Рейчел Кейн – Бумага и огонь (страница 80)

Это был хитрый ход, где они с Морган снова оказывались мишенями, однако подобный ход мог сработать. Точнее, он не мог провалиться. Морган тоже это понимала, поэтому кивнула.

– Вы, два профессора, должны попасть внутрь и раздобыть книги так, чтобы вас никто не заметил и не поймал. Об остальных не беспокойтесь. Потом проберитесь в зал серапеума… Как там вы его называете?

– Транспортировочный или телепортационный зал, – тихо отозвалась Морган. – Он спрятан за статуей королевы Елизаветы в профессорском читальном зале. – Она встретилась взглядом с Джессом. – Я все изучила заранее, на случай, если нам придется продумывать план побега.

За это Джесс и любил Морган. За многое, здесь и сейчас.

– И как ты собираешься пройти мимо львов? – спросил он у отца, ухмылка которого не сходила с губ.

– Мне помогут, – сказал он. – Тебе необязательно знать как.

Джесс быстро покосился на Томаса. Отец обладал пугающим количеством секретной информации, однако он явно не был в курсе того, что Джесс умеет отключать львов или же что этих самых львов можно перенастроить и использовать в своих целях.

Что ж, можно оставить этот козырь на будущее.

Снаружи грузовика постучали, и Каллум кивнул.

– Поднимайтесь, – сказал он и встал, схватившись за ручку, когда телега дернулась и остановилась. – Не пытайтесь нам помешать. И поверьте мне, это ваша лучшая сделка в жизни.

– Да уж, я в этом не сомневаюсь, – отозвался Вульф. – Вы создаете впечатление чрезвычайно порядочного человека.

«У Вульфа такие запасы сарказма, что в них можно утонуть», – подумал Джесс и, поглядев на двух мужчин, понял, что если придется делать выбор, то он всегда предпочтет Вульфа своему отцу. Каким бы сложным и колким характером ни обладал Вульф, он, по крайней мере, всегда был честным.

Грузовик дернулся еще раз и полностью остановился, отчего все внутри попадали друг на друга, и сам Джесс не удержался, когда на него навалился Томас. Однако в следующую секунду задняя дверца грузовика распахнулась, и люди отца Джесса с уверенными криками выскочили наружу.

Они теперь оказались рядом с полицейской заставой, и задиры Брайтвелла быстро сделали свое дело, подскочив к двум стражникам на посту. На пропускном пункте почти никого больше не было, кроме стражи, а те, кто еще был, разбежались. Когда второй стражник упал без сознания на землю, территория оказалась чистой.

Джесс услышал крики где-то неподалеку и, забеспокоившись, обернулся, увидев зеленоватый свет во тьме, который разрастался. Это был снаряд с баллисты с греческим огнем, который приземлился всего в нескольких кварталах от них, взорвавшись и облив крыши вокруг люминесцентной жидкостью, которая моментально загорелась.

– Уэльская армия приближается, – сказал Вульф. Брайтвелл кивнул. – И?

– Мы ждем, – ответил тот.

– Ждем чего?

– Их. – Группа из мужчин и женщин прибежала к ним из соседнего переулка, их было десять, насколько мог бегло сосчитать Джесс. Все выглядели ужасно серьезными, когда каждый кивнул Каллуму. – Вы опоздали, – сказал им тот. – Ну что ж, вперед. Вам неплохо за все заплатили.

Женщина с черными волосами, заплетенными в тугую толстую косу, с чертами и оттенком кожи, которые отдаленно напомнили Джессу Иоахима Портеро, лидер этого отряда, улыбнулась, однако, мрачно.

– Мы делаем это не за деньги, преступник, – сказала она. – У нас есть принципы.

– Мне плевать, что у вас там есть, – хладнокровно ответил Брайтвелл. – Пока вы делаете все успешно.

Женщина повела свой небольшой отряд по улице, по которой Джесс однажды бежал, пытаясь изо всех сил спастись от несущихся за ним львов – тех самых, которые, как он осознал, до сих пор здесь и сидят. Это были мускулистые английские львы: с гривами поменьше, чем у итальянских, и без острых кончиков на хвостах. Построены для того, чтобы давить и ломать. Один из львов поднялся на свои четыре лапы и направил свой красный взгляд на нарушителей, а в груди у него зарокотало.

Женщина воинственно закричала, будто бросая льву вызов, отчего становилось не по себе, засунула руку в сумку, висящую у нее на поясе, и достала стеклянный сосуд.

«Поджигатели. Мой отец сотрудничает с поджигателями!»

Джесс почувствовал, как рука Морган вцепилась в его руку, и подошел к ней поближе.

– Мы ничего не можем тут поделать, – сказал Джесс.

Женщина метко попала прямо в голову льву, и опасные химикаты потекли по металлической морде, заливая красные глаза. Сосуд разбился с хлопком, ослепляя, когда огонь вспыхнул и начал яростно гореть. Лев тряхнул головой, пытаясь избавиться от огня, однако жидкость липла и плавила металл быстро, превращая лицо механического стража в жуткую, изуродованную маску, под скелетом которой виднелись провода и шестеренки.

Остальные поджигатели тоже теперь швыряли свои снаряды, целясь в других львов. Один механический стражник сумел увернуться от летящих в него бутылок и напрыгнул на одного из своих врагов. Был ли его жертвой мужчина или женщина, Джесс не мог точно сказать, а в следующую секунду уже было и неважно, потому что крики резко стихли. Некоторые из поджигателей выглядели не старше самого Джесса. Он закрыл глаза, когда львы начали рвать и метать, и новые бутылки с греческим огнем полетели в их сторону, разбиваясь, и новые крики боли и страха последовали за происходящим.

Затем Морган тихим, неуверенным голосом произнесла:

– Все закончилось.

Джесс открыл глаза снова и увидел, что последний лев упал на бок. Он плавился, превратившись в месиво из расплавленного металла, проводов и механизмов, покореженных от огня. Металлический рев обратился в странный, разбитый стон, а потом… и вовсе стих.

Четверо львов были мертвы, если механизмы вообще умирают, объятые греческим пламенем, а два окровавленных тела убитых поджигателей лежали рядом. Зрелище было жуткое, а брусчатка и ступеньки серапеума почернели от копоти.

– Ну что ж, – раздался голос Каллума у Джесса за спиной. – Это стоило заплаченных денег.

Джесс даже не задумался. Он развернулся к отцу и сжал руку в кулак, а когда Морган закричала, зовя его по имени, брат крепко схватил Джесса за руку, хотя Джесс и продолжал орать и вырываться.

– Отпусти меня! Отпусти!

– Будь умнее, – сказал Брендан тихонько. – Он тебя убьет.

– Я мог бы… – «Все сделать сам, без человеческих жертв», – чуть было не выпалил Джесс, но заметил предостерегающий взгляд Томаса за плечом Брендана. – Я мог бы сделать все по-другому. Поджигатели, Брендан! С каких пор вы сотрудничаете с поджигателями?!

– С тех пор, когда это разумно, – сказал тот. – Выгода, а не чувства, помнишь? Успокойся, братец. У нас все под контролем.

Халила с Дарио, а также Глен с Томасом направились к ступенькам серапеума. Они должны были отправиться в профессорский читальный зал и раздобыть столько книг, сколько было возможно. У каждого из них уже был рюкзак, набитый подлинниками книг, однако Джесс не мог рассказать об этом родным. Он не доверял близким редкие, драгоценные знания. Или же идеи о создании печатного станка. «Тогда к кому же мы пойдем?» Джесс не знал. Ему было противно при мысли о том, что он привел своих друзей сюда, в безопасное место, которое исчезло, как туман под солнцем.

Как только все оказались среди колонн в холле серапеума, Каллум Брайтвелл отвел своих сыновей налево, к статуе королевы Елизаветы в боевых доспехах, которая словно стояла на страже. Никакого очевидного входа тут не было, однако Брайтвелл-старший нетерпеливо сделал жест рукой, призывая Морган поторапливаться. С другой стороны Халила с Дарио скрылись в профессорском читальном зале, и Дарио уже подхватил одну из подлинных книг, сунув себе в коробку. Халила подала ему еще одну. Ее руки, Джесс видел даже на расстоянии, очень сильно дрожали.

Глен с Томасом стояли на углу, присматривая на случай, если понадобится какая-нибудь помощь, однако пока что все в зале были слишком заняты, чтобы заметить происходящее. Профессоры в черных мантиях бегали от одного стола к другому, собирая книги в стопки с такой скоростью, что их страх был очевиден, а библиотекари ниже по званию вытаскивали все новые ящики и помогали упаковывать. Это выглядело как едва сдерживаемый хаос.

Джесс замер, когда увидел лицо, которое показалось ему чертовски знакомым. Это была библиотекарша по имени Наоми Эбель, которая не так давно заведовала оксфордским серапеумом. Она едва спаслась в Оксфорде, как и все они в тот злополучный день. Джессу она нравилась. Она была сильной, доброй женщиной, которая искренне верила в ценность своей работы.

И она узнала Дарио с Халилой.

Как только Джесс это понял, Наоми повернула голову, ее глаза замерли на Халиле и Дарио и округлились. Она опустила ящик, в который складывала книги, и быстро направилась к ним.

Джесс не мог предугадать, что они бы сделали или могли бы сделать, однако в следующий миг ничто уже не имело значения, потому что Наоми не удалось до них добраться. Снаружи раздался странный звук, словно что-то врезалось в крышу, и все подняли головы. И замерли.

Джесс услышал шипение и тут же учуял вонь, которую ни с чем нельзя было спутать, в тот самый миг, когда один из профессоров закричал, поняв, что происходит.

«Греческий огонь».

Серапеум горел.

Нет более великого греха на войне, чем уничтожение серапеума. Уэльсцы потом будут тыкать пальцами в поджигателей или же утверждать, что это была ошибка, Джесс был уверен. Поджигатели будут рады назвать победу своей, и неважно, сделали это они или нет. Однако собор Святого Павла горел. Джесс видел первые языки пламени, пожирающие потолок над головами профессоров.