Рейчел Йодер – Ночная сучка (страница 22)
– Ладно, – шепнула она мальчику, – ошейник оставь, но поводок ведь нам не нужен. Собачка любит бегать без поводка!
Поодок, сказал он, сложил ручки на груди и вздохнул. Позязя, мама, умолял он. Позязя.
Он даже перестал вопить и всхлипывать, просто смотрел на нее, тер глаза кулачками и размазывал сопли по щекам. Он был болен, он устал, он просто хотел играть, и почему она должна была ему отказывать в такой малости?
Потому что другим мамам это могло показаться странным? Это было мило и весело, и пошли они в задницу.
Ей хотелось как следует облизать его лицо, но она понимала, что на них смотрят, так что вынула из кармана не слишком свежий платок и стерла козявки с его румяных щек.
– Ладно, зайка. Хорошо. Будь собачкой. Но другие дети могут не понять.
Мальчик просиял, тявкнул и по-собачьи задышал, высунув розовый язычок. Он был ужасен, и она его любила. Она поцеловала его прямо в мокрый нос.
Ночная Сучка неловко улыбнулась, когда мальчик повел ее на поводке через маленькую парковку прямо к Джен. Он тявкнул на Джен, уселся возле нее на корточки и вновь тявкнул.
Мне кажется, он хочет, чтобы ты его погладила, сказала Ночная Сучка, делая вид, будто понятия не имеет, что такое нашло на этого мальчишку, ну разве он не смешной? Конечно, это просто увлечение такое, а завтра он опять вернется к своим паровозам или грузовикам, сама знаешь, как это бывает. Все это сопровождалось недоуменно вскинутыми бровями, усталой улыбкой, легким закатыванием глаз, покачиванием головой. В общем, нормальная реакция матери – вы только гляньте на это чудовище, вечно что-нибудь такое выкинет, но я им восхищаюсь и пойду за ним на край света. Если он хочет быть собакой и носить ошейник, я буду водить его на поводке – Я БУДУ ВОДИТЬ ЕГО НА ПОВОДКЕ, – потому что я чудесная мать. Ты смотри, удивилась Джен и потрепала его по голове.
Другие матери, очень многих из которых она уже знала по Книжным Малышам, нерешительно улыбнулись или вежливо хихикнули.
Он хочет быть собакой, сказала Ночная Сучка. Ну, я имею в виду…
Конечно-конечно, ответила Джен. Они всегда хотят быть кем-нибудь.
Так, под общее хихиканье, началась их прогулка в тенистой прохладе. Мамочки очень скоро сбились в группы по двое-трое и завели личные разговоры, в которые трудно было вникнуть. Дети катились впереди, как единый организм, перелетая, как стая птиц, с одной обочины тропинки на другую, но ее мальчик чинно вышагивал на поводке, лишь иногда подаваясь вперед, чтобы понюхать цветок или разглядеть бабочку.
Мертвая змея! Мертвая змея! крикнул мальчик постарше, указывая на упавшее бревно. Ее сын натянул поводок и повернулся к матери. Пусти! Пусти! – сказал он, указывая на бревно, и она отцепила поводок, и он бросился к другим детям, словно мальчик, или, может быть, все-таки собака, жаждущая увидеть мертвую змею, потыкать ее палкой, может быть, набраться храбрости и прикоснуться к ее коже. Повисла неловкая тишина, и в этой тишине Джен повернулась к новобранцам.
Привет еще раз, сказала она.
Да, привет, нервно ответила Ночная Сучка. Прости, что я не могу пока точно ответить на твое приглашение. Просто еще не совсем уверена.
Да ладно тебе, сказала Джен. Понимаю, мы все заняты. Но ты все-таки приходи. Травы такие классные, – и, не дожидаясь ответа, залопотала: С одними чувствуешь себя большой, с другими маленькой. Одни радуют, другие помогают уснуть.
Я обожаю Мамби! вмешалась или, лучше сказать, встряла женщина, к груди которой был пристегнут младенец. Он наполняет энергией! – громко воскликнула она. Ее выпученные глаза светились манией.
Мы знаем, что ты любишь Мамби! Рады за тебя, сказала Джен женщине и вновь повернулась к Ночной Сучке. Мы все продаем травы. Но по большей части просто собираемся и пьем винишко, – заговорщически добавила она достаточно громко, чтобы все услышали. Хороший способ провести время. Может, ты заработаешь немного денег, а может, и нет, но в любом случае, когда муж будет дома, можно сказать ему, что занята делом, и выкроить себе пару часов. Да и вообще здорово заниматься чем-то лично для себя, ведь правда?
Ага, ответила Ночная Сучка и улыбнулась. Ей захотелось сказать: вообще-то я художница, и у меня нет на это времени, – правда, она тут же вспомнила, что больше не художница и времени у нее полно, но тем не менее.
Ей захотелось сказать: а в золотистого ретривера ты превращаешься не лично для себя? Только честно!
Но, стараясь быть вежливой, она ответила:
Мне кажется, это не совсем мое.
Не принимай решений слишком быстро, глупышка! Джен легонько хлопнула Ночную Сучку по руке. Для начала сходи на вечеринку! Я тебе дам бесплатные пробники. Ты же не можешь знать заранее, что твое, а что не твое. Приходи и все.
Ну… я не очень по части марафета и разных там легинсов, Ночная Сучка предприняла вторую попытку. Я сегодня даже не причесывалась, добавила она, хотя, если уж совсем честно, она не причесывалась всю неделю.
В этом и есть магия трав! Тебе станет так хорошо, что ты сама захочешь накраситься и надеть что-нибудь классное, воскликнула Джен.
Извини, конечно, но что это за травы такие? спросила Ночная Сучка. Пакетик «Баланса», который ей всучила Джен, когда она лежала на полу библиотеки, так и валялся на дне ее сумки и каким-то образом чуть надорвался, засыпав сумку мелким порошком из сладко пахнущих листьев и веток.
О господи, ну, китайские. Тайские. Японские. Джен вскинула руки в воздух, широко распахнула глаза, чуть повысила голос. Это вся мудрость величайших древних целителей в одной маленькой бутылочке, – она взяла Ночную Сучку под руку, как будто они дружили целую вечность, – но не будем сейчас вдаваться в факты и цифры. Ты просто приходи. И, пожалуйста, возьми с собой немножко побольше денежек, ладно? – шепнула она. Сотен шесть. Потом спасибо скажешь.
Вечером пришло еще одно сообщение от Джен – как раз когда Ночная Сучка укладывала сына спать. Она дала ему пушистую желтую утку, смешно пищавшую, когда он ее кусал, укрыла одеяльцем с рисунками щенков и костей, постелила простыни с весьма реалистичным принтом мяса и, присев на край кровати, стала читать сообщение.
Наиболее примечательным был тот факт, что все слова – вообще все – были словно взяты из какого-то шаблона объявлений по набору персонала, размещаемых в глянцевых брошюрах и побуждающих женщин решиться и раскрыть в себе весь свой потенциал.
Она лежала в кровати, слушала, как сын хохочет и хлопает в ладоши, и смотрела на вентилятор, лениво вращающий мягко пикселившийся летний полдень. Пахнущие клубникой волосы Джен, ее идеальное материнство, травы и ее беспощадная вербовка. История матери-юриста, которая теперь сидела дома с детьми и торговала травами, показалась Ночной Сучке самой печальной историей, какую она только слышала в своей жизни, может быть, печальнее даже, чем ее собственная. Невозможно было даже представить, что у этой матери была богатая и странная тайная жизнь, расцвечивавшая ее монохромные будни волшебными собачьими оттенками. Она была юристом, а значит, мыслила разумно, кормила своих детей яблочным пюре и брала на дом подработку, чтобы внести свой маленький вклад в семейный бюджет и укрепить свою позицию как любящая мать и добросовестная труженица.
Была ли эта мама счастлива? Радовалась ли она, пригоршнями глотая свои непонятные травы, запивая их кофе и непрерывно печатая сообщения другим мамам, тоже ловящим кайф от трав и лихорадочно раскачивающих малышей на качелях? Может быть, ей не нужно было то, в чем испытывала потребность Ночная Сучка? Может быть, ей достаточно было только детей? Ночная Сучка отчаянно нуждалась в том, чтобы очаровательное хихиканье сына, его пухлые маленькие ручки и шепелявые, исковерканные слова любви уничтожили в ней все амбиции до последней капли. Почему материнство, готовка, походы за продуктами, стирка, глажка и Книжные Малыши не могут наполнять ее радостью и ощущением правильности жизни? Может быть, ей и впрямь нужно пить травы, ходить на вечеринки и вливаться в коллективы, и она тоже будет довольна?
На этой неделе мы прекрасно провели время, сообщила Ночная Сучка мужу, когда он только-только вернулся домой. Он сидел в машине, стоявшей на подъездной дорожке, опустил стекло, отдыхая после долгого пути. Она, держа на руках мокрую кошку, завернутую в старое полотенце, стояла во дворе, мальчик возился в траве, играл в собаку, нюхал цветы. Муж заметил, что сама ее аура изменилась. Она сияла. Она была босой, лицо – все в веснушках, щеки – загорелыми, зацелованными солнцем.