Рейчел Кейн – Меч и ручка (страница 55)

– Архивариус…

– Делай, что я говорю. Профессор Шрайбер сейчас меня не предаст. Он знает, чего это будет стоить. Да и он сам, как и я, жутко хочет заглянуть в гробницу, не так ли, мальчик мой?

Это было правдой, пусть и постыдной; Томас просто протянул запястья, и их освободили. Затем расковали и лодыжки. – Осторожно, – сказал капитан. – Я пристрелю тебя, если ты сделаешь хоть одно движение, которое мне не понравится. Понял?

– Еще бы, – сказал Томас. – Будем надеяться, что вы не промахнетесь. – Он изобразил на лице веселье, которое, по его мнению, пугало еще больше. Судя по изменившемуся выражению лица пожилого человека и тому, как он сделал шаг назад, это сработало. – Мне потребуются два куска проволоки, пожалуйста.

Кто-то подал Томасу то, что он просил, и он осмотрел проволоки, а затем скрутил под нужным углом. Джесс был великолепен в этом деле, и Томас научился, наблюдая и пробуя это все, когда никто не видел; этот навык казался ему полезным и интригующим. Томас жалел, что рядом нет его друга. Было бы приятно, если бы рядом были юмор и практичность Джесса.

Томас закрыл глаза и ощупал замок, изучая его внутренности проволокой, исследуя примитивный жесткий механизм, пока не представил его в своем воображении во всех изящных деталях. Открыть замок можно было простым движением рычажка, так что когда Томас повернул обе проволоки, то почувствовал, как тумблеры в механизме повернулись и опустились.

Щелк.

С бесшумной элегантностью статуя Тота целиком съехала на своем постаменте, открыв узкую лестницу, ведущую вниз. Воздух, которым веяло из помещения внизу, пах древностью и затхлостью. Томас не двинулся с места, хотя все его инстинкты требовали, чтобы он бездумно бросился вниз, к тайнам, которые пророчил Герон.

– Сколько человек умерло от этой вони? – спросил он.

Архивариус дотронулся кончиками пальцев до подбородка, словно пытаясь вспомнить, хотя Томас знал, что он должен отлично помнить каждый факт.

– Несколько, – наконец сказал старик. – Но раз уж ты спросил столь любезно…

Капитан элитного отряда протянул Томасу маску. Та блестела от какого-то покрытия, химического и, вероятно, алхимического, активированного скрывателем. Томас взял маску, надел и оказался приятно удивлен тем, как хорошо она сидит. Маска была идеально сбалансирована, и когда Томас вдохнул, воздух показался ему свежим и чистым.

– Мы используем такие при тушении пожаров. Ее хватит часа на два, – сказал капитан. – Если к этому времени ты не выйдешь, то уже никогда не выйдешь.

– Мне понадобится свет, – сказал Томас. Архивариус снова кивнул, и капитан вручил ему переносную лампу.

– Что-нибудь еще? – поинтересовался капитан.

– Базовый набор инструментов не помешал бы.

– Боюсь, что нет. Обойдешься, – сказал архивариус. – Учитывая, что содержимым этого набора ты способен нанести большой ущерб, Томас. Я не дурак. Если тебе что-то понадобится, мы тебе принесем. А пока что у тебя есть все, что нужно.

Томас спрятал провода, которые использовал как отмычку, в карман, на случай если архивариус захочет забрать обратно и их. А потом он подумал: «Я свободен. Если я смогу прорваться сквозь ряд солдат и убежать…»

Но честно? Он не хотел бежать.

Он хотел знать.

Томас поставил ногу на первую ступеньку. Остановился, прислушиваясь. Никаких механических звуков не последовало – пока что. Томас медленно спустился по лестнице, будучи готовым броситься и вверх, и вниз при малейших признаках ловушки.

Но лестница, по крайней мере, была безопасна.

Однако, дойдя до последней ступеньки, Томас уже не был так уверен в том, что безопасен и пол. Помещение внизу было небольшим, и там ничего не было кроме серых каменных плит, причем совершенно одинаковых, насколько он мог судить. Вот тут-то, подумал Томас, и пригодились бы скорость и проворство Джесса; реакция его друга была сверхъестественно быстрой. Кроме того, Томас знал, что его габариты здесь становились помехой. Он присел на корточки и опустил лампу, всматриваясь в пол внимательнее. При этом он заметил слабое мерцание на одной из каменных плит.

Подвигав лампу туда-сюда, Томас обнаружил, что на каменной поверхности пола был какой-то очень тонкий налет. Но означало ли это, что камни безопасны или опасны… невозможно сказать без экспериментов.

Томас полез в карманы. Солдаты, конечно же, конфисковали почти все; у него остались только клочок бумаги, скрученная проволока, которую он использовал для отмычки, и ворсинки от одежды. Однако было кое-что еще, понял Томас и закатал рукав, чтобы снять свой золотой профессорский браслет. Впервые он вспомнил, что скрыватели могут отслеживать его местоположение. Браслет отключили? Или есть возможность, что Морган сможет его найти? Что спасение уже близко?

Не узнать никак.

Томас осторожно положил браслет на покрытый налетом камень.

Ничего. Никаких перемен. Ни звука, кроме звякнувшего о камень металла.

Пришло время следующего испытания.

Наверху у лампы была ручка, и, держась за нее, Томас медленно опустил светильник на одну из непримечательных каменных плит прямо перед лестницей.

Он услышал шипение пара. «Сброс давления». Томас выхватил фонарь как раз в тот момент, когда сверкающие металлические копья посыпались с потолка сквозь отверстия, невидимые в тусклом свете. Они исчезли так же быстро, как и появились, будто какой-то смертельный мираж. К тому времени, как тревога разбередила нервы Томаса, все уже пропало.

Вокруг не было никаких трупов и крови, а значит, какие бы расхитители гробниц ни побывали здесь, они тоже разгадали этот трюк.

Это означало, что покрытые налетом камни были безопасны. Простенькое испытание, предназначенное для проверки осторожности и внимательности. И его легко пройти, если знать как.

Томас все же проверил теорию. Лампа, поставленная на покрытый налетом камень, не вызвала никаких ответных реакций.

Считался ли пол за первое испытание? Или второе после вскрытия замка? Нельзя сказать наверняка. Томас следил за равновесием своего тела, когда встал на первый безопасный камень и наклонился, чтобы поднять свой браслет. Места на камне было едва достаточно для ног, и он понял, что все будет труднее, чем казалось. Древние люди были ниже среднего роста, а Томас был значительно крупнее. Ему нужно будет идти с большой осторожностью.

На то, чтобы пробраться по каменным плитам, ушло время, но Томасу удалось избежать смертельных сюрпризов. Дорожка привела его к пустой стене. Абсолютно, совершенно пустой. «Интересно».

Томас приложил руку к стене. Если статуя Тота отреагировала на профессорский браслет, то, быть может, тот же метод сработал и здесь.

Не сработал. Томас едва не потерял равновесие, стоя на безопасной каменной плите, когда услышал, как что-то движется у него за спиной.

Ему пришлось подавить желание бездумно обернуться, ведь это наверняка бы погубило его, и он медленно оглянулся через плечо. В нише, которая раньше была скрыта, стоял механический сфинкс, однако он выглядел куда более изящно и изысканно, чем те, которых Томас видел в городе наверху. «Он сделан Героном». Томасу захотелось провести руками по изгибам, изучить механизм, увидеть потенциал этой чудесной штуки… А потом он понял, что эта чудесная штука, скорее всего, убьет его.

Томас застыл, лихорадочно соображая, как побороть машину, стоя совершенно неподвижно на маленькой каменной плитке. В голову не пришло ни единой идеи.

Глаза сфинкса медленно зажглись, оживая, но вместо привычного красного цвета они сияли чистой, яркой голубизной. Сфинкс не спешил подниматься.

– Что я должен сделать, чтобы оказаться достойным? – Томас задал вопрос на греческом, надеясь, что Герон научил машину понимать язык. Сфинкс поднял голову и посмотрел прямо на Томаса.

– Ответь на это: у меня есть рот, но я не говорю. У меня есть ложе, но я не сплю. Я бегаю, но никуда не иду.

Сфинкс ответил на греческом, но с архаичными акцентами и употреблением слов, которые Томас с трудом перевел. Оставалось надеяться, что Томас все понял правильно. Он погибнет, если ошибется.

«Джесс мог бы знать ответ, – подумал Томас. – Или Халила. Или Дарио. Возможно, даже Морган. Я никогда не увлекался загадками». Это, как оказалось, было его слабостью. «Да ладно тебе, Шрайбер. В эту игру играют детишки». Его так просто не одолеть. Это было бы унизительно. А еще смертельно.

«У меня есть рот. Ложе. Я бегаю».

Решение пришло ему в голову вместе с порывом головокружительного облегчения.

– Река!

Сфинкс поднялся и вышел из своей ниши. Он направился к Томасу, и Томас огляделся, соображая, куда можно сбежать, но осторожные, неуклюжие прыжки, которыми он добрался сюда, было невозможно повторить быстро. Сфинкс не активировал никакие копья, плавно переходя с одного безопасного места на другое, и Томас подумал: «Если бы я мог сойти с пути и активировать копья сам…» Но безопасного места, куда можно было бы потом отпрыгнуть, рядом не было. Он убил бы их обоих.

Томас затаил дыхание и попытался вспомнить уроки, которые преподавал им Джесс, – о том, как выключать сфинксов в движении; к его разочарованию, в голове у Томаса не сохранились все подробности. Он тихо выругался по-немецки и понял, что вместо этого ему следовало бы помолиться, но Бог ведь наверняка его простит.