Рейчел Мур – Библиотека теней (страница 5)
– Даже старой «раскладушкой»?
– Неа.
Наконец, в стенах появились похожие на бойницы окна, пропускавшие серо-голубой свет. Серп растущего месяца серебристыми лучами освещал ступени впереди, будто призывая подниматься выше, выше и выше. Сумерки лишили четкости пейзаж за окном, но стекло позволяло разглядеть вдалеке верхушки сосен в клубах вечернего тумана, расползающегося по холмистой округе. Эсте потеряла счет ступеням, но решила, что этой кардиотренировки достаточно на весь семестр.
– А почему? – Она все же хотела выяснить.
– Все, кого я знаю, живут неподалеку. – Матео развернулся и спустился на ступеньку вниз, так что Эсте ничего не оставалось, как смотреть на него. Она валилась с ног, а он даже не вспотел. – Я родился и вырос здесь, в Шеридан-Оукс.
Шеридан-Оукс, штат Вермонт, был не больше точки на карте. Эсте с мамой проехали много миль по сельской местности, прежде чем уперлись в кованые ворота и кирпичный забор, отделявший Рэдклифф от внешнего мира. И в таком городке такая библиотека? Богатая коллекция старинных фолиантов, невероятной красоты интерьер – все здесь было стабильным и постоянным, не похожим ни на что другое в жизни Эсте. Представить невозможно, что кто-то все годы живет рядом с таким местом.
– Ты не думал о том, чтобы уехать? Например, в колледж?
Матео резко мотнул головой.
– Я всю жизнь провел здесь, не представляю, как это, переехать в другое место.
Подобные утверждения – для кого-то константа – Эсте не слышала очень давно. Их попросту не было в ее лексиконе. После смерти папы мама выкорчевала с корнем прошлое: продала дом, сложила вещи в «Субару», пристегнула Эсте ремнем безопасности на заднем сиденье и отправилась в трехлетнее путешествие. Они ели мороженое на завтрак, а на ужин пили лимонад, надеясь так вылечить вызванную ими же боль в желудке.
Прошлым летом Эсте получила права, и теперь они с мамой сменяли друг друга за рулем. Та, что была свободна, изучала карту и выбирала пункт назначения. Девушка научилась прощаться снова и снова. Так легче жить, нежели привыкать, а потом ломать. Теперь Эсте знала, на что способно разбитое сердце, видела, как мама сгибалась под тяжестью горя, скитаясь по стране, пытаясь обрести то, чего не найдет никогда.
И вот она цепляется пальцами за израненные временем камни в отчаянной попытке найти хоть мало-мальскую связь с папой, но лучше пока не становится. Лестничное пространство стало шире, и, наконец, они вышли к украшенной резьбой двери из оникса, увитой ветками плюща с нежными цветками, оживающими с лучами солнца и склоняющими головы в полумраке.
– Предоставляю эту честь тебе, – сказал Матео, отступая к краю лестничной площадки.
Эсте прислонилась к стене. Голова внезапно закружилась то ли от приторного аромата цветов, то ли от важности предстоящего шага, а, может, из-за близости Матео. Она не могла определить, что из этого волновало ее сейчас больше.
Ручку из меди обвивали ветки плюща, корни тянулись из самой замочной скважины. В ее воображении коллекция Рэдклиффов хранилась в тайном и недоступном большинству людей месте, некоем огромном зале с бархатными кушетками и непременно с позолотой – ничего общего с заросшим чердаком.
Неожиданно грудь сжало, к горлу подкатила тошнота. Эсте поднесла кончик пальца к лепестку цветка, и он резко закрылся. Если она откроет эту дверь, пути назад не будет.
– Уверен, что нам стоит это делать? – Она перевела взгляд на Матео и наморщила переносицу.
– Только не говори мне, что уже струсила. Мы ведь даже не знаем, что внутри, – проворчал Матео. Он говорил тихо, но одновременно отрывисто. Может, именно от его голоса по телу побежали мурашки. Или все же от холода?
Она сняла ключ с шеи и протянула парню.
– Открывай ты. Прийти сюда – твоя идея.
– Сначала дамы, – улыбнулся он. – Я настаиваю.
– Нет, я настаиваю. – Она протянула ключ на шнурке, как приманку.
Матео посмотрел многозначительно и, понизив голос, произнес:
– Эсте, я не могу.
Она рассмеялась в ответ.
– Что значит «не могу»?
Он поджал губы и склонил голову.
– Я не смогу прикоснуться к плющу, Эсте. Я аллергик.
– Ты придурок, вот ты кто. – Она даже не пыталась быть вежливой. – Ты притащил меня сюда, а теперь выдаешь какие-то дурацкие оправдания.
Она обхватила себя руками и принялась спускаться по лестнице. Пусть сегодня она не увидит, что за этой дверью, но больше ни минуты не останется с этим придурком, который стал ее раздражать.
Эсте уже была у первого витка лестничной спирали, когда Матео произнес слова, заставившие ее замереть.
– Похоже, я ошибся, не стоило ждать многого от Логано.
Кровь отхлынула от лица. Брови сошлись у переносицы, превратившись в одну линию. Откуда он знает ее фамилию?
– Что ты сказал? – выпалила Эсте, оборачиваясь.
Матео оперся о каменную стену, рука скользнула вниз, в карман брюк, с грациозной легкостью гроссмейстера, ставящего мат.
– Дин Логано имеет к тебе какое-то отношение?
– Что тебе известно о папе? – Эсте быстро поднялась и встала у двери, сжав пальцы в кулаки. Луна спряталась, лишив цветков света, и они поспешили закрыться, будто стесняясь подсматривать.
– О нем известно всей школе. Он был последним, кто заходил в башню со шпилем.
Эсте открыла рот и закрыла, так ничего и не сказав. Матео склонился ближе, от него исходил аромат прогретого солнцем дерева, так пахнут страницы книг и рощи белого кедра Вермонта.
– Теперь последней можешь стать ты.
Никаких вопросительных интонаций, вполне уверенное утверждение, основанное на собственном преимуществе.
– Легенда гласит, что когда Дин Логано работал над исследованием, он взял для работы ключ у директора библиотеки и пробрался в башню. Кто-то говорит, украл, кто-то уверен, что получил разрешение взять, – тебе выбирать, чему верить. Никто не знает, что он там нашел. Дверь осталась закрытой, как и была, а он перевелся в другую школу.
– И что? – фыркнула Эсте. Матео ведь не слышит, как бешено бьется сердце?
– Сюда никто не поднимался уже тридцать лет, и теперь ключ у тебя. – Едва слышным шепотом он добавил: – Я видел твою заявку на стипендию, Эсте Логано. Ты решила продолжить семейное дело.
В душе Эсте вспыхнула яростная ненависть к Матео. Она ненавидела его за то, что он заманил ее сюда, вел себя нагло и высокомерно, а больше всего за то, что все сказанное – правда. Буря эмоций немного улеглась, и на фоне выравнивающегося ритма сердца Эсте ощутила острую тягу, буквально магическое притяжение к этому месту, ему невозможно сопротивляться. Отец был последним, кто видел реликвии, на покрытом пылью десятилетий полу есть и его следы.
Эсте сняла ключ, Матео усмехнулся. Если бы не любопытство, она бы точно оставила его ни с чем. А вместо этого содрала ростки плюща отполированным ногтем и вставила ключ. Ветки сдвинулись, открывая ей доступ, петли протяжно застонали на одной ноте.
Решительно выдохнув, Эсте переступила порог.
По периметру круглой комнаты одно за другим шли окна, сквозь которые пробивался туманный лунный свет. С потолка свисали серебристые паутины. В центре стояли книжные шкафы, заключенные в железные клетки, которые защищали уникальные тексты. Забытые шекспировские монологи, итальянские сонеты, пропитанные безответной любовью, пьесы и философские трактаты, древние притчи на пергаментах. В стеклянных витринах – переливающиеся бриллианты и перьевые ручки, кинжал с рукояткой, украшенной рубинами, портреты и скульптуры, драгоценности и нефрит.
И все это увито плющом. Его плети свисали с подоконников, шкафов и кедровых стропил. Они ползли по стенам и заползали в щели каменной кладки пола. Его крошечные пурпурные цветки открывались и закрывались, будто глаза бдительного стража.
Эсте с трудом сдерживала дрожь волнения от того, что разглядывает те же сокровища, что некогда видел папа. Осознать и свыкнуться с мыслью быстро не получалось.
Матео явно не испытывал того пиетета и трепета. Он спешно прошел мимо нее прямо к шкафам. Эсте опешила, но все же последовала за ним. Парень неожиданно развернулся на ходу и сунул ей в руку обрывок тетрадного листка.
– Я помог тебе, теперь ты помоги мне найти эту книгу.
Почерк был четким, утонченная, как и он сам, манера.
– И как ее искать? – бросила Эсте ему в спину, стараясь не отставать. – Здесь написано: «БЛ293».
Матео сдавленно хихикнул.
– Ты не разбираешься в каталогизации?
– В чем? Нет. – Его тон, словно плеть, оставляющая след на коже. – Постой, конечно, я знаю десятичную классификацию Дьюи.
– Все академические библиотеки используют классификацию Библиотеки конгресса. – Он понесся дальше, мимо полок с артефактами и драгоценностями.
При этом ни разу не повернул голову, чтобы поглазеть, как это делала Эсте, привлеченная невероятной красотой экспонатов. Книги стояли плотными рядами за стеклянными дверцами с ромбовидным узором. Проходя мимо, Эсте на пару секунд коснулась металла. Матео даже на мгновение не взглянул в ту сторону.
Наконец он остановился перед одним из шкафов, а она – рядом, так близко, что плечи их почти соприкасались. На них смотрели их же отражения, искаженные в стекле. Эсте видела собственный округлый подбородок, четко очерченные губы, трио родинок на скуле, и все это – в обрамлении каштановых волос. Напряженное выражение лица Матео смягчал свет глаз. На полке перед ними лежал единственный том, окруженный спутанными клубами плюща.