Рейчел Кейн – Меч и ручка (страница 9)

– Прибереги силы.

Она была права: из-за ворот как раз выезжала военная карета, которая остановилась, когда Глен помахала. Джесс забрался в салон с неподдельным, постыдным облегчением. Солдаты, что ехали внутри, молчали и выглядели мрачно; Джесс кивком поздоровался со всеми, кого узнал, но никто ничего ему не сказал. Глен дала знак водителю, чтобы тот высадил их на перекрестке дорог, который вел к разным докам, к маяку и за поворот к центру города; она не стала помогать Джессу выбираться наружу, и Джесс был благодарен за доверие. Ему было не настолько плохо. Пока что.

Александрийские доки – как и большинство доков по всему миру – не были предназначены для обычных туристов. Они были тем единственным местом в городе, которое редко посещали профессора, а солдаты заглядывали сюда только по делу, так что менее законопослушные элементы общества, особенно контрабандисты и воры, чувствовали себя здесь как дома. Корабли, стоящие сейчас на якорях в гавани, являлись ярким напоминанием о том, насколько на самом деле обширными были владения Великой библиотеки… торговые суда с красными парусами из Китая, массивные многопалубные суда с носами в виде драконьих голов из холодных далей Скандинавии. Изящные римские корабли терлись корпусами о корабли, прибывшие из Турции, России и Португалии, а судна островных государств Карибского бассейна – с кораблями из континентов Северной и Южной Америки. Столько мореплавательных и торговых стран, сколько есть в мире, ведут здесь свой бизнес… или вели. Теперь все они оказались в ловушке в гавани, ожидая исхода самой опасной игры, в какую когда-либо играла Великая библиотека. Скучали. И боялись. Плохое сочетание.

Солдат вокруг, разумеется, тоже было немало. Они следили за порядком, однако все равно все знали, что в бары, таверны и бордели те не захаживали.

Джесс направился к ближайшему самому захолустному бару, какой только заметил. У того даже названия не было, лишь старая деревянная вывеска, болтающаяся на двух крючках, на которой была нарисована одна-единственная кружка с пузырящейся пеной. Эффектно. На этом языке говорил каждый, пусть даже и не все принимали в подобном общении участие. Джесс помнил это место. Он находил тут людей Красного Ибрагима уже не единожды.

Глен остановила Джесса, схватив рукой за плечо, в нескольких шагах от двери.

– Не забывай, что ты идешь туда не как Брайтвелл. Ты в солдатской униформе. Это большая разница. – Таким образом Глен сразу намекала на то, что нужно глядеть в оба и не опозорить армию, и Джесс кивнул.

– Оставайся здесь, – сказал он ей. – Я не шучу. Уже достаточно того, что я пришел в таком виде. А ты выглядишь официально и недовольно, при виде тебя все труды будут насмарку.

– Пять минут, – сказала она.

– Через пять минут я либо добьюсь того, за чем пришел, либо мое тело вышвырнут наружу, и ты все равно ничего не добьешься, ворвавшись внутрь, – сказал Джесс. – Вернусь, когда сделаю дело. Доверься мне. Я эти места знаю.

Джесс и впрямь знал, однако не был уверен, как воспримут его появление сейчас. И все равно ничего не оставалось, как заняться делом.

Никто, кажется, не заметил и не придал значения тому, что Джесс зашел и протиснулся сквозь толпу. Как и ожидалось, народу было много, и от такой тесноты внутри стояла жара; пахло в зале смесью пота, перебродившего алкоголя и резкого аромата сильно приправленного мяса, готовящегося где-то на кухне. Тут располагались столы, но все были до отказа забиты мужчинами и женщинами, сидевшими на скамейках, а звон стекла и металла походил на сильный дождь, бьющий каплями по крыше. За барной стойкой впереди трудилось не менее пяти человек, и все они выглядели разгоряченными и переутомленными; Джесс старался избегать давки и двигался между столиками. Никто не встречался с ним взглядом. Он услышал тихую ворчливую беседу группки африканских моряков; Джесс не говорил на их языке, но предположил, что они возмущены тем, что их держат здесь, в гавани, из-за неприятностей, к которым они не имеют никакого отношения. – Крепкие же у тебя нервы.

Этот прямой комментарий Джессу бросил грек – и, если судить по его внешнему виду, капитан, – который осушил последнюю кружку из тех, которые, несомненно, уже можно было выставлять в ряд. У мужчины были длинный бледный шрам через все его загорелое лицо и пузо размером с винную бочку. Руки он сложил на столе.

– Лишь нервы? – отозвался Джесс. Грек явно разговаривал с ним, так что невежливо было не ответить. – Хочется верить, что не только нервы меня спасают.

– Тебе тут не место, мальчишка.

– И вам не место, если, конечно, заведение не ваше. А если ваше, то не стоит тогда пить то, на чем можно заработать. – Джесс говорил, просто чтобы говорить, потому что в этот момент наблюдал за руками мужчины. Он не был уверен, что тут творится, однако какие-то инстинкты невольно пробуждались внутри, какое-то воспоминание всплывало на поверхность сознания, но пока ускользало.

А потом мужчина дернул левой рукой. Три пальца согнулись, а правым указательным он дважды стукнул по столешнице. Жест выглядел странно, и вспомнил его Джесс с запозданием. Это был очень старый знак контрабандистов, который использовали шпионы и нечистые на руку люди давным-давно; Джесса научил этому знаку отец, а его люди изредка использовали жест в подобных ситуациях, чтобы передать сообщение, когда вокруг слишком много лишних глаз и ушей.

Он означал: «Осторожно».

– Армейских ублюдков тут не жалуют, – сказал грек. – Как и дураков, которые приносят в жертву наши жизни ради своих книг.

Его пальцы по-прежнему двигались. На этот раз они передали слово, которое Джесс понял не сразу. В конце концов он разобрал: «Соперник». Какой соперник? Банда? Красный Ибрагим управлял всеми бандами города, но его время прошло. Соперники появятся быстро и тут же захотят урвать себе кусок разваливающейся на части империи Красного Ибрагима. У Аниты будет куча проблем, в этом сомнений нет.

Джесс схватил за грудки пожилого пьяницу, сидящего напротив грека, и заставил того подняться на ноги, а затем вручил ему золотой александрийский гиней и толкнул в сторону бара. Сам же Джесс уселся на освободившийся стул, сложил руки на столе и сказал:

– Солдатам рады всюду в нашем городе. Вы же просто гость. Знайте свое место.

Многие теперь за ними наблюдали, но Джесс надеялся, что они видят лишь очевидное: перепивший капитан корабля оскорбляет библиотечного солдата, который воспринимает все на свой счет.

– Если затеваешь драку, лучше бы быть готовым в ней победить, – сказал капитан. Пальцами же он добавил: «Поговорим снаружи».

– О, я могу победить, – сказал Джесс. – Снаружи. Тут так тесно, что с трудом можно поднять руку для тоста, не говоря уже о том, чтобы замахнуться для хорошего удара.

– Это верно, – сказал грек. – Но если мы выйдем, я обещаю: только я вернусь назад. Тебя же кто-нибудь потащит к медикам или в Некрополь.

– Еще посмотрим, – сказал Джесс. Он поднялся на ноги и направился к задней двери, которая едва виднелась серым пятном в дальнем углу зала. Джесс подождал, сделал несколько шагов, а затем обернулся. Грек все еще сидел. – Вы идете? – Если тебе так уж не терпится умереть. – Мужчина хлопнул кружкой по столу и воскликнул: – Купите мне кто-нибудь выпивки, пока я пересчитываю кости библиотечному рабу!

В ответ раздались одобрительные возгласы, и мужчина вразвалочку направился к задней двери. Джесс пошел впереди. Выходя наружу, он был готов к опасности, и правильно; он уловил мелькнувшее рядом движение и пригнулся, что спасло его, когда дубинка просвистела над головой и врезалась сбоку в сырую каменную стену. Джесс переместил вес с ноги на ногу и с силой сделал выпад; его ботинок попал в провисший живот и отбросил нападавшего. Недостаточно сильно, чтобы сбить человека с ног, но достаточно, чтобы дать самому Джессу преимущество. Джесс почувствовал боль, когда сделал глубокий вдох, но пришлось не обращать на это внимания и терпеть. На боль не было времени. Он уперся в стену, чтобы использовать ту как опору, оттолкнуться и нанести еще один удар, на этот раз мужчине прямо в грудь. Этот удар оказался достаточно мощным, чтобы хрустнула кость, и мужчина, ахнув, упал; дубинка выскользнула у него из рук и покатилась вниз по неровному склону. Но и сам Джесс привалился к стене позади. Его легкие жгло, и он чувствовал привкус крови. «Вероятно, это не то, что имел в виду медик, когда посоветовал мне отдохнуть». Джесс пытался мысленно пошутить, но вышло вовсе не смешно. Он не на шутку перепугался, поняв, что только что навредил себе. Снова.

Однако времени тревожиться не было. Джесс выхватил пистолет и направил дуло мужчине в голову.

– Перемирие, – сказал он, сдерживая импульс закашляться. – Я вам не враг. Я кузен. – Кузенами в бизнесе контрабандистов называли тех, кто связан с одной из самых крупных организаций. С Брайтвеллами. С Хельсинской коалицией. С Красным Ибрагимом. С тайной организацией Ли Чанг в Китае. Или Тартикофф в России. Кузены друг с другом не сражались, если дело только не касалось территории.

– Ты в солдатской униформе, кузен! – простонал мужчина. Он был крупным, перекормленным человеком с кожей цвета меди, какой обладали коренные александрийцы, и теперь потянул руку, чтобы нащупать что-то на поясе. Джесс наступил на руку мужчины, который болезненно вскрикнул в ответ. Джесс наступил сильнее.