Рейчел Кейн – Мёртвое озеро (страница 34)

– Да. По большей части. Я пыталась скрыть от них ужасные подробности, но… – Я беспомощно пожимаю плечами. – Эпоха Интернета. Ланни, вероятно, уже сейчас знает всё. Коннор… боже, я надеюсь, что нет. Даже взрослому достаточно тяжело знать самое худшее. Я и представить не могу, каково это будет ребенку его возраста.

– Дети сильнее, чем ты думаешь. И более жестоки, – замечает Сэм. – По крайней мере я таким был. Я интересовался смертью. Я рассказывал страшные байки. Но есть разница между воображением и реальностью. Просто не позволяй им увидеть фотографии. – Я вспоминаю, что он побывал в Афганистане, и задумываюсь о том, что он мог там увидеть – то, из-за чего сейчас его голос звучит так мрачно. Скорее всего, видел он куда больше, чем я, несмотря на то, что мне пришлось просматривать все эти кошмарные фотографии, сталкиваться с ужасом и яростью родных жертв – тех, кому хватило духу прийти в зал заседаний, когда там зачитывали мой приговор. Впрочем, там их присутствовало не так много. Только четверо слышали, как мне вынесли оправдательный вердикт.

И трое из них угрожали убить меня.

Большинство родных тех девушек присутствовали на суде над Мэлом – по крайней мере, так мне говорили – и были полностью раздавлены этим. Мэл находил все это ужасно скучным. Он зевал, несколько раз засыпал. Даже засмеялся, когда одна из матерей упала в обморок, в первый раз увидев фотографию разлагающегося лица своей дочери, чей труп плавал под водой. Я читала об этом в репортажах. Он считал, что горе этой женщины – материнское горе – смешная чепуха.

– Сэм… – Я не знаю, что хочу ему сказать. Я знаю, что хочу услышать от него: что все будет в порядке. Что он прощает меня. Что мир, установившийся между нами, эти хрупкие безымянные отношения не были разбиты моими словами.

Он встает, по-прежнему глядя на озеро, и сует руки в карманы джинсов. Не нужно быть психологом, чтобы понять: это отстранение.

– Я знаю, как тяжело тебе было рассказать об этом. И я вполне оценил твое доверие, но… мне нужно подумать об этом, – говорит он мне. – Не беспокойся, я никому не скажу. Обещаю.

– Я ни за что не рассказала бы тебе это, если б думала, что ты можешь разболтать, – отвечаю я. И понимаю, что самым трудным было не решение рассказать правду. Самое тяжелое – это терзающий меня страх, что Сэм отвернется от меня, что это последний момент нашей дружбы или хотя бы приятельства. Я никогда не думала, что это будет больно, но это больно. Робкие корешки, которые я пустила в эту почву, рвутся с едва слышным хрустом. Я пытаюсь сказать, что, может быть, это и к лучшему, но сейчас всё, что я ощущаю, – это горе.

– Доброй ночи, Гвен, – говорит он и начинает спускаться с крыльца… но не до конца. Останавливается, потом поворачивается, чтобы взглянуть на меня, и я не могу полностью понять выражение его лица; но, по крайней мере, это не гнев. – С тобой все будет в порядке?

Для меня это звучит как прощание. Я киваю и не говорю ничего, потому что никакие мои слова тут не помогут. Паранойя вырывается из своей оболочки и начинает расправлять щупальца в моей душе. «Что, если он не сдержит слово? Что, если он начнет распространять слухи? Выйдет в Сеть и расскажет об этом? Что, если он напишет о том, кто мы такие?»

Я понимаю, что в каком-то смысле приняла решение, которое ничего не решает. Этим разговором я отрезала все варианты. Мэл знает, где мы. Теперь и Сэм Кейд знает всё. Друг он или нет, союзник или нет, я не могу доверять ему. Я не могу доверять никому. И никогда не могла. Вот уже несколько месяцев я обманывала себя, но теперь этот сон закончился. Быть может, то, что я сделаю, и вернет моих детей в прежнее плачевное состояние, но мне нужно в первую очередь заботиться об их физическом благополучии, а потом уже о душевном.

Я смотрю, как Сэм уходит в темноту, потом беру свой телефон и набираю эсэмэску Авессалому.

Пока последняя смс. Скоро отъезд. Доки и телефоны сожжем,

нужен новый пакет. Сейчас могу использовать запасные.

Ответ приходит всего через несколько секунд. Я гадаю, когда Авессалом спит, если спит вообще.

Новые доки по той же цене в биткойнах.

Нужно время. Пока готовься.

Он никогда не спрашивает, что именно заставило нас бежать в очередной раз. Я не уверена, что ему вообще есть дело.

Захожу в дом и проверяю, как дети. С ними всё в порядке, они ушли каждый в свой собственный мир. Хотелось бы и мне такой роскоши. Но дикая, злобная радость в глазах Мэла разрушила мое хрупкое убежище, а теперь, когда Сэм ушел, я чувствую себя невероятно беззащитной перед реальным миром – как никогда прежде.

Беру еще бутылку пива и сажусь за компьютер. Проделываю шаги по переводу платежа в биткойнах, как обучил меня Авессалом. До меня доходит, что мне придется избавиться и от этого компьютера тоже: в нем хранится слишком многое, и мне нужно будет взять его с собой, нагреть жесткий диск до высокой температуры, разбить его на кусочки и утопить в реке. Начать все заново с новой машиной, с восстановленными из «облачного» хранилища данными.

«Новый старт», – говорю я себе и пытаюсь поверить, что это не просто еще одно бегство, еще один слой моей личности, который я сдираю с себя. Я и так уже ободрала себя почти до костей.

Начинаю мысленно составлять список вещей, которые нужно уничтожить, список вещей, которые нужно собрать, список вещей, которые нужно бросить. Но прежде, чем я успеваю что-то сделать, раздается сильный, уверенный стук во входную дверь. Он настолько громкий и сильный, что я вылетаю из кресла и хватаю пистолет, даже не проверив кадры с камеры наблюдения, чтобы увидеть, кто пришел.

Это полиция. Офицер Грэм, высокий, широкоплечий и, как обычно, безукоризненно подтянутый. Мне не хочется расставаться с оружием, но я кладу пистолет обратно в сейф, запираю его и иду открывать дверь. Грэм был у меня в доме, ел за моим столом, но сейчас он даже не улыбается.

– Мэм, – произносит Грэм, – будьте добры, проследуйте со мной.

Множество мыслей проносится у меня в голове, пока я смотрю на него: первое – он, должно быть, наблюдал за моим домом, чтобы узнать, когда я приеду. Или же Сэм позвонил ему, что в равной степени возможно. Второе: он нарочно пришел в такой поздний час, чтобы напугать меня и не дать собраться с мыслями. Тактика. Я знаю эту игру ничуть не хуже, чем он. Почти уверена в этом.

Я жду несколько секунд, ничего не отвечая и не шевелясь, лишь внутренне сопротивляясь неудержимому приливу воспоминаний и страха. Наконец говорю:

– Время уже очень позднее. Если у вас есть ко мне вопросы, можете пройти в дом, но я не оставлю детей одних. Ни за что.

– С ними останется моя коллега, – отвечает он. – Но вам нужно проследовать со мной в участок, мисс Проктор.

Я смотрю на него сверху вниз. Джина Ройял, несчастная слабая глупышка, уже трепетала бы и жаловалась, но все равно покорно пошла бы с ним. Она умела только покоряться. К несчастью для офицера Грэма, я не Джина Ройял.

– Ордер, – говорю я бесстрастным деловым тоном. – Он у вас есть?

Это заставляет Грэма отступить на шаг. Он присматривается ко мне, явно выбирая новый подход, раз уж не вышло повергнуть меня в шок и почтение. Я вижу, как он оценивает и отвергает несколько вариантов, прежде чем произнести куда более дружественным тоном:

– Гвен, вам же самой будет лучше, если вы сделаете это добровольно. Не придется разгребать всю ту кашу, которая заварится, если нам придется выбивать ордер. А что будет с вашими детьми, если все зайдет дальше и за вами будет числиться привод в полицию? Вы думаете, этим вы сделаете им лучше?

Я слушаю это, не моргнув и глазом, однако отмечаю, что это хороший атакующий прием. Хитрый.

– Вам нужен ордер, чтобы убедить меня проследовать с вами в участок. До тех пор я имею право не отвечать на ваши вопросы и намерена воспользоваться этим правом. Доброй ночи, офицер Грэм.

Я начинаю закрывать дверь. Пульс мой ускоряется, а мышцы напрягаются, когда полицейский припечатывает ладонь к двери, удерживая ее открытой. Если он наляжет всем весом, то сможет просто оттеснить меня и войти в дом. Я уже просчитываю варианты. От пистолета в сейфе толку нет; даже замок, реагирующий на отпечаток пальца, открывается слишком долго, так что Грэм кинется на меня прежде, чем я доберусь до оружия. Лучше всего отступить в кухню, где в ящике с хламом спрятан маленький «Кольт», и к тому же в подставке стоит целый набор ножей. Это невольный расчет, выработавшийся за годы паранойи. Честно говоря, я не ожидаю, что Грэм будет действовать силой. Просто знаю, как я буду реагировать, если он это сделает.

Но офицер просто стоит со слегка извиняющимся видом, удерживая дверь открытой.

– Мэм, мы получили сообщение от некого человека, живущего поблизости, что вас видели в лодке на озере в ту ночь, когда кто-то скинул в воду труп женщины. Вдобавок описание лодки соответствует тому, которое получено со слов вашей дочери. Либо вы проследуете со мной сейчас, либо через полчаса здесь будут детективы, и вам придется ответить на их вопросы. Если для того, чтобы добиться вашего сотрудничества, необходим ордер, они его привезут. Так что вам будет проще, если вы проследуете со мной сейчас. К тому же тем самым вы покажете, что вам нечего скрывать.