Рейчел Кейн – Пепел и перо (страница 60)

– А потом прибудут стражники. Моих друзей схватят под стражу, и па их продаст. Некоторых – Томаса, Вульфа и Санти, как я догадываюсь, – продаст Красному Ибрагиму, который сможет использовать их в качестве разменной монеты в переговорах с архивариусом. Вот почему Анита до сих пор здесь.

Ни Брендан, ни Анита не сказали в ответ ни слова, однако Джесс заметил, как дрогнула рука брата, когда тот ставил на доску ладью, а потом и коня.

– Почти верно, – сказала Анита. – Я должна забрать Халилу, Томаса и Санти. Дарио твой отец планирует продать обратно в Испанию, хочет заручиться благосклонностью королевы.

– А Морган? – спросил Джесс. Его голос звучал спокойно, точно он просто интересовался в чисто научных целях. Однако это было не так. – Профессор Вульф? Глен?

– Глен никому не нужна, – сказал Брендан. – Я убедил па предложить ей работу у нас. Она не согласится, знаю, но я должен был попытаться.

– А что будет, когда она откажется? – вместо ответа Брендан повалил на доске коня. – Неужели па думает, что я прощу его за все это? Да никогда!

– Нет, не думает. Но он планирует посадить тебя под замок. Он считает, что, как только все окажутся подальше отсюда, ты – и я цитирую его, как ты понимаешь, так что меня не бей, – ты придешь в себя.

– Это он с ума сошел, не я. И ты так и не сказал мне, что насчет Морган и Вульфа. Что он собирается делать с ними?

Брендан снова поставил коня вертикально и закончил расставлять фигуры по шахматной доске. Он тянул время, понял Джесс. Отчего-то его вовсе не удивило, что позволил Аните преимущество.

– А тут становится еще интереснее, – сказал Брендан и откинулся на спинку своего стула, чтобы посмотреть Джессу прямо в глаза. – Я увезу их, наши два самых ценных приза, в Александрию в качестве подарка архивариусу. Мы заключим с ним сделку и продадим ему десять тысяч оригинальных книг по неслыханной цене. Они же будут в качестве бонуса.

– Зачем? – Вопрос вырвался из груди Джесса, сердито и резко. Он хотел спросить, зачем вообще все это… зачем он родился в этой семье, зачем его отцу вздумалось так сильно его предавать. И брату.

Брендан умышленно все неправильно понял.

– Потому что это десять тысяч непонятных текстов, которые все равно больше никому не нужны, а это даст нам время на то, чтобы напечатать настоящие сокровища с помощью вашей чудесной машины. Как только мы начнем их продавать, нам понадобится склад, чтобы хранить заработанное. И, таким образом, внимание архивариуса не будет устремлено на нас до того, как мы подготовимся.

– Нет, я имею в виду, зачем ему посылать тебя, идиот. Ты его наследник. – Это было отчасти ложью, однако Джесс понимал, что на другие вопросы ему не ответят. Или же, если точнее, ответы были и без того очевидны.

– Нет, – тихо ответ Брендан. – Его наследник ты. Перворожденный. Я же ему просто как менеджер. Помощник. Громила, которого он посылает разбираться с проблемами. Ему всегда нужен был лишь ты. И теперь он может тебя заполучить, потому что рано или поздно напечатанные на машине книги тебя завлекут. Мы оба это знаем. Вот какой бизнес ты унаследуешь.

Джессу на мгновение стало дурно от мысли о том, что Брендан говорит: его отправляют договариваться с архивариусом как раз потому что всем неважно, вернется ли он оттуда живым. Джесс вдруг вспомнил старую поговорку, которую некогда весело любил упоминать отец. «У меня все еще есть наследник и запасной вариант». И люди вокруг него в ответ всегда смеялись.

Брендан был запасным вариантом.

Анита молча поднялась со своего места и предоставила его Джессу. Он едва ли осознавал, что делает, когда сел напротив брата и начал передвигать шахматные фигуры. Он играл, руководствуясь одними инстинктами и знаниями о том, какую тактику любит брат.

Джесс выиграл за шесть ходов.

– Тебе нужно больше есть, – сказал Брендан, когда опрокидывал своего черного короля лицом вниз, сдаваясь. Затем Брендан поднял глаза, их взгляды пересеклись, и Джесс машинально протянул руку. Время от времени они были способны общаться вполне вежливо, это происходило без слов и интуитивно. Какими бы разными они ни были, они все равно были сделаны из одного тела, точно две половинки целого. И Брендан отлично понимал, что Джесс собирается сделать. Может, понимал еще с самого начала.

Брат взял Джесса за руку и пожал ее. Затем они оба поднялись на ноги и обнялись. Джесс отлично понимал, что только что сказал Брендан. Понимал величину жертвы.

Анита посмотрела на них, переведя взгляд с одного близнеца на другого, в замешательстве от того, что они оба улыбались.

– Что? – спросила она. – Что вы собираетесь делать?

– Ничего, – сказал Джесс. – Мы не собираемся делать абсолютно ничего. Только так и можно выиграть.

К тому моменту как Джесс ушел, Анита уже отправилась на свой корабль, а Брендан растянулся на диванчике и моментально крепко заснул – Джесс тоже обладал раньше этим навыком и сожалел ныне о его утрате. «Мне нужно поспать», – думал он. Все тело ныло и гудело, и умоляло об отдыхе, который единственный мог исцелить, однако столько всего еще нужно было обдумать, столько все стоило опасаться.

Джесс скользнул в свою комнату, запер за собой дверь и уже стягивал рубашку в темноте, когда услышал шорох чужой одежды и тут же замер. Потянулся к ножу, который прятал в ботинке, и к включателю света у двери. Он уже двигался в сторону противника, собираясь напасть первым, когда свет вспыхнул, точно искусственный восход, и озарил юную девушку, лежавшую в его кровати.

Джесс замер, уставившись на нее. По-прежнему с ножом в руке. Все мысли вдруг исчезли, и впервые он почувствовал себя на свой возраст. Морган оказывала на него такой эффект, понял Джесс; она создавала тишину посреди шума. Умиротворение посреди бури.

Джесс положил нож на прикроватный столик, тот тихо звякнул, соприкоснувшись со столешницей, и Морган открыла глаза. Она села и смахнула с лица волосы. На ней, заметил теперь Джесс, была легкая ночная сорочка, в которой были видны алеющие очертания ее тела, и Джессу пришлось заставлять себя отвести взгляд, поднять снова к ее лицу. К ее улыбке – теплой, сонной, добродушной… и сменившейся чем-то совершенно иным, когда она окончательно проснулась.

Джесс устало опустился на край кровати, наблюдая за Морган.

– Ты ждала меня тут, – сказал он. Она кивнула, ничего не говоря. – Прости.

Морган посмотрела на Джесса так внимательно, что ему стало как-то неуютно, будто силы Морган пробрались куда-то в его самое естество. Может, так и было, потому что потом она сказала:

– Я не дурочка. Вы с Дарио в последнее время постоянно перешептываетесь. А еще ты шепчешься с братом. Я вижу, как тени внутри тебя сгущаются все сильнее с каждым днем. Что ты делаешь?

– Поэтому ты здесь?

Морган положила ладонь Джессу на щеку, и Джесс накрыл ее своей рукой, закрыв глаза. Ее кожа была теплой и нежной.

– Нет, дурачок, – сказала Морган, – я здесь не поэтому, но, быть может, поэтому я здесь должна быть. Где ты был?

Джесс покачал головой. «У меня есть еще два дня, прежде чем придется ей все рассказать, – подумал он. – Еще два дня она будет видеть меня таким, видеть Джессом, который ей нравится». Однако для этого необходимо было врать ей так, как Джесс не умел. Нет, больше не способен. Он убрал ее руку со своей щеки и обнял ту обеими ладонями. Его собственные руки казались грубыми после дней, проведенных за работой в мастерской.

– Мой отец собирается продать вас с Вульфом архивариусу, – сказал ей Джесс, потом наблюдая, как ее хрупкий покой рушится, точно разбитая ваза. – У него есть способ вас к нему отправить. Но это не все. Он собирается продать всех остальных Красному Ибрагиму, чтобы наши партнеры по бизнесу смогли использовать их в переговорах в Александрии, смогли спасти собственные дела. А родных Халилы казнят через двадцать один день. Все летит к чертям, Морган.

Сказав это вслух, Джесс почувствовал облегчение, однако он ведь просто переложил свою ношу на плечи Морган, не избавился от нее. Он видел ее шок, ее страх, а потом уверенность.

– Хорошо, – сказала она и стиснула его руки так сильно, что стало почти что больно. – Тогда мы будем бороться. Я могу, Джесс, могу…

– Ты не понимаешь. Мы не можем бороться. Мой отец к этому готов, а идти нам больше некуда. У нас нет друзей. Нет союзников, которые могут волшебным образом объявиться и спасти всех.

– Что… что ты хочешь сказать? – Голос Морган стал тише, задрожал. – Мы не можем ведь сдаться.

– Нет смысла сражаться в бою, в котором нет шансов победить, – сказал он. Его собственный голос тоже не казался сильным. Однако был уверенным. – Нужно принять поражение, чтобы собраться с силами, когда те пригодятся. Архивариус тебя не тронет, Морган. Ты нужна ему в Железной башне. И – нам тоже нужно, чтобы ты оказалась там. Если мы вообще хотим добраться до архивариуса, в Александрии, это будет сделать невозможно, если он по-прежнему контролирует скрывателей.

Морган сделала резкий вдох, собираясь поспорить с Джессом, и он увидел искру гнева в ее глазах, которая тут же угасла.

– Ты хочешь, чтобы я взяла контроль над башней изнутри.

– Ты можешь это сделать, – сказал Джесс. – Ты сильнее, чем Григорий. И ты хочешь того же, чего хотят и остальные скрыватели: свободы. Как только станешь Верховной скрывательницей…