Рэйчел Кон – Pop-принцесса (страница 34)
— Не думаю, что ее заинтересует то, что я исполняю.
Лиам хочет познакомить меня со своей мамой!
— Она же будет общаться с тобой, а не с поп-принцессой. Папа думает, что ты «свой человек», как он говорит, так что маме понравишься.
Карл хорошо отзывался обо мне? Да ну! У меня было такое ощущение, что он терпит Кайлу только потому, что это его работа, а на самом деле он о ней невысокого мнения. Но я никак не могла выяснить, что же Карл думает на самом деле. Он так редко высказывал свое мнение — только по делу.
— Я думала, твои родители в разводе.
— Так и есть. Но они все еще вместе, — надеюсь, ты понимаешь, о чем я? Очень странные отношения. Они никогда не переставали любить друг друга. Они встречаются с другими людьми, но иногда отец берет отпуск на несколько месяцев, в перерыве между турне, и живет у мамы, и все как-то… непонятно.
— Довольно мило, — сказала я. — А моим предкам надо прописать таблетки от нервов, чтобы они могли хотя бы находиться вместе в одной комнате. Так что если твои родители сходятся и расходятся, по крайней мере, ты уверен, что их отношения на чем-то держатся, и они наверняка очень любят и поддерживают тебя.
Лиам пожал плечами.
— Ну, это как посмотреть. Может, так оно и есть.
Наверное, глупо было с моей стороны думать, что это начало настоящих отношений и он испытывает ко мне какие-то чувства, если так спокойно поделился со мной личными переживаниями.
Чем ближе мы подъезжали к Кейп-Коду, тем отчетливее ощущался соленый морской бриз. На душе было неспокойно: я не знала, чем обернется возвращение в Девонпорт, но мысль об отдыхе в тишине и покое в компании Кэша под шум океана за окном придавала мне сил.
Я привела сиденье в исходное положение. Пока я сидела, удобно откинувшись, меня стало клонить в сон.
— Ты выглядишь устало, — сказал Лиам. — Может, остановимся?
— Я о-о-очень устала и проголодалась. Многое бы отдала за возможность вздремнуть и поесть омара. Но я смогу все это сделать, когда вернусь домой. Спасибо тебе, что согласился подвезти.
— Всегда пожалуйста, — он задержал на мне взгляд. — Никогда раньше не слышал от поп-принцессы слова «спасибо». Ты пугаешь меня.
Я посмотрела в окно, стараясь не упустить ни малейшей детали открывшегося вида. Мы переезжали мост через Кейп-Код. Когда мы были маленькими, Лаки, Чарльз и я обычно вопили от счастья на заднем сиденье нашего «универсала», когда пересекали этот мост каждое лето, так как отсюда начинался наш семейный отпуск. Сейчас у меня возникло ощущение, что мост препровождал меня в чужое место, а может быть, это я была здесь чужой.
Лиам свернул с автострады номер шесть в сторону Вудсхоула, а не на трассу к Провинстауну, на которой находился поворот на Девонпорт.
— Очень скоро мы отведаем рулет из омара, — сказал он.
— Да ладно, я просто размечталась. Я на диете.
— И что, собираешься быть тощей-претощей поп-принцессой только потому, что тебе велели в звукозаписывающей компании?
— Ты прав, забью на них, я хочу хорошенько поесть.
— И вот наконец наша протеже отбивается от Кайлы и ей подобных!
Лиам заехал в какой-то незнакомый город. Мы проехали мимо полей клюквы и заливных зеленых лугов, красивых домиков, как из сказки про Белоснежку. Маленький городок на Кейп-Коде, такой же, как многие другие. Лиам остановил машину у ресторана на пляже.
— Рулет из омара и картофель фри, правильно? Ты можешь поесть в ресторане, но рискуешь тем, что тебя атакует армия герлскаутов со скобками на зубах и будет просить автограф у исполнительницы хита «Попсовый баббл-гам».
— Мне все равно, — ответила я, — надо сходить в туалет.
Я спрятала волосы под бейсбольную кепку — все еще не привыкла к платиновому цвету — и надела темные очки.
А больше маскировки и не требовалось, так как я уже переоделась, сменив откровенный наряд поп-принцессы на юбку в стиле хиппи и просторную футболку.
Я прошла в ресторане мимо кучи народа до туалета, и никто меня не узнал. Но от поп-принцессы никуда не скроешься. Когда я зашла в кабинку, то увидела наклейку на стене, одну из тех, которые можно выиграть в радиоэфире во время рекламных акций. На ней было мое лицо и слова: «Уандер Блэйк, «Попсовый баббл-гам», УЖЕ В ПРОДАЖЕ». Я села на унитаз и стала читать надписи на стенах, сделанные посетителями заведения под наклейкой, каждое новое сообщение было написано другой ручкой и другим почерком:
Сейчас ничто не могло расстроить, даже критика на стене туалета.
Да ну, это граффити было лучше, чем маститые музыкальные критики, которые разглагольствовали о моем альбоме, произнося такие выражения, как «попсовый мусор» или «эта песня прилипает, как жвачка, о которой в ней поется». Иногда мне хотелось встретиться с одним из этих критиков и просто сказать:
— Если вам кажется, что моя музыка — отстой, то почему бы вам не выйти на сцену и не спеть самому?
Я встретила Лиама у входа в ресторан. Он держал два бумажных пакета с едой, аппетитный запах которой заставлял мой желудок томиться в ожидании. Настоящая еда! Мы запрыгнули в наш «фольксваген», и Лиам поехал по каким-то улочкам, пока не остановился в тупике рядом с пустынным пляжем. Он достал одеяло из автобуса и расстелил его, чтоб было куда приземлиться. На небе догорал закат, и по пляжу уже не ходили стада туристов. Тут и там отдельные парочки прогуливались босиком, держась за руки. Я не могла больше терпеть ни секунды и набросилась на еду.
— Ням-м-м, как вкусно-о-о-о-о!
Еда, которая имеет вкус! Как давно я не ела по-человечески. Получите сиюминутное удовольствие, а расплатитесь позже!
— Вот это я понимаю, — одобрил Лиам.
После ужина мы уселись на пляже и слушали плеск воды. Никто не хотел нарушать тишину, нам было хорошо так сидеть, прижав колени к груди.
Ветер развевал волосы. Мы молчали.
После того как солнце скрылось за горизонт, я вымолвила:
— Мне надо домой, а то я усну прямо здесь.
— У меня есть спальный мешок в машине, если хочешь, можешь поспать прямо там. Я почитаю на пляже с фонариком, пока ты отдыхаешь.
Конечно, надо было ответить «нет», но мама и папа думали, что я приеду завтра, — мы не созванивались, и они не знали, что планы изменились и я не собираюсь ночевать в отеле в Бостоне, чтобы утром отправиться на лимузине в Девон-порт. Мне хотелось подольше побыть с Лиамом. С ним сейчас я не была ни поп-принцессой, ни дочерью, ни сестрой, я была самой собой, обыкновенной девчонкой, которая проводит время с симпатичным парнем на пляже.
— Хорошо, — согласилась я.
В задней части автобуса было длинное пространство посередине, а по краям этого «островка» валялись компакт-диски и всякие бумажки. Лиам постелил одеяло и положил на него спальник» Уже через пару секунд я спала.
Когда я проснулась, темнота ночи, и свет звезд и морской бриз проникали в окно. Лиам лежал рядом и смотрел на меня. Прядь волос упала ему на лицо. Я дотянулась и убрала ее ему за ухо.
— Сколько времени? — прошептала я.
— Только что было девять. Ты спала почти два часа.
Он прикоснулся к моим волосам, потом рукой провел по щеке.
Я хотела сказать ему спасибо за то, что дал мне поспать, спасибо за самый замечательный день с тех пор, как я стала поп-принцессой, но не сказала. Я прикоснулась к его небритым щекам и, притянув его лицо к себе, прижалась губами к его губам. Вот я и нарушила пакт, заключенный междумной и гормонами.
Я не собиралась принимать Лиама в «Клуб поп-принцесс». И я не проснулась однажды утром и не подумала: «Гм, сегодня последняя девственница Америки станет не такой уж невинной». Все произошло спонтанно, — мы просто целовались, а потом достаточно быстро это переросло в нечто большее. Я потом еще долго вспоминала, как по дороге из Нью-Хемпшира крутили песню Мерла Хаггарда «Не было любви, но не было и боли».
Позднее, когда мы уже подъехали к дому и сидели в автобусе перед крыльцом в темноте, и я видела папу в освещенном окне гостиной, сидящего перед компьютером, и мерцание телевизора на втором этаже в спальне родителей, свидетельствующее о местопребывании мамы, мое сердце в буквальном смысле слова заболело, так мне хотелось, чтобы сестра была рядом.
Сейчас я забежала бы в дом и бросилась наверх в нашу комнату. Я бы закрыла дверь на ключ и уселась на кровать Лаки, и рассказывая ей обо всем, придумывала бы разные пикантные подробности, только чтобы увидеть выражение глубокого потрясения на серьезном лице сестры. А потом я бы выслушала лекцию о том, какая я безответственная, и старалась бы успокоить ее тем, что дала бы ей насладиться своим любимым глупым занятием — она любила причесывать мои волосы, пока те не наэлектризуются, и заплетать их в косички. А потом я бы уснула с плеером в ушах в соседней кровати, а она бы читала, прикрепив к книге крошечный фонарик. Если бы можно было рассказать об ЭТОМ Лаки, может быть, осознание, что ЭТО произошло, не оставляло бы в душе ощущения пустоты, неловкости и одиночества.
Было ясно, что Лиам не хотел обсуждать ЭТО. После всего мы целых полчаса ехали молча до Девонпорта. Перекинулись парой слов, только когда я объясняла, как проехать к моему дому, и когда я сказала: «Переключи на другую станцию, пожалуйста».