Рейчел Стюарт – Страстный подарок отшельнику (страница 2)
– А что Аларик, ну, господин де Вере уже в пути?
Марсель, не глядя на нее, подхватил оставшиеся сумки и пошел вдоль пирса.
– Он попросил пройти до верха, где припарковал джип.
– Понятно… – протянула Кэтрин и последовала за своим спутником, размышляя о том, где их встретит Аларик. Естественно, что он не появился на причале, чтобы встретить ее, убеждала себя Кэтрин, стараясь не думать о худшем. Ведь она тоже приехала без охраны и личной помощницы, чтобы реально побыть одной.
Так что все понятно и все объяснимо.
Только вот…
Никто из близких не видел Аларика в течение года. Публика не видела его три года, а она сама не видела его почти десять лет. И Кэтрин знала, что он страдает. Она прекрасно это понимала. Но означает ли это, что он пригласил ее на остров просто из вежливости?
У Кэтрин душа за него болела, хотя ей сейчас очень хотелось сбежать с острова.
– Подождите здесь, мисс Уайлд, – бросил Марсель через плечо. – Джип уже недалеко, буквально в нескольких метрах от нас, в пещере, чтобы не нагревался на солнце. Я его сейчас подгоню.
Она с облегчением выдохнула и кивнула, опуская баул на землю. Не то чтобы ей был в тягость крутой подъем. Она тренировалась каждый день. Во время съемок Кэтрин все делала сама. Она не признавала двойников или каскадеров. Если ее персонаж по сценарию выполнял какой-то трюк, Кэтрин делала его сама. Для нее это было важно, несмотря на недовольство агента и огромные счета за страховку.
Однако сейчас она радовалась джипу. Ей не хотелось предстать перед Алариком в затрапезном виде после столь долгой разлуки. Кэтрин мечтала о душе. А потом она переоденется, накрасится и предстанет перед Алариком при полном параде и в спокойной уверенности, что она – лучшая.
Прикрыв глаза ладонью, как козырьком, Кэтрин залюбовалась пейзажем и заметила, как среди деревьев мелькнула чья-то фигура.
Аларик?
Она помахала рукой, но силуэт пропал так же быстро, как и возник.
Может, ей все это привиделось из-за жары?
Она вытерла ладонью вспотевшую шею и тряхнула головой.
Вряд ли это был Аларик. Он обязательно махнул бы ей в ответ.
Но прежний Аларик непременно ждал бы ее на причале и заключил бы в медвежьи объятия, стоило ей спуститься с трапа.
Тот, прежний Аларик сразу же дал бы понять, что она здесь желанная гостья и не позволил бы ей чувствовать себя отверженной.
Он совершил ошибку.
Аларик понял это в тот самый момент, когда сестра попросила его об этом. Он знал, что поступает неправильно, и тем не менее велел Доротее приготовить свободную комнату. Не для Кэтрин, а для себя. Потому что Кэтрин должна жить в лучшей комнате в доме, а именно в его апартаментах.
Он запустил пальцы в слипшиеся от пота волосы и выругался. Кэтрин. Здесь. На его острове. Это просто немыслимо.
Он метался по жаре, не находя себе места, пока не оказался около утеса и не заметил на горизонте лодку Марселя.
А затем, когда лодка приблизилась и он увидел летящие на ветру золотистые локоны Кэтрин и ее изящную фигурку, его заледеневшее нутро начало оттаивать, и изнурительная жара была здесь совершенно ни при чем.
В присутствии Кэтрин так было всегда. Или ему следует называть ее Китти?
У него невольно сжались кулаки. Он не знал ее, как Китти, зато весь цивилизованный мир был в курсе, что Китти Уайлд – звезда Голливуда первой величины. Осталось ли в этой голливудской знаменитости хоть что-то от той Кэтрин, которую он знал?
И почему, собственно, его это должно волновать?
Не должно. И он не должен был уступить просьбе сестры пригласить Кэтрин на свой остров. Он невольно сжал челюсти в попытке побороть нахлынувшие воспоминания. Он давно сделал свой выбор. Не стоит ворошить прошлое. Но ему некуда деться с острова. И он этого не желает. Правда в том, что остров стал его настоящим домом. Его святилищем, его защитой от прошлого и гаванью для будущего.
Но благодаря сестре на его острове появилась гостья. А он не готов к встрече с ней, что бы там ни диктовали хорошие манеры и статус хозяина.
Он наблюдал, как элегантно она спускается по шаткому трапу с тяжелым баулом в руке.
Он сделал глубокий вдох, борясь с неожиданным головокружением. Нет, он дождется вечера. В темноте его шрамы менее заметны. Она ведь непременно посмотрит на него своими фиалковыми глазами и одарит знаменитой на весь мир улыбкой, завоевавшей сердца тысяч, если не миллионов зрителей.
Если она вообще захочет улыбнуться, увидев, в кого он превратился.
Она подняла глаза как раз в тот момент, когда он на нее смотрел. Их взгляды встретились. И время остановилось. Его сердце набатом стучало в груди. Впервые за много лет он ощущал себя живым.
Он бросился прочь, продираясь сквозь кусты и деревья. Примчавшись к дому, он не мог отдышаться и напугал своим безумным видом Доротею, когда ворвался в холл.
– Господин де Вере! – воскликнула экономка, заправляя под косынку выбившуюся прядь седых волос. – Вы до смерти меня напугали. Я с ног сбилась, пока приготовила все для гостьи.
Он резко остановился и выпалил:
– Марсель скоро будет здесь. Можешь проводить Кэтрин в апартаменты и передать, что мы увидимся с ней вечером?
– А разве вы…
– Я занят, – перебил он экономку, быстро поднимаясь по ступеням и чувствуя на себе ее неодобрительный взгляд.
– Но…
– Никаких но, Доротея. Делай, как я сказал.
Да, он может показаться прислуге невежливым и негостеприимным хозяином, но что она обо всем этом знает? Это его дом, его крепость, и он может вести себя так, как ему, черт возьми, заблагорассудится!
Вот если бы он мог так же легко отделаться от грызущего чувства вины.
Глава 2
Так и есть. Она здесь, а его нет.
Беспокойство разрывало ее душу, пока она шла на кухню с пакетами провизии. Кэтрин чувствовала себя непрошеным гостем в доме Аларика. Она больше не знала этого человека.
Вся информация о нем была из вторых рук – либо из прессы, либо от Фло. Конечно, она больше доверяла тому, что рассказывала подруга. Однако Кэтрин интересовали скорее не подробности той катастрофы три года назад, унесшей жизнь лучшего друга Аларика, а то, как перенес это Аларик. Как эта трагедия отразилась на нем и внутренне, и внешне. Он тогда совсем отказался от общения с внешним миром.
Захочет ли он ее видеть? Станет ли с ней говорить? Появится ли вообще, или она весь месяц проведет в одиночестве?
Кэтрин сжала в руках пакеты с едой, пытаясь унять ноющую боль внутри. Неужели между ними все кончено? Сейчас Кэтрин не была уверена, кто из них больше нуждается в поддержке, Аларик или она сама…
– А вот и вы, мисс Уайлд! Рада вас видеть! – воскликнула женщина средних лет, тепло улыбнувшись. – Я Доротея, экономка господина де Вере. И почему вы несете эти пакеты? Это обязанность моего сына.
Кэтрин улыбнулась в ответ:
– Я тоже рада знакомству. Я сама вызвалась помочь. Куда их положить?
Доротея указала на рабочий стол, и Кэтрин сложила туда пакеты.
– Спасибо, мисс Уайлд.
– Не за что, – улыбнулась Кэтрин, оглядывая просторную светлую кухню с большим деревянным столом посередине и множеством полок, рабочих поверхностей и кухонных приборов.
– Извините, что вас не встретил господин де Вере. – Доротея вытерла руки о фартук. – Видите ли, он очень занят работой, просил извиниться и передать, что присоединится к вам за ужином.
Кэтрин кивнула, хотя было очевидно, что Доротея явно чувствует себя неловко, передавая эти слова хозяина. В попытке сменить тему Кэтрин кивнула на тесто на столе.
– Что вы собираетесь испечь?
– Питту для сувлаки на ужин. Это любимое блюдо господина де Вере.
Кэтрин снова улыбнулась:
– Уверена, что мне оно тоже понравится.
Свежеиспеченный хлеб был слабостью Кэтрин. Здесь, на острове, в отсутствие папарацци она могла позволить себе любую еду.
– Отлично! – На щеках у Доротеи заиграли ямочки.
Она подошла к белфастской раковине из глазурованного белого фарфора, чтобы сполоснуть руки. Кэтрин тем временем осмотрелась. Кухня была выполнена в типичном деревенском стиле – дерево и камень, с яркими пятнами медных ручек на деревянной мебели. Душистые пучки трав и медные сковородки, развешанные на стене, придавали кухне уютный и домашний вид.
Мысли Кэтрин снова вернулись к хозяину. Интересно, он сам придумал этот интерьер или отдал на откуп дизайнеру? Готовит ли он здесь лично, или это целиком вотчина Доротеи?