Рейдер – Крестраж # 1 (страница 109)

— Есть какие–нибудь новости, Браун, — спросил я блондинку, сидящую напротив.

Мы сидели за обедом в обычном своём составе. Я, Гермиона, Невилл и Лаванда с Парвати. Я намазывал джемом кусочек тоста и, как бы между прочим, решил выяснить последние слухи. Браун странно на меня посмотрела и начала вещать в таком тоне, что я оторопел.

— Вечером, перед отбоем произошло столкновение шестикурсников со Слизерина и Рейвенкло. Пострадало три человека, двое из них доставлены в Мунго. По добытым данным было установлено, что применялись чары из раздела «непростительных». Расследование ведёт Аврорат при поддержке Отдела Тайн. Начальник группы мастер Руфин. Доклад окончен! Докладывала э–э–э… капрал Браун! — фиглярски отдала она мне честь двумя пальчиками.

— Вольно, капрал! — серьёзно и пафосно сказал я. — За проявленную сноровку и инициативу при получении ценной информации ваше звание повышается до уорент–офицера второго класса! Поздравляю.

— Мммм… Спасибо, конечно, — улыбнулась она уже всегдашней своей беззаботной улыбкой. — А это много? Ну, вот это… второго класса?

— Очень! Почти как генерал, — покивал я с важным видом. — Что нибудь ещё слышно?

— Я не знаю, но Клируотер, которая помогает мадам Помфри, подслушала, что с братьями Уизли что–то не так, потому они и в Мунго были. А ты не знаешь, что такое парафилия?* Она ещё про какую–то девиацию и пере… прев… перверсию** говорила, но я не запомнила.

— Кха… Кхыхк… Пара… что? — закашлялся я, подавившись тостом.

— Парафилия… вроде так, — неуверенно сказала Лаванда.

Нет, что это такое, я знал прекрасно. Колдомедицина лечит не только физические травмы, но и очень частые отклонения в мозгах у психически нестойких магов. Тем более я непосредственно спровоцировал такое заболевание у Уизли. Пусть благодарят, что я что–то позаковыристей не придумал. А так — нежная и чувственная страсть к садовым вредителям. Интересно, что они там учудили во время каникул?

В это время к столу подошёл Перси Уизли и злорадно сообщил:

— Поттер, тебя вызывает директор Дамблдор.

*парафилия — то же, что и сексуальная девиация, то есть половое отклонение.

**перверсия — извращение.

Глава 58 Точки над ё

— Привет, Фоукс, — погладил я огненно–золотой хохолок феникса, косящего на меня вишнёвым глазом.

Пять минут назад, когда поднимался в кабинет Дамблдора и лихорадочно оправляя на себе бронежилет, я никак не подозревал, что в кабинете меня будет встречать только феникс, сидящий на жердочке специального столика рядом со входом. Директор на своём месте отсутствовал и, опираясь на свою эмпатию, могу сказать, что его не было сейчас даже в административной башне. Либо он отбыл куда–то камином, либо научился скрывать свои чувства с помощью окклюменции на уровне булыжника–невидимки с гениальной маскировкой.

Я совсем немного расслабился и с интересом стал осматриваться, пока не остановился взглядом на фениксе. Интересное создание. Он был почти таким же фамильяром, как и Живоглот Гермионы. Только у неё воплощённый дух Хаоса, а тут создание чистой стихии Огня. Такое же отражение материальной и живой стихии, почти неуничтожимое и практически вечное создание, и фамильяр с неповторимыми свойствами.

Что я знал о фениксах? Светлое создание, абсолютно неплотоядное, водится только в Индии, Китае и на Ближнем Востоке. Фамильяром может считаться лишь условно, даже если привязан к магу ритуалом. Своевольная и капризная птичка. Основное предназначение — транспорт и летающая аптечка для хозяина. Тонкость перемещения состоит в том, что может перенести только в то место, которое знает пользователь, и чей образ передаёт каждый раз по связи хозяин–питомец. Обладает уникальной способностью криком прогонять призраков, привидений и прочих полуматериальных некросущностей, вроде баньши. Помимо всего феникс является незаменимым кладезем ценнейших алхимических ингредиентов — пернатый сейф с бриллиантами просто.

Сейчас Фоукс был совсем ещё мелкий по сравнению с тем, каким я видел его в прошлый раз, примерно размером с мою Хедвиг. Тогда он мне очень сильно помог и практически спас жизнь, выклевав глаза василиску и почти залечив его укус на моём предплечье. В том замесе с червяком–переростком у меня получилось позвать его только потому, что в руках была моя палочка с его пером в качестве сердцевины. Жаль, что он не может это вспомнить, каждое перерождение — это действительно перерождение для него, и он не помнит ничего из своего прошлого опыта. Один из минусов такого питомца, которого нужно тренировать и воспитывать заново.

— Держи, приятель, — я протянул ему один из орехов, который он схватил изогнутым клювом и начал с аппетитом разгрызать. Орехи предназначались вообще–то для Дублона, но, видимо, и этому птицу они тоже пришлись по вкусу.

Я осторожно и ненавязчиво продолжал исследовать обстановку кабинета. Большое количество приборов и артефактов, где–то сейчас работающих, а где–то неподвижных, но излучающих магию, громоздились во множестве на многочисленных полках. Почти все я знал как артефактор, но были несколько, которые выполняли непонятные функции. Странное собрание и увлечение директора. Такое ощущение, что эта коллекция собиралась сорокой, падкой на всё блестящее и движущееся. Зачем, например, здесь магический прибор измерения давления атмосферы соседствует с бытовым артефактом защиты от докси? Зато обе этих хреновины крутятся полированными детальками и блестят стеклянными трубочками, а последний так и жужжит специфически. И подобной фигни тут битком набито, но не это меня заинтересовало в первую очередь. Под внимательными взглядами директоров былых времён, нарисованных на волшебных портретах, я рассматривал многочисленные книжные шкафы, набитые книгами, и читал их названия на корешках. Солидно. Мне бы такое собрание библиотечных раритетов!

Во вспышке зелёного пламени из камина в кабинет неспешно вступил наш директор, а я неторопливо к нему обернулся, одновременно пряча руки в широкие рукава мантии.

— Здравствуй, Гарри.

— Здравствуйте, сэр.

Мы смотрели, друг на друга, почти как в каком–то дурацком вестерне. Напряжение, казалось, можно было потрогать руками, настолько сейчас была накалённая атмосфера.

— Хмм… Я хотел поговорить с тобой, присаживайся, — он плавно указал рукой на неудобный стул с прямой спинкой рядом со своим столом, а сам в это время неторопливо прошествовал и уселся в своё, даже по виду, удобное кресло.

— Я постою, директор, сэр, — спокойно ответил я, продолжая настороженно за ним следить. — Не думаю, что наш разговор займёт много времени.

— Хорошо, — беззаботно махнул рукой он. — Я хотел спросить, известно ли тебе о том, что произошло сегодня ночью? Пострадали ученики и, возможно, ты знаешь что–нибудь об этом происшествии.

— Мне известно, что несколько старшекурсников подрались и угодили в Больничное крыло, сэр, — ровным тоном сказал я.

Что–то не так. Когда я только начал отвечать на вопрос, Дамблдор бросил взгляд на небольшой плоский каменный диск, изрезанный рунами, лежащий на столешнице, и который в этот момент неярко мигнул голубым огоньком. Ментальный артефакт? Что–то вроде «Шара Рузиса»? Если так, то не вижу проблем. Окклюменция позволяет тележить чушь на голубом глазу и говорить откровенный бред. Без веритасерума правды не добиться!

— Насколько мне известно, то вы с мисс Грейнджер вчера вечером возвращались с отработки у профессора Снейпа и пройти мимо того места, где состоялся конфликт, никак не могли.

— А где состоялся этот… конфликт, сэр? — простодушно спросил я.

— Гм… На первом этаже, около Зала наград…

Он всё спрашивал и спрашивал, я в это время всё так же отрицал и откровенно валял дурака. Ничего не видел, ничего не знаю… Бедная каменюка показывала, что я кристально честный молодой человек, мигая голубым огоньком. Только раз намеренно и «правдиво» соврал, когда сказал, что не знаю всех этих пострадавших. И только затем, чтобы посмотреть, как артефакт отреагирует и замигает малиновым цветом.

Чем дальше заходил разговор, тем сильнее морщился директор. Я вообще не понимаю, зачем он мне сейчас голову морочит. Ведь видно, что совсем не для этого он меня вызвал, иначе бы меня авроры опрашивали. Применение «непростительного» — это в их компетенции, хотя, тут и к дедушке должны бы по идее с вопросами пожаловать. Какого хрена в школе творится?

Видя, что ничем меня не пронять, директор, наконец решил перейти к сути.

— Когда же ты научился так врать, мальчик мой? — укоризненно вздохнул старик.

— Наверное тогда, мистер Дамблдор, когда вы начали врать мне, — окрысившись, резко ответил я.

— Я? — удивлённо вскинул он брови. — Это когда, позволь спросить?

— Когда твердили о кровной защите, которой нет и не было никогда. Когда говорили, что у моих родственников мне будет безопасно, но на самом деле вы и так прекрасно знаете, как там ко мне относились. Когда говорили, и не только мне, что Хогвартс — самое безопасное место Британии, а меня здесь пытаются убить каждый год по нескольку раз. Когда твердите о дружбе и мире, толкая окружающих к ненависти и войне. Когда… Я уже не помню, когда вы правду говорили, директор… сэр!

Меня не обманешь твоей растерянной рожей, старик! Я все твои эмоции чую! Настолько сейчас не вязалось его выражение лица с фонящими чувствами холодной насмешки и интересом патологоанатома, вскрывающего труп с патологиями. Отчётливо складывалось ощущение, что он пытается меня выбесить и выбить из колеи для того, чтобы я сорвался и напал, или ещё что агрессивное сделал. Раньше бы он и просто, своей властью смог бы меня приструнить, но теперь вам не тут! У меня теперь есть родственники, с которыми стоит считаться. Я знаю, что он с Сириусом несколько раз встречался и пытался увещевать и взывать к высоким идеалам, но добился лишь отборной матерщины от крёстного. Так тут ещё и Вальдесы нарисовались, не предусмотренные никакими планами и раскладами, как весомая сила. Хорошо, что Каролина не в Хогвартсе училась, и она не имеет перед ним ни малейшего пиетета, ведь ей не промыл мозги с Всеобщим Благом и собственным авторитетом старый пердун. Она вообще в Британии оказалась около года назад, в рамках обмена студентами–стажёрами Аврората. Типа, чей круче — английский или испанский.