Рейчел Кейн – Бумага и огонь (страница 51)

Затем Халила внезапно похлопала Джесса по плечу и протянула кольцо с ключами.

– У последнего солдата нашли, – сказала она.

«Может, у меня и правда голова треснула», – подумал Джесс и почти что рассмеялся. Перебрав три ненужных ключа, Джесс наконец подобрал тот, что подошел к замку, а затем механизм отворился с гулким щелчком, который, кажется, разнесся эхом по всем каменным стенам. Джесс слышал, как его друг с облегчением выдыхает, и усмехнулся, игнорируя боль в голове и плечах. Джесс распахнул дверь и забежал внутрь, упав перед Томасом на колени.

Пришлось сделать паузу, потому что Томас посмотрел на него сверху вниз, протянув закованную в цепи руку.

– Как же я рад тебя видеть, Джесс, – сказал Томас, и его голос дрогнул. Теперь голос звучал иначе. Слезы выступили на глазах Джесса. – Mein Gott[29], я думал… я и не думал, что вы придете за мной. Я думал, никто не знает, где я. Мне сказали…

Его голос утих. Джесс проигнорировал протянутую ему руку и заключил Томаса в свои объятия. Лучше Томасу не видеть лицо Джесса. Затем он принялся за дело, разбираясь с замком на цепях.

Профессор Вульф по-прежнему стоял снаружи тюремной камеры, и Джесс осознал, что тот, вероятно, не может заставить себя войти еще раз. Вульф произнес:

– Тебе сказали, что мы все мертвы, не так ли?

Джесс почувствовал, как Томас устало кивает, и поспешно протер глаза рукавом, пока пытался разобраться с упрямым замком. До этого самого момента Джесс всегда думал о Томасе в каком-то абстрактном смысле, представлял его таким, каким видел в последний раз. Не изменившимся. Увидев, что с Томасом стало, Джесс поразился куда сильнее, чем вообще мог бы представить.

– Мне описывали, – сказал Томас. – Каждого из вас. Как вы погибли. Я пытался не верить, но… Но это сложно, когда ты здесь. Мир снаружи перестает существовать.

– Тебе солгали. – Голос Вульфа звучал мягко и успокаивающе, точно тихая ночь. – Их излюбленная тактика, я знаю ее отлично, заключается в том, чтобы сломить разум и дух. Прости, что нам потребовалось так много времени, чтобы вызволить тебя.

– Если бы мы попытались прийти раньше, ложь могла бы стать правдой, – сказал Санти в тот самый момент, когда Джесс щелкнул замком на кандалах и открыл его. Он невольно поморщился, когда увидел, как жутко выглядит кожа на ногах Томаса под ними.

– Ты можешь идти? – спросил Джесс. Вместо ответа Томас поднялся на ноги. И несмотря на то, что Джесс знал, какой высокий его друг, все равно удивился, снова увидев возвышающегося над собой Томаса.

– Конечно, – сказал Томас, попытался сделать шаг и ухватился за плечо Джесса, чтобы не упасть. – Но медленно.

Выражение лица Санти не изменилось, однако было очевидно, что «медленно» – не тот ответ, который хотел услышать его внутренний стратег. Время для побега было на исходе.

– Тогда идем, – сказал Санти. – Так быстро, как только можем.

– Погодите! – Томас повернулся, впервые взглянув на стены своей камеры, и Джесс осознал, что все они исписаны маленькими заметками и чертежами, выполненными аккуратной рукой Томаса. Машины. Инструменты. Томас рисовал нечто похожее на римских львов, затем их части, словно он разбирал их на составляющие, и каждый рисунок изображал их внутренний скелет и фрагменты механизмов. – Мне нужно все это запомнить! Я должен запомнить. Мне не на чем было работать, мне не давали бумагу…

– Но у нас нет времени, Томас. Нам надо уходить, – сказала Глен. – За нами придут. – Ее напряженный голос убедил Джесса молниеносно, и он потянул Томаса за руку к двери. Молодого человека невозможно было бы сдвинуть с места, если бы тот начал сопротивляться, однако Томас последовал, хоть и неохотно, к выходу, все еще глядя на свои чертежи и пытаясь их запомнить. Но как только они вышли из камеры, Томас повернулся к двери, прижался спиной к решетке и сделал тяжелый вздох, дрожа, будто бы наконец-то осознал, что все происходящее сейчас не сон, что и правда теперь он был свободен.

И Джесс не мог сдвинуть его с места, как ни старался.

– Томас? – Он старался говорить тихо, уверенно и спокойно. – Мы не можем здесь останавливаться. Солдаты скоро придут, и тогда мы все окажемся за решеткой. Надо уходить.

– Знаю, – ответил Томас. Он зажмурился, а потом снова открыл глаза, и его взгляд блеснул, фокусируясь. – Это не галлюцинация, правда? Вы действительно здесь. Это правда.

– Да. Это правда.

Томас молча зарыдал, и Джессу хотелось побить тех, кто был виновен в нынешнем состоянии Томаса. Очень хотелось.

– Идите вперед, – сказал Джесс, обращаясь к Санти, который шагал первым вместе с Глен. – В полу есть металлический люк, который раньше использовали для сточных вод. Найдите его и откройте. Через него мы попадем в канализацию, что идет внизу. Я оставил указатели у нужных поворотов. О, и там еще лев. Надеюсь, он до сих пор отключен. Я разобрался с ним прошлой ночью. – Странно, но теперь лев казался Джессу наименьшей из его проблем.

– Еще один? – Халила повернулась к нему с широко распахнутыми глазами. – Когда ты выяснил, как отключать их?

– Когда Дарио чуть не погубил меня в гробнице Александра Македонского, – ответил Джесс. – У него спроси.

Халила повернулась, чтобы все выяснить, но Дарио выставил руку, призывая ее молчать.

– Ради всего святого, спроси позже, пустынный цветочек, – сказал он до того, как Халила успела задать вопрос. – Знаю, твое любопытство сильнее твоих инстинктов самосохранения, но, кстати сказать, я сам до сих пор не знаю, как он выжил. Я сбежал, спасая свою жизнь, как любой здравомыслящий человек.

– Но Джесс не сбежал!

– И это лишь подтверждает мои слова.

К ним повернулся Вульф, его черная мантия вилась вокруг него, словно буря, а сердитые глаза уставились, словно кинжалы. Он, подумал Джесс, выглядит обреченным, хотя его можно понять, ведь именно здесь ему вряд ли удастся заглушить воспоминания о времени, проведенном в тюрьме.

– Вы думаете, это все игра? – поинтересовался Вульф.

Даже Дарио тут же умолк, услышав гневный голос профессора и то, как этот голос дрогнул посреди фразы. Он дрожал. На лбу у него блестел пот, хотя выражение его лица было хладнокровным. Санти, все еще будучи начеку, обернулся и положил руку Вульфу на плечо, профессор сделал сдавленный вздох и кивнул.

– Тут есть кто-то еще? – спросил у Томаса Джесс. – Другие заключенные?

– Да, – тихо ответил Томас. Он глядел на Вульфа так, словно отлично его понимал. Словно видел в нем свое собственное отражение. – Несколько человек. Мало кого держат тут долго. Их… уводят.

– Отпускают? – спросила Морган.

Томас покачал головой. Джесс больше не хотел ничего спрашивать.

Все теперь спешили убраться отсюда и старались говорить как можно тише. Джесс пока не слышал звуков погони, однако был уверен, что в любой момент все может измениться. Тюрьма оказалась больше, чем Джесс предполагал: впереди тянулся длинный, прямой коридор, вдоль которого располагались камеры, некоторые из них были заняты. Джесс не мог заставить себя заглянуть ни в одну из них – не мог, потому что боялся, что увидит лицо какого-нибудь знакомого. Халила же посмотрела за одну из решеток. Она замерла и схватилась за железные прутья, долго вглядываясь в темноту камеры. Когда же она повернулась к Джессу, то на ее глазах выступили слезы.

– Мы должны их освободить, – сказала она. – Пожалуйста. Помоги…

Джесс вытащил связку ключей, но руки его дрожали и не слушались. Бесполезно. «Сконцентрируйся», – приказал себе Джесс, однако не был уверен, что у него это получится. Слишком много всего происходило, слишком быстро все происходило. Дарио молча взял ключи и начал подбирать один за другим к замку. Бедолага, сидящий за решеткой, кажется, даже их не замечал. Джесс не мог разглядеть, какого человек был возраста или хотя бы пола: в углу камеры было слишком темно, и заключенный был прикован цепями, как и Томас.

Ключи не подходили.

– Может, ключ у одного из других стражников. Я проверю, – сказал Дарио и отправился в том направлении, откуда они пришли. Разумеется, Дарио не успел уйти далеко. Он внезапно развернулся и побежал обратно. – Нет времени, – сказал он. – Подкрепление здесь. Уходим. Уходим!

– Но… – Халила выглядела отчаянной. Дарио схватил ее за руки и потащил подальше от темницы. – Нет, мы не можем…

– Придется. – Дарио ее не отпустил, когда она попыталась выдернуть руки. – Халила. Querida[30]. Посмотри на меня. Мы не сможем никому помочь, если умрем!

Он был прав. Больно было это признавать, но Дарио был прав, и Джесс наконец-то осмелился заглянуть в камеру и посмотреть на лицо человека, которого им приходилось бросить здесь.

Джесс не был знаком с мужчиной. Сначала Джесс почувствовал облегчение, а потом тяжелое чувство вины.

– Простите, – произнес Джесс и, придерживая Томаса, поспешил следом за Дарио и Халилой дальше по коридору.

В другие камеры Джесс уже не заглядывал. Не был уверен, что выдержит подобное.

Следующий поворот коридора налево привел всех в огромный круглый зал с обветшалыми от времени фресками на стенах. А вдоль стен стояли… Что это вообще такое? Механические приспособления. Джесс постарался не думать о том, для чего они были предназначены, однако шипы, ремни, колеса и шестеренки выглядели вполне однозначно, как только Джесс сфокусировал зрение на этих адских штуках.