Рейчел Уорд – Числа. Трилогия (страница 150)
— Не отвергай ее.
Он мягко надавливает большим пальцем туда, где должен был быть ее глаз. Морщина на лбу разглаживается. Его лицо расслабляется.
— Я никогда не узнаю, — бормочет он. — Я не узнаю ее число.
— Как и все мы, — говорю я.
— Как и все мы, — эхом отзывается он. — Я могу смотреть на нее и чувствовать то же, что и все. Я не знаю конца. Я знаю лишь то, что есть сегодня.
— В этом нет ничего страшного? Она не вызывает у тебя плохих чувств?
— Нет. Разумеется нет, — говорит он. — Я не отвергаю ее, Сара. Я никогда не смог бы отвергнуть или возненавидеть ее. Ей придется нелегко, верно? Старый мир жесток. Но по крайней мере ей не придется тащить на себе груз тех способностей, которые хотел заполучить Савл.
— Да, может быть, в этом ее благословение. И она будет расти в любви, Адам. Это все, что ей нужно.
— Я хочу подержать ее, — говорит он. — Мия, давай подержим малышку?
Мия до сих пор не сказала ни слова. Она молча сидит на руках у Адама. Я смотрю на нее, задаваясь вопросом, как вернуть ее к нам, и вдруг понимаю, что черных пятен на ее золотистой ауре стало больше. Они расширяются и множатся.
— Мия, иди к мамочке. Иди сюда.
Она дуется и настороженно смотрит на меня исподлобья. Немного успокоившись, позволяет Адаму посадить себя рядом со мной. Я обнимаю ее за плечики.
— Все замечательно, Мия, — говорю, — Мы в безопасности.
Адам берет у меня малышку и крепко прижимает ее к себе. Она утыкается носиком ему в грудь, и они оба кажутся такими довольными. Я не могу не думать о том, что Адам прав. Англия превратилась в суровое место. Можем ли мы быть уверены, что наконец-то очутились в безопасности? И что ждет нас в будущем? Я отгоняю от себя эти мысли, целую Миины волосы и наслаждаюсь каждой секундой. На душе умиротворение, рядом — только самые близкие люди. Здесь. Сейчас.
— Адам, — говорю я позднее, — мы могли бы назвать ее Джеммой. Пусть не совсем так, как звали твою маму, но очень похоже. В память о ней. Но только если ты согласен. Или давай подумаем, как еще…
— Джемма, — повторяет он. — Джемма. Красиво. — Затем он смотрит на меня со слезами на глазах: — Спасибо, Сара. За все. За Джемму, За Мию.
— Не благодари меня.
— Нет, буду. Я не говорил об этом раньше и теперь жалею об этом. Есть слова, которые обязательно нужно произносить вслух. Я тебя люблю, Сара.
— Я тоже тебя люблю.
Мия мечется у меня на руках, не находя себе места. Смотрю вниз на ее профиль. Губки движутся, но я никак не расслышу, что она говорит. Наклоняюсь ближе.
— Не уходите, — бормочет она.
— О чем ты, солнышко?
— Не уходите.
Целую ее личико и крепко обнимаю. — Мы никуда не уйдем. Мы никогда больше не оставим тебя одну. Теперь ты в безопасности. Все хорошо.
Мягко качаю ее и тихо-тихо напеваю песенку. Спустя несколько минут ее дыхание делается более глубоким и ровным. «Наконец-то заснула», — думаю я. Смотрю вниз и вижу ее широко открытые глаза. Кажется, она никогда их не закроет.
Адам
Сара шепчет мне:
— Я беспокоюсь за Мию.
Они сидят, прижавшись друг к другу, но Мия не спит. Она смотрит в одну точку, кожа ее бледная, глаза распахнуты. Она похожа на маленькое привидение.
— Все будет отлично, — говорю я, но сам себе не верю.
Она видела и пережила такое, с чем и взрослому лучше не сталкиваться, что уж говорить о двухлетнем ребенке. Она совершила такие поступки, каких не должен совершать никто. Меня снова начинает трясти от страха, как прежде. Да, сейчас она — маленькая девочка, но так будет не всегда. Как сложится ее жизнь? Как, черт возьми, она будет справляться с? Как мы будем справляться с
— Как ты думаешь, она понимает, сделала? — спрашиваю.
— Откуда? — говорит Сара. — Ей всего два года. Скорее всего, сработал инстинкт. Она уви
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
Сара прикладывает палец к моим губам:
— Никаких «если бы только». Это бесполезно, Адам. Твои мама и бабуля все равно рядом с нами. Ты и я, Мия и Джемма, мы носим их в себе. Они часть нас. Они в наших сердцах, в нашей памяти, и они всегда будут там.
— Это не одно и то же…
— Да, но так распорядилась жизнь. Когда у нас трудности, когда нам кажется, что мы не выдержим, нам надо заглянуть в себя. Там мы найдем ответы.
Она говорит от чистого сердца. Она верит в это. Мы справимся. Мы сможем сделать то, что должны. И, слушая ее, я тоже начинаю верить в это.
Сара обнимает девочек, закутавшись вместе с ними в одеяла. Самое страшное позади, мы все успокоились. Теперь я могу отправиться по другим делам. Чувствую, что мои глаза открыты, по-настоящему открыты. В прошлый раз я чувствовал себя так перед наступлением Хаоса. Тогда я знал, что должен попытаться помочь людям, вытащить их из Лондона. Но с тех пор я прятал голову в песок, отрицая себя, надеясь, что мир оставит меня в покое. Я больше так не могу. Не уверен, что у меня получится вести себя иначе, но хотя бы знаю, с чего начать. Надо найти Дэниэла.
Прохожу через аббатство и попадаю во двор. Люди замечают меня. Некоторые пытаются на ходу пожать мне руку. Я не делаю непонимающего лица и не притворяюсь, будто ничего не заметил.
Не опускаю взгляд. Когда они заговаривают со мной, я останавливаюсь, пожимаю протянутые руки, смотрю прямо в глаза. Какое бы число я там ни увидел, я разговариваю со всеми одинаково доброжелательно.
— Куда ты сейчас? — спрашивает меня кто-то.
— Обратно к бункеру, — отвечаю. — Я должен найти своего друга, того, кто спас меня.
Вокруг меня собираются люди. Кое-кого из них я уже видел на кладбище. Они тоже хотят идти со мной. Вместо того чтобы отмахнуться от них, я принимаю их помощь. И вот все вместе мы идем по улицам, мимо куч щебня, палаток и разрушенных магазинов, к холму. Над нами кружит беспилотник, фиксирует каждое наше движение.
— Вы знали о бункере? — спрашиваю.
— Знали. Плоховато они охраняли свою тайну. Половину продуктов и прочего мы получали оттуда. Черный рынок. А когда стали исчезать люди, пошел слух, что их прячут в этот самый бункер.
— И часто люди исчезали?
— Если они начинали организовывать что-то, поднимать шум, доставлять неудобство. Если они были не такими, как все. Их просто изолировали. Только что они были здесь, раз — и их уже нет.