Рейчел Йодер – Ночная сучка (страница 37)

Это была Ванда, именно такая, какой Ночная Сучка представляла себе Ванду – стройная и гибкая, в облаке серебристых волос. Она была одета с удивительной непринужденностью – элегантное платье-рубашка, удобные туфли и соломенная шляпа. Ночная Сучка прищурилась, чтобы как следует разглядеть ее, но Ванда была так далеко.

Ночная Сучка направилась к ней, волнуясь все сильнее, потому что это, вне всякого сомнения, была Ванда Уайт. Она набрала в грудь побольше воздуха, пытаясь успокоиться, но не смогла, ее охватило чистое ликование, настолько сильное, что она побежала, протягивая руки к женщине. Она знала, что это Ванда. Она просто знала.

Простите меня, крикнула она, бросаясь к одинокой фигуре на краю парка. Это ваши собаки? Я ищу их хозяина.

Женщина, стоявшая все еще слишком далеко, чтобы можно было разглядеть детали ее лица или его выражение, склонила голову, остановилась, крикнула – нет! – и быстрыми шагами направилась к лесу, граничившему с парком.

Стойте! в панике вскричала Ночная Сучка, но это возымело прямо противоположный эффект. Таинственная женщина перешла на бег, сжимая в руке шляпу; волосы развевались за ее спиной, она неслась в лес.

Ванда! Ночная Сучка была не в силах совладать с отчаянием, звучавшим в ее голосе. Она задыхалась и дрожала от сильных эмоций, сердце колотилось, ноги горели от быстрого бега.

Женщина исчезла в лесу, а Ночная Сучка остановилась, тяжело дыша, положив руки на колени. Пожалуйста, вернитесь! – умоляла она. – Пожалуйста. Она стояла на опушке леса и слушала, как женщина пробиралась сквозь кусты, упавшие ветки и заросли ежевики. Ночная Сучка уже не могла видеть ее сквозь плотную зелень и не могла гнаться дальше, оставить ребенка, который, перепуганный, бежал за своей матерью, уносившейся прочь от него.

Ванда! кричала она кустам и деревьям. Ванда!

Но ответа не последовало.

Это не тебя я видела сегодня в собачьем парке? написала она вечером Джен, следом отправив смайлики: собаку, дерево, солнышко и глупую физиономию, как бы говорившую: вот я тупица, если это и правда была ты! Грубоватый поступок с ее стороны, но в то же время безопасный. Нельзя же было спрашивать Джен напрямую, не была ли она собакой, но разговор завести следовало. К тому же они не общались с самой вечеринки, лишь время от времени пересекались в библиотеке. Она ждала и ждала, пока не замигали три маленькие точки: Джен печатала ответ.

Ха-ха, нет, напечатала она, но я и сама хотела тебе написать.

Именно это и написал бы тот, кто желает скрыть, что он на самом деле собака, подумала Ночная Сучка.

Джен принялась печатать и после бесконечных восклицаний, всевозможных ЛОЛ, БЛИН и ОМГ сообщила, что Ночная Сучка показалась ей такой открытой и такой творческой, что ей захотелось поделиться с ней своими недавними совершенно бредовыми переменами, что она не совсем может это объяснить, но у нее в голове крутятся всякие мысли, лол, и может, это просто возрастное или еще что-то такое, но она боится, что все выходит из-под контроля, и ей не с кем поговорить, и может, она, эта новая мамочка в кругу ее друзей, захочет пообщаться один на один, ни слова о травах, просто душевный разговор. Ей просто хотелось поговорить, потому что Ночная Сучка оказалась такой дерзкой и современной – мне нравится, как тебе вообще наплевать, что думают другие! – написала она в шутку, потом добавила, что боится показаться очень уж странной, но надеется, что новая подруга сможет сохранить все в секрете, потому что кого-то ее признания могут напугать.

Иногда я всю ночь не сплю и брожу по району, это же ужас, да? напечатала Джен, и Ночная Сучка ощутила прилив надежды, сильной надежды, которая таилась в ней, а она и не подозревала – прилив великодушия и любви ко всем женщинам, всем матерям, потому что – как долго она ждала одного-единственного человека, которому она могла бы доверить свои самые сокровенные желания и мысли! И кто бы мог подумать, что этим человеком окажется такая мамочка, такая Джен с ее травами, клубничным шампунем и гигантским особняком? Ночная Сучка готова была расплакаться от радости и облегчения, оттого что в мире есть еще одна мать, похожая на нее, мучимая той же борьбой и таинственными возможностями. Я очень хочу встретиться! – искренне написала она. Жду с нетерпением!

Она подняла телефон над головой и, насвистывая, протанцевала по всей кухне.

Они встретились на следующий день в университетском музее естественной истории, чудесном местечке, которое Ночная Сучка любила посещать в студенческие годы. Она еще ни разу не приходила сюда с мальчиком, и мысль показать ему музей ей нравилась. К тому же в выходные музей был тих, как гробница, которой в некотором смысле и являлся, поскольку здесь находилась самая древняя таксидермическая коллекция, настолько древняя, что матери и их подопечные могли видеть солому, торчавшую из дыры в коже носорога, кусок ткани на месте меха гепарда.

Джен никогда здесь не была. Она выразила глубочайшее изумление тем, что в их городе есть такое интересное место, и вновь восхитилась оригинальностью Ночной Сучки.

Хотела бы я быть творческой личностью, с тоской сказала она, глядя, как две ее девочки водят сына Ночной Сучки по комнате, взяв за руки и таская туда-сюда, нянчась с ним так, что Ночной Сучке захотелось сказать им, чтобы они прекратили, что возиться с ним – неподходящее для них занятие, что они должны наслаждаться выставкой и не думать об этом мальчике, что их интересы должны быть больше направлены на таксидермию, чем на заботу о других. Но она лишь сухо рассмеялась над словами Джен.

Сегодня Джен была вообще на себя не похожа. Хотя ее девочки были как следует умыты и гармонично одеты, а их шелковые волосы собраны в аккуратные хвостики, торчавшие, как рожки, у самой Джен вид был изможденный, под глазами, неровно подведенными слишком далеко от краев век, свисали мешки. Футболку она надела шиворот-навыворот; конечно, это была футболка из тех, у которых довольно трудно отличить лицевую сторону от изнаночной, но прежде это умение было явно сильной стороной Джен.

Ты меня вдохновила, так что я экспериментирую с прической, сказала она, когда они проходили мимо гигантского ленивца, и указала на свои светлые волосы – даже в тусклом свете музея было видно, какие они грязные и спутанные. Ночной Сучке, конечно, очень нравилась эта новая эстетика, и с каждой новой мелочью ее радость только возрастала. Она напомнила себе, что не нужно давить на Джен, побуждая к рассказу. Надо оставаться сдержанной и внимательной, слушать и ни в коем случае не пытаться манипулировать ситуацией. Она смотрела на Джен, как смотрела бы на свою жертву темной ночью – спокойно, выжидающе.

Маленькая компания прошла в зал с птицами. Джен прихлебывала кофе, крутила в руке баночку с травой. Птичий зал был круглым, с окнами наверху и круглым же открытым павильоном, демонстрировавшим траектории полета североамериканских видов. По краю стены были прикреплены чучела птиц, некоторые сидели на ветках, но большинство напоминали Ночной Сучке коллекцию жуков, которую она собирала в школе, – каждое насекомое насаживалось на булавку и вставлялось в блок пенополистирола, а внизу клеился ярлык.

Здесь располагалось множество звуковых кнопок, которые можно было нажимать, и дети с удовольствием этим занялись. Зал наполнился птичьими голосами. Две матери застыли в мягком свете дисплеев.

Ну что ж, сказала Джен, сжимая в руке стаканчик с кофе, усталая, измученная. Ты такая талантливая… начала она. И очень хорошая мама. Я просто… Джен расплакалась.

Все хорошо, сказала Ночная Сучка. Не сдерживай себя.

Она замерла в ожидании, хладнокровная, спокойная.

Признайся, мысленно приказывала она Джен. Признайся, что ты собака.

У меня тоже есть… моменты, о которых я никому не рассказываю, добавила Ночная Сучка, чтобы помочь Джен расслабиться. У каждого свои проблемы.

Она думала, что ее слова успокоят Джен, но они, судя по всему, лишь усилили ее беспокойство.

Я в такой куче дерьма! воскликнула Джен, прошептав последнее слово, чтобы не услышали дети, хотя они и не слушали. Я в полной заднице. Даже мой муж не знает. Только бы он не узнал!

Все мы проходим через трудности, ответила Ночная Сучка. Они были так близки к моменту абсолютной искренности!

Я просто… Джен накрыла лицо руками, потерла пальцами лоб, глаза, щеки. Я потратила столько денег на эти травы, прошептала она наконец. Тысяч десять, а все думают, что я такая успешная, но на самом деле их покупаю только я сама же. Алекс ничего не знает – ну это несложно, потому что я занимаюсь всеми денежными вопросами, но я понятия не имею, как выбраться. Рынок переполнен травами! Они никому не нужны! Мы все их скупили и теперь пытаемся продать друг другу!

Она с тоской посмотрела на дочерей, поваливших мальчика на пол и щекотавших, к огромному удовольствию всех троих. Ночная Сучка ничего не ответила, потому что ожидала не этого, совсем не этого.

Мне нужно проецировать на других свой успех, продолжала Джен. Все девчонки ждут от меня этого, но я не могу. Она нажала кнопку перед собой, чтобы раздался долгий, низкий крик совы.

Ну конечно. Конечно, Джен была в полной заднице. Конечно, она спустила слишком много денег на травы.