Рэйчел Ван Дайкен – Искуситель (ЛП) (страница 54)

— Прекрати болтать.

— Ух, ты знаешь, что-то не так, когда чайник мочится в своем расцвете.

— Чувак…

— И комментарий "чувак"? — брови Чейза поднялись, и он бросил мне мяч.

Я серьезно собирался отказаться от своей доброй самаритянской натуры и потерять чертов контроль впервые за многие годы, если он не перестанет тыкать в меня этим.

— Я просто устал. — такое состояние было у меня на протяжении нескольких месяцев. С тех пор, как Мо разбила мне сердце и фактически ушла, когда я сказал ей, что это лучший выход. Я решил, что она будет бороться за меня. Я думал, что она хотя бы закричит, упрется и скажет, что никуда не уйдет.

Но она ушла.

Она на самом деле послушала меня. Она впервые поступила по-умному в своей жизни. Одно дело, я хотел кого-то, я нуждался в ком-то, чтобы закрыть чертов ад. И она легко ушла.

Когда я услышал, как она плачет в своей комнате, мне хотелось, чтобы ей стало легче.

Так что я приводил одну девушку следом за другой, в надежде, что вместо грусти она возненавидит меня. Я хотел, чтобы она меня ненавидела. Жаждал этого, как голодающий человек в пустыне. Если я не мог любить ее, я бы хотел ее ненавидеть, это было бы хоть чем-то. И сейчас… сейчас она даже не смотрела на меня. Будто меня не было, нас не было.

— Это голод, — кивнул я, — и недосып.

— Ты не улыбаешься, — отметил Чейз.

— Я должен улыбаться из-за голода?

— Нет. — он пожал плечами. — Но ты всегда улыбаешься, жалуясь. Ты отворачиваешься, когда лжешь. Что это нам дает?

Черт бы его побрал.

— Ничего. — улыбнулся я.

— Хорошо сыграл. — Чейз отбросил мяч ко мне, когда мы погрузились в тишину.

— Еда здесь! — объявила Мил, входя в больничную палату с сумкой с продуктами, из-за которой мой живот заурчал. Все неделю она каталась туда-сюда, стараясь всю ночь проводить с Чейзом.

Меня бесило, как легко они сблизились друг с другом, как легко им это далось. У всех был кто-то, они были счастливы. Так что да, я чувствовал себя черной овцой. Подайте на меня в суд.

Запах маринары наполнил воздух. Слава Богу. Мне нужно что-то, что отвлечет меня от желания ударить головой об стену. Возможно, я тот, кому нужен отпуск. Я это заслужил. Но Лука сказал, что мне стоит остаться в стране, пока остальная семья не решит, что будет с империей Камписи. Был ли я боссом? Восстановился ли мой статус сына? Была ли моя мать все еще жива? С той роковой ночи она исчезла с лица земли.

Я ненавидел это. Когда драма Никсона, Чейза и Мил была решена, моя головоломка стала еще труднее. Сотрите это. Кусочки были разбросаны, как семь чудес по свету, и я остался, пытаясь собрать головоломку без глупых коробок, на которые можно ориентироваться.

Я застыл, позволив шару упасть на пол. Он отскочил от двери. Мо войдет через дверь в любую минуту. Я чувствовал это.

Я знал, что она последует за едой, потому что как только распространиться запах пасты, последует запах ее яблочных духов. Я закрыл глаза. Мне просто нужно было улыбнуться. Улыбнуться и сделать вид, что все в порядке. Сыграть роль, что Текс веселый идиот, который не заботится о мире.

Правильно.

Я могу сыграть молча.

Я делаю это всю жизнь.

Я встал и начал помогать Мил доставать коробки с едой. Моя рука коснулась нескольких бумажных тарелок, и меня мгновенно накрыло одним воспоминанием.

Ее рука.

Я знал каждую линию ее ладони, изгиб на большом пальце. Черт, у меня было не мало воспоминаний из жизни. Я мог рассказать о мягкости ее кожи без лосьона, или если бы она спала меньше и у нее были бы темные круги под глазами. Я точно знал, сколько ресниц у нее было в тот день, плюс или минус два.

Одержимый? Я был человеком, живущим ради одного. Монро Абандонато. И она ненавидела меня. И не она одна. Я ненавидел себя самого.

— Текс? — Мо закусила губу. У нее были фиолетовые круги под глазами, а рука была липкой.

— Ты больна? — слова вырвались из моего рта до того, как я успел себя остановить. Она не была теплой, но в ней что-то отключилось. Ее глаза выглядели стеклянными, будто она плакала, и ее тело выглядело хрупким. — Почему ты не ешь?

— Остановись, — она выдавила улыбку, — прекрати меня сканировать.

Я и забыл, как она это не любит.

— Прости.

— Выйдем на секунду?

— Конечно. — я последовал за ней из больничной палаты и сказал себе, что неправильно смотреть на ее бедра, пока они качались, было бы лучше, если бы моя память не была фотографической. Я всю неделю воспроизводил образы ее задницы в этих джинсах. Черт возьми.

Мо остановилась в заброшенной приемной и села, наклонившись вперед, облокотившись локтями на колени.

Я опустился на колени, чтобы быть на уровне ее глаз.

— Мо? Что не так?

Слезы текли по ее лицу. Она вытерла их дрожащими руками.

— Я просто должна убедиться. Я имею в виду… быть уверена, знаешь?

— Уверена?

— Потому что это всегда происходит с девчонками. Стресс и…

— Мо… — я взял ее лицо в свои руки. — Что ты пытаешься мне сказать?

Она закрыла глаза. Она не хотела смотреть на меня.

— Я беременна.

Мой мир остановился. Не то, чтобы я это ожидал, у меня сжался живот, и сердце бешено забилось в груди. Мы всегда, я имею в виду всегда, использовали защиту. Я никогда бы не поставил ее в это положение. Логически я не мог этого объяснить.

— Мне нужно, чтобы ты притворился, что он твой. — прошептала она, а затем снова зарыдала мне в грудь.

— Притворился? — подавился я. — О чем ты говоришь?

— Это был один парень! — она вздрогнула. — Один парень, одна ночь. Злилась на тебя, и была слишком пьяной. Столько… столько зла. — она начала дрожать в моих объятьях, и я знал. Я буду защищать ее до конца. Но сначала? У меня был ублюдок, которого нужно убить.

Мне не следовало так легко сдаваться. Но у любви есть привычка вынуждать нас делать сумасшедшие вещи. Поэтому, находясь в зале ожидания посреди больницы, держа любовь всей своей жизни в руках, я сказал:

— Хорошо.

Эпилог. Никсон

— Признайся, — я поцеловал Трейс в лоб, — это было романтично.

Она повернулась в моих руках, ее обнаженное тело скользило по моему, когда она оседлала меня, ее волосы окружали ее лицо.

— Ладно. Я признаю это.

— Все, что тебе нужно, это произнести. — я сложил руки под голову и ухмыльнулся.

— Ты — полный отстой.

— Скажи это.

— Ты — романтичный секс-бог с шармом мафиози.

— И это… — я ударил ее по заднице, — это то, что ты можешь сказать, когда мне хватило романтики пригласить Луку, чтобы он поженил нас.

— Он пытался убить тебя. — сказала она, сквозь стиснутые зубы. — Мои извинения, если я не приняла данное решение романтичным.

— Ты — милая задница, когда думаешь об этом, — я пожал плечами, — прямо как твой муж.

— Этот брак не слишком много значит для тебя и твоего эго.