Рейчел Кейн – Меч и ручка (страница 52)

Один из солдат откинул капюшон и шагнул вперед. Лейтенант Том Роллисон. Тролл, как называли его друзья.

– Смотрю, вы побывали в приключении, – сказал он. – Расскажите мне все в подробностях, профессор.

– Не здесь, – проворчал Вульф, наблюдая, как Глен помогает Джессу забраться в карету. Затем она наконец сама приняла помощь. Они оба ранены. – Какие новости?

– Разве вы не видели?

– Видели что?

Вместо ответа Роллисон указал на гавань, которая была едва видна с холма, на котором они находились. Гавань скрывалась в темноте, пока небо не прорезала молния и Вульф не понял, чего в ней не хватает.

– Посейдон? – Он ощутил приступ неподдельной тревоги. – Флот? – Он попытался всмотреться в море, но с той стороны лил косой дождь, и Вульф не смог разглядеть ничего, кроме тумана и волн. – Что случилось?

– Посейдон вышел на битву и погиб в ней, – сказал Тролл. – Флот разбежался. На данный момент мы в безопасности благодаря шторму. Забирайтесь в карету, профессор, этот дождь никому из нас не на пользу.

Он, конечно, был прав. С облегчением оказавшись в теплом салоне кареты, Вульф почувствовал прилив усталости, которую тут же отогнал прочь. Он наклонился вперед и пристально посмотрел на Тролла:

– Зачем Санти вызвал меня обратно?

– Сэр, я не знаю, – сказал Роллисон, и Вульф догадался, что это было в лучшем случае полуправдой. – Но я знаю, что он хочет, чтобы вы прибыли прямо сейчас.

Он постучал по перегородке, и водитель на переднем сиденье рванул с места на огромной скорости. Некрополь находился на приличном расстоянии от серапеума, но Вульф предположил, что транспорта на дорогах будет немного. Кто будет настолько глуп, чтобы выйти на улицу в такой дождь?

По-видимому, никто. Он отодвинул заслонку на окне и посмотрел на проносящийся мимо город.

– Флот снова напал? Поэтому Посейдон покинул оборонительную позицию?

Роллисон пожал плечами.

– Они пытались уничтожить Посейдона, но что-то пошло не так. Завтра нам предстоит работа по извлечению тел с потерпевших крушение кораблей. Зрелище было шокирующее. Полагаю, выжившие запомнят это надолго.

– Могу представить, – согласился Вульф и закрыл глаза. – Немалая цена для всех нас.

– Это все же лучше, чем если бы наши так называемые друзья захватили контроль над городом. Вы же знаете, что, как только это произойдет, мы никогда не вернем город себе.

Вульф кивнул. Он знал. Однако он также знал, каким было нынешнее равновесие сил. Столь хрупким и несовершенным. Великая библиотека казалась настолько древним институтом, что в наше время мало кто может представить, как будет выглядеть мир, если она падет… даже те, кто не хотел, чтобы она пала. Но библиотека всегда, всегда балансировала между гранями доброй воли и силы. Катастроф и смелости. В этом и заключалась азартная игра, которую Вульф любил больше всего на свете: все строилось на одной лишь силе воли тех людей древности, которые понимали, что без знаний не может быть истины.

Вульф умрет за Великую библиотеку. Несмотря на все то, что она с ним сделала, он готов отдать жизнь за нее без вопросов. Он лишь хотел, чтобы это случилось как можно позже. За последние несколько дней Вульф побывал на волоске от смерти. Он все еще слышал эхо странного жуткого хруста, с которым Минотавр отрывал голову сфинкса от туловища. Почти что жалобный крик умирающего механического стража.

На месте той машины мог с легкостью оказаться сам Вульф, поэтому теперь им вдруг завладела мечта о покое, о тех днях и ночах, которые он провел с Ником в пути, направляясь навстречу какому-нибудь очередному страшному злоключению, – о днях, которые они проводили, разговаривая или не разговаривая, занимались любовью или просто лежали бок о бок и читали. Играли в полуночные шахматы, египетский сенет или настольные игры древнего Ура. Во что-нибудь с историей и смыслом.

Вульф недооценивал, сколь много значит для него покой. Ник этого никогда не ценил, но эти тихие, умиротворяющие моменты… Вульфу теперь они казались бесценными.

Вульф заставил себя прервать свои размышления и снова сосредоточиться. Город казался тихим, но спокойным не был. Ливень бил о стены, башни и борта их кареты. Когда они подъехали к серапеуму, тот походил на фонтан, по которому со всех сторон струится вода. Улица напоминала реку. Дожди в здешних землях были редкостью, а наводнения – почти сказочным явлением, за исключением океанских приливов во время таких бурь, как эта. Из-за штормов город всегда парализовывало.

Карета спустилась под землю в армейскую штаб-квартиру под серапеумом, а оттуда Вульф, Глен и Джесс поднялись по главному тоннелю на этаж с садом. Вульф приказал им обоим отправиться к медикам и убедился, что они действительно отправились, прежде чем пойти дальше с Роллисоном. Охрана вокруг была усилена, и их личности проверяли снова и снова на каждом этаже, который они проходили. От безрадостного молчания часовых у Вульфа побежали мурашки по коже.

Вульфа направили в совещательный зал, и когда они с Роллисоном вошли, в зале Вульф обнаружил Ника, который безучастно смотрел вдаль. Лицо возлюбленного было для Вульфа маяком, указывающим путь домой, и он позволил себе насладиться мгновением, прежде чем заметил остальных собравшихся.

Здесь находилась вся курия, или, по крайней мере, все, кого успели вызвать; Вульф не увидел руководительницы отдела Артифекс, которая, должно быть, все еще дежурила на маяке. И архивариуса Мурасаки не было видно, что… любопытно. Только Халила, ее помощница, молча стояла у угла длинного стола. Члены курии медленно поднялись на ноги. Вульф остановился, глядя на происходящее. Для него все это было полной бессмыслицей.

– Ник? – позвал он. Его собственный голос показался ему странным. Вульф чувствовал, что в зале витает напряжение.

– Архивариус Мурасаки мертва, – сказал Санти. Его взгляд потемнел. Отчаялся. Вульф испытал приступ настоящего ужаса – не столько из-за Мурасаки, сколько из-за боли, которая, как он почувствовал, исходила от его возлюбленного, как лихорадка. – Я не выполнил свой долг. – Он не стал вдаваться в подробности, что было на него не похоже; он просто констатировал факт и отступил в сторону, опустив голову. Это было ужасно. Санти не проигрывал. Не так.

– Мертва, – растерянно повторил Вульф. – Как? Что случилось? – «Какого черта здесь делаю я?» В этом вопросе скрывался неподдельный страх, реальная тяжесть.

Халила шагнула вперед, такая маленькая молодая женщина, но в то же время преисполненная решимости.

– Профессор Вульф, архивариус была убита предателями из числа солдат, – сказала она. Ее голос звучал ровно, но Вульф заметил слезы, блестевшие в ее глазах. – Людей подкупил изгнанный предатель. Согласно ее последней воле, ее пост до тех пор, пока новый архивариус не будет избран и утвержден курией, должны занять вы. Мы не можем остаться без лидера. И она попросила назначить вас.

Вульф уставился на Халилу. Ее глаза горели, и на мгновение Вульф подумал, что это от слез, но нет, нет, то был гнев. Вульф не знал, что сказать. Он едва мог дышать от ярости, которая вспыхнула и начала разрастаться в его груди.

Он повернулся к Нику, но тот не встретился с ним взглядом и даже не поднял глаз.

Кристофер Вульф оказался посреди всего мира, и он ненавидел эту участь всем сердцем.

Наконец он обрел дар речи:

– Уверен, у курии есть предложение получше.

– У нас его нет, – сказала Кэрол Варгас, руководительница отдела Литеры, крупная суровая южноамериканка с потрясающим языковым чутьем и убийственным даром оскорблять. Они вместе учились в доме Птолемей. Никогда не дружили. – Как бы это ни было сложно, никто из нас не хочет брать на себя эту роль, особенно в столь опасные времена. Тебя выбрали. Ты должен служить.

– В качестве кого, вашего жертвенного козленка? – рявкнул Вульф. – Нет.

Глава медицинского отдела сказал:

– Архивариус Мурасаки назвала вас не просто так. В конце концов, вы знаете старика. Вы его заклятый враг. Кто может справиться лучше?

– Именно поэтому из меня неподходящий кандидат, – сказал Вульф. Его голос был тверже алмаза и оставлял глубокие раны в груди. Он разнесся по всем углам помещения. – Пожалуйста, отдайте мне приказ найти его, пришпилить к земле, предать правосудию. Но не просите меня восседать на троне и вершить судьбы народов. Я не умею руководить. Слишком много ран, слишком много шрамов, слишком много врагов. Вы это знаете. Половина из вас хочет видеть меня в этой роли только потому, что, как и Мурасаки, вы думаете, что в конце концов меня убьют; а другая половина в течение следующего часа начнет строить планы, как свергнуть меня и заменить более приемлемым вариантом. Нет. Давайте сэкономим друг другу время и силы и найдем кого-нибудь другого сейчас же.

– Должность должны занять вы. – Халила держала что-то в руках, какой-то свернутый кусок ткани, который поблескивал на свету. Мантия архивариуса. – Пожалуйста, профессор Вульф. Пожалуйста, соглашайтесь. Она доверяла вам. Я доверяю вам.

Вульф поколебался, но принял из рук Халилы мантию. По весу та была удивительно легкой для чего-то столь важного. Золотая материя, сотканная так искусно, что на ощупь напоминала шелк. Вульф взял мантию за плечи, та с мерцанием развернулась перед ним, и на краткий, сбивающий с толку миг Вульф представил себя в этой мантии сидящим на троне архивариуса в великом зале.