Рейчел Кейн – Бог хаоса (страница 2)

Взять хотя бы Монику Моррелл. Дочь мэра избавилась от тяжелого костюма Марии-Антуанетты и снова стала той изящной, хорошенькой, мерзкой блондинкой, которую Клер хорошо знала и ненавидела.

— О господи! — Клер стиснула зубы, — На ней что, моя блузка? — Ее единственная приличная блузка, к тому же купленная всего на прошлой неделе! — Напомните мне потом сжечь ее. И затоптать пепел.

Моника заметила ее взгляд, расправила воротник, злорадно улыбнулась и произнесла одними губами: «Спасибо».

Ева схватила Клер за руку, потащила в пустой угол и наподобие ширмы растянула там одеяло.

Клер с облегчением стянула пропотевший костюм Арлекина и вздрогнула от прикосновения прохладного воздуха. Оставшись в одном белье, она почувствовала себя неуютно — всего лишь одеяло отделяло ее от десятка незнакомцев, а ведь некоторые из них, весьма вероятно, были не против съесть ее.

Шейн заглянул поверх одеяла.

— Закончила?

Клер взвизгнула и бросила в него маскарадный костюм. Он поймал его и отодвинулся. Она торопливо ввинтилась в джинсы и застегнула рубашку.

— Я все!

Ева опустила одеяло и наградила Шейна ядовитой улыбкой.

— Твоя очередь, кожаный мальчик, — сказала она. — Не волнуйся, я не стану смущать тебя… нечаянно.

Нет, она собиралась смутить его совершенно сознательно. И Шейн понял это — судя по сердитому взгляду, который бросил на нее, прежде чем скрыться за одеялом. Клер не хватало роста, чтобы видеть его поверх одеяла — хотя соблазн был, — но когда Ева стала потихоньку опускать одеяло, Клер схватила его за угол и потянула вверх.

— У-у, какая ты скучная, — сказала Ева.

— Оставь его в покое, хотя бы сейчас. Ему предстоит идти туда в одиночку.

Лицо Евы напряглось; может, и глаза у нее блестели вовсе не от смеха, а от страха, который ей с трудом удавалось скрывать?

— Да, — сказала она. — Понимаю. Знаешь, что мне больше всего не нравится, Клер? Что мы разделяемся.

Повинуясь порыву, Клер обняла ее. От Евы пахло пудрой, резкими цветочными духами и, совсем чуть-чуть, потом.

— Эй, вы что делаете! — Недовольные нотки в голосе Шейна заставили обеих захихикать. Одеяло опустилось в достаточной мере, чтобы видеть, как он застегивает молнию на джинсах. Очень быстро, — Серьезно, девочки, это вовсе не смешно. Так можно и пострадать.

Сейчас он больше походил на самого себя. Кожаные штаны делали его слишком эффектным, сродни фотомодели. В джинсах и старой, выцветшей тенниске с изображением группы «Marilyn Manson»[3] он казался более приземленным. Тем, кого Клер могла бы поцеловать.

И как обычно, представлять себе это было ужасно приятно; даже сердце забилось чаще.

— Майкл тоже едет, — сказала Ева дрожащим от напряжения голосом. — Мне нужно поговорить с ним…

— Ну так давай, — отозвалась Клер. — Мы сразу следом за тобой.

Ева выронила одеяло и ринулась сквозь толпу на поиски своего бойфренда, неофициального главы их в высшей степени странного содружества.

Майкла — высокого, золотоволосого, с поистине ангельским лицом — не составляло труда заметить в любой группе. Увидев приближающуюся Еву, он улыбнулся, и в этой улыбке было много чего намешано: облегчение, радость, любовь и беспокойство.

Ева буквально налетела на него, так что он даже покачнулся, и они обнялись.

Шейн остановил Клер, прикоснувшись к ее плечу.

— Дай им минутку, — сказал он. — Им есть о чем поговорить.

Клер обернулась и взглянула на него.

— И нам тоже, — добавил он.

Она кивнула. Руки Шейна лежали на ее плечах, напряженный взгляд был прикован к ее лицу.

— Не ходи никуда, — закончил он.

Именно это она собиралась сказать ему!

— Ты заразился от меня паранойей, — усмехнулась она. — Это я хотела сказать тебе: «Не ходи никуда». Но ты ведь все равно пойдешь, что бы я ни говорила.

Он слегка отодвинулся.

— Ну да, конечно пойду, но…

— Но что? Я буду с Амелией; значит, мне ничего не грозит. А ты? Ты отправляешься с компанией реслингистов[4] сражаться с настоящим гладиатором. Это не одно и то же.

— С каких это пор ты интересуешься реслингом?

— Заткнись. Речь не о том, и ты понимаешь это. Шейн, не ходи никуда.

Клер попыталась вложить в свои слова как можно больше чувства.

Увы.

Шейн погладил ее по волосам и поцеловал — нежнейшим, сладчайшим поцелуем, от которого расслабились напряженные мышцы шеи, плеч и спины. Обещание без слов. Оторвавшись в конце концов от Клер, Шейн провел пальцем по ее губам, как бы запечатывая свой поцелуй.

— Вообще-то я давно хочу сказать тебе кое-что, — заявил он, — Просто дожидался подходящего момента.

Морганвилль за стенами дома погружался в хаос, они находились в битком набитой людьми комнате и, весьма вероятно, могли не дожить до рассвета, но сердце Клер на мгновение остановилось, а потом застучало быстрее. Казалось, все вокруг смолкло.

«Сейчас, вот сейчас он скажет это».

Шейн наклонился так близко, что касался губами ее уха, и прошептал:

— В город возвращается мой папа.

Ох, она надеялась услышать совсем не то! Вздрогнув, Клер отстранилась, и Шейн закрыл ей рот ладонью.

— Не говори ничего. Мы не можем обсуждать это здесь. Я просто хотел, чтобы ты знала.

Они не могли обсуждать это здесь, потому что отец Шейна был в Морганвилле врагом номер один, и разговор на эту тему мог достигнуть ушей не-мертвых.

Клер и сама была не в восторге от отца Шейна, холодного, жестокого человека, который изводил и оскорблял сына. Она, может, и была бы рада увидеть его за решеткой; вот только не вызывало сомнений, что Амелия и Оливер этим не ограничатся. Если отец Шейна вернется, ему грозит смерть. Смерть через сожжение. И хотя Клер не пролила бы из-за него и слезинки, ей не хотелось, чтобы Шейн пережил еще и это горе.

— Нужно поговорить об этом, — сказала она.

Шейн фыркнул.

— В смысле, ты будешь кричать и ругаться? Поверь, я знаю все, что ты можешь сказать. И просто хочу, чтобы ты знала, на случай…

На случай, если с ним что-нибудь произойдет.

Клер постаралась сформулировать следующий вопрос таким образом, чтобы он был понятен только Шейну — даже если их подслушают.

— Когда можно ожидать его?

— Скорее всего, в ближайшие дни. Однако ты знаешь, как обстоит дело. Теперь мне ничего не сообщают.

Улыбка Шейна приобрела мрачный оттенок. В прошлом он посмел воспротивиться отцу из-за Клер, и это означало, что он разорвал связь с последним оставшимся в живых членом своей семьи. Вряд ли его отец забыл об этом.

— Почему сейчас? — прошептала она. — Вот уж в чем мы совсем не нуждаемся, так это…

— В помощи?

— Какая от него помощь? Он несет с собой хаос!

Шейн сделал жест в сторону горящего города.

— Разве может стать еще хуже?

«Очень даже может», — подумала она.

Шейн все еще смотрел на отца сквозь розовые очки. После его отъезда из города прошло какое-то время, и, скорее всего, Шейн убедил себя, что отец не так уж плох. Может, даже вообразил, будто он возвращается, чтобы спасти их.