей бы с трибуны, политиком вещать! Вот где успех бы был.

На третий день нашей совместной и нелегальной алхимической деятельности я заметил у неё в руках не очень фундаментальный «талмуд» и успел прочесть название. Был перерыв в час между варкой и следующим этапом, когда я мог перекусить доставленными Тампи съестными припасами. Пока я ел, Гермиона с комфортом расположилась в трансфигурированном кресле, достала из своей сумки книгу и открыла страницу, заложенную закладкой. Это был довольно спорный труд по теории магии за авторством Ариана де Роньи, жившего во Франции сто восемьдесят лет назад.

— Я бы не советовал пользоваться методикой, описанной в этой книге, — в паузах между жеваниями произнёс я.

— Почему? Ведь здесь всё правильно написано! И мне её профессор МакГонагалл посоветовала, — она непонимающе подняла на меня свой взгляд.

— Она затормозит твое развитие как волшебницы. Если полностью следовать советам этого автора, то тебя ждёт сначала стагнация, а потом и постепенный регресс. — я отпил чай из чашки. — Как там у него? — я прикрыл глаза и начал цитировать: " — Отринуть чувственное и, опираясь лишь на холодный разум, маг сможет избежать ошибок. Вытравить должно все чувства при сотворении чар, что несут большую ответственность.» Бред первостатейный! Нет, я понимаю, зачем наш профессор дала тебе этот, с позволения сказать, источник мудрости. Для трансфигурации — самое то и там есть дельные советы, но всё равно это больше вредная, чем полезная книга. Мне, вообще, больше Бэгшот или Тай Ли Миань нравятся. Там хоть всё доходчиво объясняется.

И именно тут я придерживался такого мнения. Источник без эмоциональной подкачки начинает замирать в своём росте, а дальше деградировать. Это доказано колдомедициной на примере коматозных больных. Да и заклинания получаются мощнее, если использовать эмоциональный посыл, хотя бы азарт или нетерпение, например, прямо по ситхски как–то. Но и в некоторых областях магии хладнокровие, выдержка и безэмоциональность просто жизненно необходима. Трансфигурация, колдомедицина, химерология и артефакторика — все они требуют спокойствия и отрешенности. Это, на мой взгляд, палка о двух концах. Магу для развития нужны новые, неприевшиеся ощущения и эмоции, и поэтому среди них так много неадекватов и откровенных психов. Однако, что–то в этом есть, и заставляет двигаться вперёд и открывать новое и неизученное.

— Да откуда ты зна… — начала было возмущаться Гермиона. Она посмотрела на тёмно–синюю обложку книги у себя в руках и зло закончила, — Ах, да! Чего это я, в самом деле?

На мою победную улыбку она лишь понурилась и грустно замолчала. Были у меня сомнения, не хотел этого делать, но мне нужна уверенность. Я подошел, присел рядом с ней на корточки и спросил глядя снизу вверх:

— Скажи, зачем ты со мной возишься, Гермиона? Помогаешь, заботишься, как там, в больничном крыле. Зачем? — наиболее мягко и нейтрально сказал я, пристально глядя ей в глаза и как бы затягивая взглядом, своей волей, внутрь себя.

— Так… ведь… пра–виль–но… — завороженно прошептала девчонка.

Я даже знаю, что она в этот момент чувствовала. Она как бы проваливалась в мои глаза, которые росли и росли и заполняли всё пространство вокруг, и ощущения, как от свободного падения, но не опасного, а успокаивающего, даже ласкового. Я очень осторожно и мягко толкнул своё сознание навстречу.

О–фи–геть! Природный окклюмент! Защиты нет никакой, вернее, слабая защита есть, но она именно что природная или просто интуитивная. Это была библиотека. Кто бы сомневался? Не как хогвартская, но очень похожая. Тёмное полированное дерево полок и бронза светильников, лесенки вдоль уходящих под потолок рядов книг и высокие стрельчатые витражи, освещающие всё вокруг. Очень чёткая визуализация эха настоящей памяти. И всё это, можно сказать, беззащитно и открыто. В уютном таком уголке среди полок сидела на копии кресла из реальности Гермиона Грейнджер, вернее, её образ личности и листала толстенную, как и на всех окружающих полках — книженцию. Я пустил «волну», прием такой из легиллименции, для первичного осмотра. Это для того, чтобы проанализировать пространство памяти и понять структуру защиты и заодно выяснить, что происходило с сознанием реципиента. Своеобразный диагност, которому ничто не мешает. Просто идеальные условия для работы.

Ничего настораживающего. Семь следов поверхностного чтения воспоминаний, как я сейчас делаю, ни одного обливейта, что сразу было бы видно, и ни одного серьёзного вмешательства в разум, только просмотр. Я мысленно пробежался по точкам чужого «интереса». Тролль на первом курсе, отношение к Мальчику–Который–Выжил, страх исключения из школы, события в Запретном Коридоре и недавнее — желтые глаза василиска, голубая сфера ритуала, первый разговор с очнувшимся Гарри Поттером.